Спускаясь к тебе

– Тебе сильно больно?       Прозвучавший голос мог бы принадлежать ангелу. Он был звонким, жизнерадостным и очень доброжелательным. Кэтрин так удивилась, что немедленно открыла глаза. Ангел действительно был. Небольшой такой ангел, с кудрявыми волосами цвета карамели и огромными глазами такого же цвета. Ангел стоял возле Кэтрин и внимательно смотрел на нее. – Привет. Я Хоуп Майклсон, мне семь лет. А ты – Елена? – Да… наверное. Привет, Хоуп. Рада тебя видеть. – А ты ничего, красивая. – Ты тоже, малышка. - Правда, что ли? Ты считаешь, я похожа на эту… как ее… Принцессу? - Очень! Только еще лучше. – Ух ты! Здорово. Папа говорит, принцесс не бывает. – Бывают, еще как. – Мне чего-то никто еще так не говорил.        Кэтрин лукаво улыбнулась. Простодушный ангел, похоже, был всерьез озадачен отсутствием в своей жизни заслуженных комплиментов. – Знаешь, Хоуп, тебе так не говорили… потому что ты живешь в доме с мужчиной.       В глазах ангела загорелась надежда. – Серьезно? – Ну конечно! Мальчишки ведь никогда не замечают, что рядом с ними живет настоящая принцесса.       Весело засмеявшись, Хоуп протянула ей руку. - Идем, папа ждет нас к ужину.       Пройдя вслед за девочкой в гостиную, Кэтрин осмотрелась. Выполненная в солнечно-желтых тонах она создавала атмосферу тепла и уюта. Опустившись на стоявший у окна диван, Кэтрин направила свой взор в ухоженный сад. Небольшой, он был наполнен множеством различных цветов. - Хэйли очень любила цветы, - послышался рядом голос Клауса.- Она могла часами сидеть в своем саду, копаясь в земле, сажая все новые и новые растения. Она мечтала стать флористом, пока не родилась Хоуп. Потом все ее время было занято дочерью. Я поддерживаю порядок в саду в память о ней. Я очень любил ее и благодарен за пять счастливейших лет. - Это очень трогательно, - подняла на него глаза Кэтрин. Клаус открывался ей с новой стороны. Он был не столько скучным и предсказуемым, сколько организованным и сосредоточенным. Этого от него теперь требовал долг. Он остался один вместе с маленькой дочуркой, которой приходилось заменять и маму и папу.       Испугавшись своих чувств, Кэтрин снова обернулась к окну.       Кэтрин постепенно погружалась в уютную и безопасную атмосферу этого дома. Правда, ее мысли то и дело уплывали к Стефану Сальваторе и к их постоянным перепалкам, но Кэтрин убеждала себя, что это все из-за анальгетиков. Уютный дом семьи Майклсон был олицетворением тихого и безмятежного покоя счастливой семьи, тем самым «простым счастьем», о котором мечтала Кэтрин. Что же, если повезет, когда-нибудь и у нее будет такой дом.       Ужин был приготовлен без изысков, но с душой. Клаус был до умопомрачения внимателен и заботлив. Он даже десерт успел приготовить, яблочный пирог, когда за окном раздался рев мотора, и Хоуп, подбежавшая к окну, удивленно воскликнула: – Папа, у нашей двери остановился какой-то дядька!       Кэтрин начисто забыла о больной руке, в панике попыталась вскочить и оперлась на нее. Боль немедленно пронзила ее до самого плеча, слезы выступили на глазах, она побледнела и опустилась обратно на диван, а Клаус, проигнорировав настойчивый звонок в дверь, кинулся к ней с таблеткой обезболивающего и стаканом воды.       К звонку прибавились нетерпеливые удары в дверь. Невозмутимый Клаус закончил оказание медицинской помощи и только тогда отправился открывать.       Кэтрин хотела остановить его, но горло перехватило судорогой.       Дверь распахнулась, едва не свалив Клауса с ног. – Где она? Что случилось?       Стефан Сальваторе стоял на пороге, тяжело дыша и больше всего напоминая вырвавшегося из окружения рейнджера. Волосы были взлохмачены и торчали немыслимыми вихрами в разные стороны, рубашка – та самая, которую Кэтрин всегда накидывала на себя, выходя на балкон его огромной квартиры, выбилась из-за пояса джинсов, кожаная куртка была расстегнута и вся в пыли. На осунувшемся, обветренном лице лихорадочно сверкали глаза, и ими Стефан обежал всю комнату, пока не наткнулся взглядом на бледную как смерть Кэтрин, замершую у обеденного стола. Стефан медленно двинулся к ней, но за спиной у него раздался неожиданно твердый голос Клауса: – Оставьте ее в покое! Она и без ваших домогательств достаточно натерпелась – Это еще кто? Самопровозглашенный ангел-хранитель? – Вполне возможно. – Что же, тогда сделай одолжение, брат, улети с моего пути.       