Сексу все возрасты покорны

Сцена первая. Хакс слишком задержался в душевой кабине. Кто-то из проходящих мимо однокашников даже крикнул: Эй, Хакси, ты там дрочишь, что ли? Раздался дружный смех. Но Хакс не счёл нужным как-то отреагировать на это. Он в очередной раз намылил те части тела, которых касался Кренник. Чувство гадливости никак не покидало его. Он смог укротить эмоции днём, после «инцидента». Потом присутствовал на занятиях и вечернем построении. И общался, кажется, вполне адекватно. Но сейчас Хакс втирал очищающее средство в бёдра до боли. Кренник не оставил на этой нежной коже синяков, но теперь они вполне могли проявиться. Накатило чувство никчёмности и нестерпимого одиночества. Если бы Брендол был жив… Да, именно Брендол. Этот человек признал его сыном, дал свою фамилию и готовил к служению Первому Порядку, но припомнить, когда он его называл отцом хотя бы в мыслях, Хакс не мог. «Да, сэр». «Слушаюсь, сэр». Только так. Хакс ополоснулся. Осторожно потрогал себя между ягодиц. Всё ещё слегка саднило. Он не представлял, что делать дальше, и к кому обратиться. Повторный визит к директору виделся ему вопросом времени. Сцена вторая. Неделю спустя Хакс стоял в кабинете директора у окна и смотрел на марширующих по плацу кадетов. Кренник, по-хозяйски положив руки на плечи юноши, разглядывал в стекле их полупрозрачные отражения. — Когда-нибудь ты сможешь командовать ими всеми, Арми. Хакс невольно вздрогнул. Для всех он был Хакси, Хакс или совсем редко — Армитадж. Арми звучало неправильно из уст директора. Слишком лично. Слишком интимно. — Ты и не представляешь, сколько великих дел в Галактике решается через постель. И добавил, хлопнув Хакса по ягодице: — Здесь порядок? — Да, сэр, — тихо, но очень чётко ответил Хакс. Кренник усмехнулся и направился к креслу. Он не ожидал, что сломать младшего Хакса окажется так легко. — Мне раздеться? — Ты и правда очень разумный парень. Губы Кренника растянулись в самую широкую и дружелюбную улыбку, на которую он был способен. — Сегодня мы займёмся кое-чем полегче. Иди сюда. Садись на пол. Хакс выполнил приказ. Орсон тем временем расстегнул ширинку. — Приступай, Арми. Нервно сглотнув, Хакс взял член Кренника, пока ещё совсем вялый, в рот. Почти с облегчением обнаружил, что пахнет он не тем специфическим амбре, которое часто исходит от пожилых людей, а стандартным мылом из душевых Академии. Практически сразу морщинистая плоть стала распускаться во рту как бутон экзотического цветка. — Не торопись. Не старайся заглотить его весь и сразу. Постепенно ты улучшишь свои навыки, а пока просто посасывай головку и немного помогай себе рукой. Глядя на эту рыжую голову, склонившуюся между ног, ощущая неловкие движения губ и языка, Кренник испытывал нечто больше, чем физическое удовольствие от аматорского минета. Резкий сигнал внутренней связи заставил вздрогнуть обоих. Кренник раздражённо буркнул: — Подождут. Но сигнал повторился. И, отстранив Хакса, Орсон ответил на вызов: — Что случилось? — Сэр, ваше присутствие срочно требуется в ангаре. Голос с той стороны звучал одновременно извиняющееся и настойчиво. — Ладно, продолжим обучение в другой раз. Хакс хотел было подняться, но Орсон махнул рукой: — Нет-нет. Оставайся на коленях. Приоткрой рот и поглаживай пальцами свои губы. Хакс догадался, что сейчас произойдёт, и зажмурил глаза. Интересно, насколько пошло я выгляжу? Наверное очень пошло. Потому как спустя минуту липкие брызги спермы растеклись по лицу. Перед тем как уйти, Кренник подал Хаксу полотенце: — Вытрись, выжди минут десять и покинь кабинет. Когда директор вышел, Хакс подумал: Странно, что меня не стошнило. И тут же ощутил приступ рвоты. Блевануть пришлось в причудливую вазу, украшавшую кабинет. Сцена семнадцатая. Хакс внимательно рассматривал белоснежный ковёр, будто видел его впервые. На самом деле, он мог бы сказать, что любит этот ковёр. Мягкий, очень приятный на ощупь. И колени с локтями совсем не болят, даже если Кренник трахает его чуть дольше обычного. Кабинет директора был плохо приспособлен для секса. В свои личные апартаменты при Академии Орсон Хакса так и не допустил. Так что или стол, или ковёр. Креннику отчего-то больше нравилось брать Хакса в позе «лицом в стол». Хаксу нравился ковёр. Впрочем, нравился