Сексу все возрасты покорны

Орсон Кренник смотрел на юного Хакса с вожделением. Но сам кадет был слишком молод и неопытен, чтоб вычленить эту эмоцию во взгляде. Для Хакса это был просто визит к директору. Первый. Но ему казалось, что так и должно быть после его утренней провинности. Для Орсона же это было шансом воплотить давнюю изощрённую фантазию. Хакс младший был почти копией своего отца — Брендола, на которого Кренник умудрился запасть давным-давно, но который был закоренелым гомофобом и однажды открыто высмеял чувства Орсона. И теперь, когда Брендола уже несколько лет не было в живых, его семнадцатилетний сын стоял по стойке смирно и совсем не подозревал о нависшей опасности. — Раздевайся, — отчеканил директор, направившись к двери, чтоб закрыть на кодовый замок. Приказ был немного странный, но первые месяцы муштры в Академии приучили Хакса слушаться старших по званию беспрекословно. Он разделся, аккуратно сложив форму на стул. Кренник тем временем уже развалился в кресле, буквально пожирая глазами это бледное, достаточно хрупко сложённое, тело. Вспомнил, как после сорока разжирел Брендол. Надеюсь, генетика будет благосклонна к парню. — Подойди сюда, — для пущего эффекта Кренник приглашающе махнул рукой. Этот приказ Хакс выполнил уже не так уверенно, застыв в полуметре от кресла. Орсон прогнулся вперёд, и, схватив кадета за ладонь, притянул к себе, тут же усадив на колени. Хакс невольно сжал кулаки и попытался встать. Но руки директора держали его крепко. — Ты ведь умный мальчик, да? Умный и послушный. С этими словами Орсон поднялся и начал подталкивать Хакса к столу. Впрочем, юный кадет предпринял ещё одну попытку вывернуться из цепких объятий. Безуспешно. Директор был сильнее. И свою хватку он дополнил короткой, но действенной угрозой о том, что он найдёт способ вышвырнуть строптивого парня из Академии, да ещё с такими отзывами, что в Первом Порядке ему не будет светить даже карьера уборщика. Так что, когда директор распластал его лицом в стол, Хакс замер, и лишь напряжённая спина и слегка подрагивающие ноги выдавали серьёзную панику. Не снимая перчаток, Кренник провёл парой пальцев между ягодиц и задержался у входа. Слегка нажал. Даже сквозь кожу перчаток он ощутил, как нервно всё сжалось от прикосновения. О да, парень был сама чистота и невинность. И это Орсон собирался исправить. Смазку он нанёс опять-таки на перчатку, но даже основательно увлажнённый палец пришлось буквально силой пропихивать в зажатую дырку. Хакс вскрикнул. — Кстати, кричать можешь сколько угодно. Тут хорошая звукоизоляция, — почти с отеческой добротой заметил Кренник и начал заталкивать второй палец. Нежная плоть так судорожно объяла пальцы, что Орсон испугался, что перевозбудится и кончит от одного предвкушения проникновения, будто ему снова тоже семнадцать. Зрелище собственных длинных пальцев, ритмично двигающихся в этой нежной розоватой дырочке, и правда было чертовски возбуждающим. Орсон с маньячным исступлением практически выводил их, чтоб тут же вогнать поглубже. А от болезненных полустонов-полувскриков Хакса член стоял почти как каменный. Наконец Орсон извлёк пальцы и потянулся к ящику стола за приготовленными заранее презервативами. Тут был даже не столько вопрос гигиены — он просто знал, что слой латекса притупит ощущения, и это даст лишние пару минут в горячей тесноте. Поразмыслив пару мгновений, Орсон аккуратно натянул ещё один. Вот уж не думал он в своём возрасте, что придется пользоваться этим способом продлить акт. Хакс, получив передышку, обмяк и чуть не сполз со стола. Но тут ощущение сильных рук снова появилось на ягодицах. Дырочку будто и не разрабатывали перед этим. Она снова сжалась. Но напор Орсона было не остановить. Сквозь отчаянное сопротивление тела Хакса Орсон протиснулся до упора. Да уж, надеть две резинки было хорошей идеей. Он и забыл, как невыносимо тесно может быть внутри девственной задницы. Хакс снова заныл и изо всех сил вжался в стол, но это было бесполезно. Неестественно разрывающая боль никуда не делась. Впрочем, Орсон наконец-то нашёл удобную для себя позу и почти сразу взял быстрый темп. Он вбивался в дрожащее тело с каким-то остервенением, будто хотел влиться в него, стать одним целым. Даже «двойная защита» отсрочила бурный оргазм не очень надолго. Орсон, как будто растеряв с оргазмом все силы, лёг сверху Хакса, и замер так почти на минуту. А потом резко вышел, и, словно ничего не произошло, принялся вытирать член и одёргивать на себе форму. В этот раз Хакса уже ничего не держало, и он медленно съехал на пол. Тишину вдруг разорвали рыдания, слишком громкие и походившие скорее на плач девушки. Хакс ревел и никак не мог остановиться. В этом плаче была боль, был невыносимый стыд и чувство, что он потерял что-то, чего уже не вернуть. Орсону пришлось присесть прямо на ковёр рядом и утешающе приобнять юношу. К удивлению, Хакс даже не пытался вырваться и через несколько минут притих в крепких руках Кренника. Спустя десять минут кадет покинул кабинет директора. Такой же опрятно одетый, каким он заходил туда полчаса назад, и с почти укрощёнными эмоциями, которые могли выдать лишь пунцовые пятна на щеках. Кренник расслабленно сидел в кресле и обдумывал свой следующий шаг по превращению Хакса в послушную игрушку.