Клаус вопросительно посмотрел на Кэтрин. Она слабо улыбнулась. – Все в порядке, Клаус. – Хорошо. Вам не стоит идти на улицу. Проходите в сад.       Стефан ехидно прищурился. – Почему это нам нельзя на улицу? Боишься, что мы тебя скомпрометируем перед твоими благонадежными и приличными соседями? – Нет, просто… Разумеется… Я просто подумал… – Стефан Сальваторе, прекрати немедленно. Клаус просто пытается быть вежливым, хотя ты этому никак не способствуешь.       В саду Стефан начал с того, что пнул скамейку. Кэтрин немедленно демонстративно на нее уселась и мрачно уставилась на «наиболее вероятного кандидата в мэры». Тот кусал губы и сверкал глазами. – Даже в этом он скучен, как расписание поездов. – С какой стати ты так говоришь о незнакомом человеке? Мягко говоря, это невежливо. – Что неудивительно. Он – слабак. – А не пора ли поубавить гонор, Сальваторе? То, что ты богат и всемогущ, еще не дает тебе права презирать людей, которые просто живут, честно трудятся и умирают на этой земле. Они много работают… – Да, плывя по течению. – Знаешь ли, плывя по течению, бывает очень нелегко удержать голову над водой. – Не так легко, согласен, но и подвигом это назвать нельзя. Все в жизни требует усилий, в первую очередь сама жизнь. Ты это знаешь – ты никогда не плыла по течению. – Но я не нарушала закон! – Тогда почему ты не стала учительницей, как твоя сестра? Почему не осталась в маленьком городке, не вышла замуж за нормального парня? Молчишь? Глаза отводишь? Ты тоже нарушила закон, Кэт. Закон средней «нормальной» жизни. Нельзя выделяться – вот что он гласил. И ты наплевала на него. – Я просто пыталась найти свой путь. И не строила из себя монашку, танцуя в стриптизе. Не ратовала за церковные браки, сожительствуя с тобой. Не врала, Стефан! – А разве я тебе врал? Разве я что-то скрывал от тебя? – А как ты это еще назовешь? Ты ни словом не обмолвился о том, кто ты на самом деле! Зачем тебе власть, кстати? Чтобы еще круче разгуляться? Или крышевать своих дружков? – А если для того, чтобы помочь тем, кто еще только что оступился и попал в трясину? Детям иммигрантов, которые с самого детства состоят в бандах и кланах, потому что у них нет другого пути. Что до тех, с кем я соревнуюсь… Да никто из них не лучше и не чище, Кэтрин. Уж поверь на слово – ангелов в этом году на выборы не завезли. За себя я могу ручаться, этого достаточно. Разумеется, я могу – мог бы! – именно ради тебя плюнуть на все и жить по-старому. Знаешь, что тогда будет? Мы оба, с каждым днем, с каждой нашей ночью будем все больше отдаляться друг от друга. Я не прощу себе, что так и не попробовал стать собой. Ты – что я так и не стал. Закончишь же ты тем, девочка, что возненавидишь меня. Я не смогу с этим жить. Я лучше проживу без тебя, чем увижу в твоих глазах ненависть ко мне. – Я никогда не смогу так на тебя смотреть… – Я предпочитаю не дать тебе ни единого шанса. Прощай.       Стефан Сальваторе резко наклонился к ней, коротко и страстно поцеловал в губы, а потом повернулся, чтобы уйти. - Стой! – словно гром прозвучал ее голос. – Стефан Сальваторе, я кому сказала, остановись! - Я слушаюсь, как минимум своего брата, - усмехнувшись, обернулся Сальваторе. – И если это не что-то важное, пеняй на себя. У тебя пять секунд. - Ты просто самоуверенный … - Три… - Да как ты смеешь! - Одна… - Я беременна! - Что?! - Что слышал. У нас будет ребенок. - Как… - Тебе напомнить, как это происходит? - Если только на практике, - все еще недоверчиво смотрел на нее Стефан. - Еще чего…       Блуждая взглядом по стройной фигурке Кэтрин, Стефан пытался найти хоть малейшее подтверждение ее словам. - Теперь уходи, - произнесла Кэтрин, слабо опускаясь на скамейку. – Пошел вон.       