Le cuisinier muet.

Несколько недель мы проработали вместе и, конечно, очень подружились. Рэми жил у меня, мы отлично ладили. В свободное от работы время цыган учил меня готовить, а я учил его лениться и прививал любовь к хорошим фильмам. Спустя какое-то время я все же смог выяснить у молчаливого бродяги, кто он, откуда и где научился так потрясающе готовить. Это оказалось достаточно сложным, так как мой друг оказалось немым от самого рождения, потому совсем не мог говорить и даже издавать какие-либо звуки. Родился и вырос Рэми в большом цыганском таборе, обосновавшемся в какой-то глухой деревушке, где и телевизоры есть не у каждого. Отец юного таланта был главой огромного семейства, как называли себя цыгане, потому Рэми приходилось нелегко, все от него чего-то ждали. Однажды один из членов этой семейки, какой именно, мой друг предпочел скрыть, влип в какую-то историю и за ним начали охоту местные жители, грозясь посадить весь табор. Всем цыганам, так как их объявили ворами, пришлось бежать с насиженный мест и искать новое пристанище. По пути Рэми по какой-то жестокой случайности отбился от табора и неведомым образом оказался в Париже, где набрел на ресторан «Гюсто», о котором много слышал и в котором мечтал работать. Немой цыган с детства хотел готовить, у него было потрясающие обоняние и вкус. Но в его, семье, во-первых, готовка считалась позорным для мужчины занятием, и, во-вторых, цыгане не очень-то чтили изыски в еде, считали все это привилегией ненавистных им богачей, скованных по рукам и ногам нечестно заработанными деньгами. Покупать какие-то особые специи или, например, дорогие сыры из прихоти младшего сына главы цыгане не могли, да и отец Рэми считал желание сына готовить прихотью и недостойным мужчины капризом. Сам же Рэм не представлял своего существования без кухни, потому часто в тайне убегал к одной старушке, живущей в полном одиночестве на краю деревни. С ней он познакомился за год до вынужденного переезда. Она разрешала ему готовить для нее, так как сама была уже достаточно стара и быстро уставала. Начиная с элементарного, Рэми сам вскоре начал придумывать потрясающие блюда из совершено простых и доступных любому бедняку ингредиентов. Та старушка научила Рэми не только основам готовки, но и чтению по-французски. Писать она его научить так и не успела: беды свалились на семью цыган слишком неожиданно, Рэми пришлось бежать из деревни вместе с остальными. Но, не смотря на это не знание письма, свою историю бродяга мне именно написал шариковой ручкой на небольших листочках. Поначалу буквы были кривыми и непонятными, но потом рука и пальцы Рэми привыкли, ему стало легче записывать короткие предложения для разговоров со мной. В остальном мне часто казалось, что недуг совсем не мешает цыгану, и он прекрасно живет без привычной для всех прочих болтовни. У него было потрясающе подвижное лицо, способное лучше всяких слов выразить желания и чувства, а его глаза были, что называется, настоящие зеркала души. Вскоре я научился его понимать не то что без бумажек, даже без жестикуляций.