не совсем то слово. Лучшее из двух зол. Хотя Орсон поначалу пытался вызвать ответную реакцию у юноши. Пальцами, членом. Бесполезно. «Расслабься». «Не могу, сэр». В конце концов, простата это не какая-то волшебная кнопка, которую нажмёшь и вуаля — можно забыть, что тебя принуждает к извращённому и болезненному сексу старый хрен. В итоге Орсон оставил благие намерения. Он хотел свою игрушку, и он её получил. Маленькую рыжую послушную игрушку. В любом случае, теперь это не так противно, как первые разы. И отношение окружающих стало другим. «Покровительство… семейные связи… шу-шу-шу…» Знали бы они на самом деле, какие связи. Но всем вокруг и правда казалось, что дело лишь в старой дружбе отца Хакса и директора. А регулярные визиты кадета в директорский кабинет преисполнены ностальгических воспоминаний Кренника о старых добрых временах. Как бы то ни было, шлюхой или подстилкой Хакса никто не называл. И всё-таки интересно, из какого зверя этот ковёр… Сцена тридцать шестая. Почти все разъехались на каникулы. За исключением пяти неудачников, пожилого майора, оставленного присматривать за ними, и Хакса, который мог бы провести это время в фамильном имении. Но первый (и последующие) порывы прошли лишь от одной мысли о жене Брендола и её вечном выражении брезгливости и презрения при виде «ошибки природы» (и это было самым вежливым из её обращений). Тем более, директор тоже уехал. Это время Хакс решил посвятить штудированию учебников из следующего семестра, чтоб никто не смел его попрекать «семейными связями». В тот вечер он задержался в хранилище голокронов. Он так увлёкся, что не заметил, как кто-то подошёл сзади. — Скучал? Хакс обернулся в ужасе. Этот голос, наверное, будет преследовать его до конца жизни в кошмарах. И судя по интонациям, обладатель голоса был довольно сильно пьян. — Сэр… но как… вы… — А я скучал. Пошли. Кренник перехватил руку Хакса чуть повыше локтя и решительно повёл пустыми и слабо освещёнными в это время коридорами. Судя по всему, Хакс наконец увидит спальню директора. Когда Орсон позже мысленно анализировал ту ночь, то не мог вспомнить момента, когда он потерял контроль над собой. Он всего-то хотел ещё раз попробовать сделать парню приятное. Вылив на ладонь полтюбика смазки, двумя пальцами он начал растягивать анус, пытаясь при этом найти «то самое место». Не добившись в очередной раз никакой реакции от Хакса, он добавил третий палец и четвёртый. Да. Следующая точка воспоминаний: в заднице Хакса уже пол-ладони. И наконец не молчание в ответ: — Сэр, мне больно… пожалуйста… очень больно… прекратите. — Ох, Арми, жаль ты не видишь этой прекрасной картины. Знаешь, за долгие годы своей жизни я ни с кем не заходил столь далеко. Ты понимаешь, о чём я? — Прекратите, пожалуйста. Ну пожалуйста же. Больно. Хакс дёрнулся в попытке извернуться. Но Орсон, не извлекая пальцев, второй ладонью обхватил шею юноши и надавил на сонные артерии. Совсем слегка, как ему показалось. Хакс ещё успел подумать, что не знает, что хуже: умереть задохнувшись или от кровотечения из ануса. А потом была темнота. — Да что ж ты так задёргался, — Орсона было не остановить. — Пальцем больше, пальцем меньше. Маленький провал в памяти. Теперь он видит, что рука в заднице по запястье. Эмоции переполняют, хотя физически это ощущается просто немного странно — только и всего. А ещё Орсон помнит свои мысли об удивительных возможностях человеческого тела. И помнит то, как быстро появилась эрекция, когда он медленно извлёк ладонь, и в полном изумлении уставился на растянутую дырку, которая никак не могла закрыться до конца. Лишь после оргазма Орсон вдруг осознал, что Хакс уже давно не подаёт признаков сопротивления. Кнопка связи с лазаретом. — Меддроида сюда. Быстро. Хакс открыл глаза. Тело ниже пояса он не чувствовал, и, судя по тому, что он вспомнил, это было подарком. Он избегал смотреть на Кренника, который молча стоял поодаль. Но он с благодарностью взглянул в безэмоциональные глаза меддроида, который механическим голосом обратился к директору: — Сэр, попробуйте не трогать пациента хотя бы три недели. Сцена завершающая. — Сноук, разрешите представить вам Армитаджа Хакса. Наше юное дарование и один из потенциальных лидеров. Необычайно талантливый парень. Сейчас вы в этом убедитесь.