Развернувшись, Стефан покинул сад.       Кэтрин зажмурилась от ужаса. Ей показалось, что с уходом Стефана отлетела и ее душа. И совершенно неожиданно она вспомнила их с Стефаном самый первый раз… …Все слова таили в себе второй смысл. Прикосновения обжигали. Желание переполняло обоих, бурлило черным пламенем в крови, туманило мозг. Когда стало невозможно сдерживаться, они пошли в дом.       Едва войдя в прохладный холл, он набросился на нее, словно изголодавшийся зверь. Его губы не просили – требовали и брали свое. Он молча и страстно срывал с нее одежду, а она со стоном изгибалась в его руках, возбужденная до такой степени, что не могла даже рукой шевельнуть в ответ.       В результате через несколько секунд Кэтрин осталась совершенно обнаженной, и Стефан с глухим рычанием склонился над ней. Холодный мрамор пола почти обжигал, Кэтрин дрожала, словно в лихорадке, а потом вскрикнула, почувствовав, как руки Стефана властно раздвигают ее бедра… – Люблю, когда женщина готова от первого же прикосновения.       У нее просто не было времени обдумать эти слова, найти в них тайный смысл и уж тем более обидеться на них. Мужчина стремительно освободился от излишков одежды и рухнул на нее, войдя в нее резко, почти грубо.       Она и впрямь была готова к этому, и потому боли не почувствовала, только наслаждение, только темный бесстыдный восторг, только желание отдаваться еще и еще. Они катались по полу, рыча и взвизгивая, словно дикие звери, и когда первые волны оргазма сотрясли их тела, они только ускорили свои лихорадочные движения.       Было уже непонятно, кто кому отдается, кто кого насилует – и мужчина, и женщина хотели этого с одинаковой страстью.       Потолок отразил двойной крик, а потом они затихли, обессиленные, опустошенные, беспомощные, намертво спаянные одним объятием. - Что он хотел? – прервал ее воспоминания голос Клауса. - Сложно объяснить. Клаус, я должна тебе признаться… - Я все знаю. Новости… И Елена позвонила, объяснила ситуацию. - Как она? - Выходит замуж, просила передать. - Елена? Замуж? За кого? - Деймон Сальваторе, тебе, о чем-либо говорит это имя? - Не о многом.       Идем в дом, ты замерзла. Хоуп уже отправилась спать. - Спасибо, но я лучше поеду домой. Прости за лишние хлопоты… И за Стефана тоже прости…Слушай, мы должны поговорить о моей работе в колледже. Как ты полагаешь… когда все разъяснится… возможно, я смогу ее продолжить? О, разумеется, не на месте Елены, но я могла бы… Ведь секретари вам нужны?       Ее вдруг прошиб холодный пот. Она и не подозревала, насколько это важно для нее. Клаус виновато взглянул на нее. – Я не думаю, Елена, то есть… Кэтрин… Корпоративная этика, знаешь ли. Нельзя нанимать в учебное заведение того, кто… даже если это ошибка. Собственно, это мой промах, я не дал тебе заполнить официальную анкету. Но я рад, что не сделал этого. Иначе мы могли бы и не встретиться…       Он еще что-то бормотал, но Кэтрин уже почти не слушала. Радужный мир стал серым и тусклым. Ей предстоит все начинать сначала. Другой город. Поиски работы. Разлука с друзьями, которых она только что обрела. И ее прошлое, висящее камнем на шее.       Но зато – без Стефана.       Она закрыла глаза, но перед ней тут же возникло его лицо, и Кэтрин поспешно открыла глаза. Клаус терпеливо ждал, участливо на нее поглядывая. – Я думаю, что уеду из города завтра утром. – Нет! То есть… У меня есть другое предложение. Только не говори сразу «нет». - Что ты сказал? – отодвинула Клауса к факсовому аппарату Кэролайн. - Я сделал Кэтрин предложение… - Что? И что она? - Обещала подумать. - Бог мой, Клаус, неужели ты совсем потерял голову? - Нет. Просто мне нравится эта девушка. С ней интересно. Она как какая-то недостающая часть головоломки в моем сердце. - Клаус! Эта девушка часть не твоей головоломки. Думаешь, Стефан Сальваторе так просто отпустит ее? Не тут то было. - Я готов бороться за нее до конца. - В наш колледж скоро билеты продавать можно будет официально, - фыркнула блондинка. – Представлений больше чем в театре. Послушай совет, не лезь в чужое дело.