Sixteen years

— С Днем рождения! Льюис хлопнул Нико по спине с огромной улыбкой на лице. Это прикосновение слегка напрягло блондина, и улыбка постепенно исчезла с его лица. Боль появилась, как только он увидел Льюиса, и только усугубилась с этим прикосновением. Она была везде: в голове, в животе, в груди. — Спасибо большое, Льюис! Он должен был сосредоточиться на каждом движении, которое делал, чтобы скрыть эту боль. Конечно, он был безумно счастлив видеть Льюиса, он знал это, но боль присутствовала всегда, несмотря ни на что. Он все еще не понимал. — Теперь, когда тебе, наконец двадцать, ты тоже старый. — Это не делает меня старым. — Тогда я тоже не старик! — британец засмеялся, обнимая своего лучшего друга. Он все еще чувствовал, что объятия немного передергивают его. Он не знал, почему это происходит, но тайно надеялся, что не из-за того, что Нико знал, как больно ему было. Каждое движение буквально убивало его, когда он был с Нико, и он не знал почему. Поначалу он думал, что причина состояла в том, что они виделись в основном после тренировок и гонок и это была всего лишь боль в его мышцах. Но потом он заметил, что боль угасала, когда они были порознь. — Знаешь, что? — сказал он, пытаясь забыть об этом. — Позволь мне поцеловать тебя в щеку. Тебе же уже двадцать! Льюис положил руки на плечи Нико и поцеловал его в обе щеки усмехаясь. Блондин чуть не подпрыгнул, затем выдавил из себя смешок, извинился и ушел. Он шел по коридору и начал идти быстрее, как только покинул поле зрения Льюиса. Он вошел в ванную и запер дверь. Приглушенный всхлип сошел с его губ. Он упал на пол и начал издавать болезненные стоны. Нико увидел капли слез на полу между ног, а затем вытер рукой мокрые щеки. Он… плакал от боли? Ничего не имело смысла. Разум тонул в счастье, но тело почему-то кричало от боли, особенно его сердце. — Почему? — он рыдал, будучи не в силах остановить слезы, текущие по щекам. — Почему так больно? Он не понимал. Нико ушел так внезапно, а удивленный Льюис остался на своем месте. Он чувствовал удивление и… облегчение. Сейчас, когда не находился в поле зрения, он чувствовал себя лучше. Отсутствие Нико заглушало боль, и Льюис был в ужасе от этого. Может быть, им нужно исчезнуть из жизней друг друга на некоторое время. Может быть, навсегда. Эта мысль заставила Льюиса грустить. Он страдал, когда был рядом с ним, это правда, но его разум был в покое. Он тяжело вздохнул. Все было так сложно. Он обернулся, когда, наконец, услышал звук замка. Нико вернулся к нему со счастливой улыбкой на лице. Слишком счастливой, чтобы быть искренней. Льюис знал это. — Все в порядке? В пальцах снова чувствовались покалывания, в ушах зазвенело, и боль начала возвращаться. Он с трудом сглотнул. — Да, извини. Я сегодня выпил слишком много воды, так что… Нико хотелось кричать. Все внезапно вернулось, и он сдерживал крик изо всех сил. Кажется, Льюис не замечал. Хорошо. — Ладно, мне… мне нужно идти. Мне бы очень хотелось провести с тобой этот день, но я должен еще сделать… кое-что. Поэтому, знаешь… Глаза Нико были намного краснее, чем раньше. Едва ли что-то изменилось, и все вокруг кричало о том, что он плакал. Он почти мог чувствовать это. — Понимаю. У меня тоже есть дела на самом деле, так что все нормально. — Еще раз с Днем рождения, Нико! Льюис начал поднимать руки, но в конечном итоге просто похлопал его по плечу. Блондин улыбнулся и снова поблагодарил его, а потом с облегчением наблюдал за тем, как тот уходит. Его боль скоро уйдет. Он упал на диван и вздохнул. Боль стихала, но появлялось чувство вины. Какой же он друг, если чувствовал облегчение и счастье, когда Льюис уходил? Более того, лучший друг.