Такая традиция

Нью-Йорк. Крупнейший город США. Население города составляет 8 405 837 человек. И сегодня в этом важнейшем мировом финансовом, политическом, экономическом и культурном центре, стало на шесть человек больше. Из города Франкфорт, штат Кентукки, переехала семья Лайтвуд. Роберта Лайтвуда — главу семейства, повысили в должности и перебросили в Нью-Йорк для дальнейшего ведения дел. И ему, естественно, пришлось тащить за собой всё семейство. Первое, что поразило Лайтвудов в Нью-Йорке, — это его «голос»: душераздирающий вопль сирен полицейских автомобилей, встревоженный лай собак и будоражащий перезвон медных колоколов на пожарных машинах, непрекращающийся рокот моторов, шелест шин, стук голосов и свистков, которыми швейцары многочисленных гостиниц вызывают такси. После долгого и трудного перелёта все члены семьи чувствовали себя разбито и потрёпанно, конечно, кроме Макса, который всё время читал комиксы. Этот ребёнок читал их всегда и везде. Наверное, даже когда спал, ему снилось, как он листает эти журнальчики с цветными картинками. Макс был самый младший в семье, поэтому всё время выбивался из компании старших братьев и сестры. Всё-таки разница в почти десять лет — вещь внушительная. Несмотря на это, все дети семьи Лайтвуд были дружны, любили и дорожили друг другом. Постоянное отсутствие родителей из-за работы вынудило Александра, старшего из детей, развить в себе «Синдром первенца» по полной. Постоянная ответственность за младших, прилежность и добросовестность, высокий интеллект, серьёзность и обособленность: пожалуй, такими словами можно описать Александра Лайтвуда. А ведь психолог и психиатр Альфред Адлер, основатель теории порядка рождения, пришел к выводу, что старшие дети в семье, в основном, вырастают независимыми волевыми личностями, склонными к бунтарству. По мнению родителей, бунтарство Алека заключалось в том, что он «гей». Да, именно «гей». Потому что Роберт и Мариза были яро уверены, что их чадо рано или поздно перебесится. Поэтому и относились к данному факту ни горячо, ни холодно. Алеку никогда не нравились девочки. Ни в детском саду, ни в школе, они его не волновали, а вот хулиган из класса постарше, чья задница была облачена в чёрные скинни, вот это было действительно горячо. Сам себе Алек признался, что он гей, лишь тогда, когда в их доме появился Джейс — очаровательный блондин с янтарными глазами. Это была не любовь, нет. Это было восхищение. Изумительное сочетание красоты и наглости завораживали настолько, что всё вокруг становилось бледным и незначительным. Мать Джейса умерла во время родов, поэтому мальчик воспитывался только отцом, который после смерти жены никого больше не впустил в своё сердце. Когда Джейсу было тринадцать лет, его отец трагически погиб в автокатастрофе. Виновник, благодаря связям и хорошим адвокатам, сумел избежать наказания. Поэтому Джейс поступил на юридический факультет, чтобы иметь возможность бороться с несправедливостью. Как оказалось, родители Алека и Джейса были давними друзьями, и за неимением других родственников Джейса приняли в семью Лайтвудов. Изабель. Её можно было смело называть лицом семьи. И лицом, и фигурой. Выросшая среди братьев, Изабель превосходно сочетала в себе грацию и наглость, невинность и порок, красоту и силу. Поэтому, когда она при поступлении в институт выбрала направление «искусство», никто даже не удивился. Девушка постоянно ловила на себе голодные взгляды мужчин и завистливые — от женщин, чем умело и ловко пользовалась. Наверное, девушка, которая на шпильках в 15 см чувствует себя как в кроссовках, способна на всё… Хотя затащить своего гей-брата на шоппинг ей до сих пор так и не удалось. Когда семья добралась до нового дома, их встретила куча коробок и сумок. Дети моментально распределили между собой комнаты и стали обустраиваться. Ближе к вечеру все собрались на ужин. Давящая на уши тишина во время совместной трапезы была привычным делом. Отец и мать были зарыты в очередные документы по работе, Макс читал очередной комикс и умудрялся не глядя попадать вилкой в рот, остальные же, опустив головы, просто ковырялись в тарелках. — Я всё равно не понимаю, почему мы с Алеком должны были переехать? — нарушил гулкую тишину Джейс. — Мы могли бы спокойно закончить университет в Кентукки. — Потому что Колумбийский — это Лига плюща, Джейс, — не отрываясь от документов, сказал Роберт, — было бы глупо отказываться от такой возможности. В принципе, на этом семейный разговор и ужин были закончены. По пути к своим комнатам Изабель предложила немного прогуляться и осмотреться. Всё-таки вечер пятницы. — Почему ты не предложила пойти в клуб? — спросил Алек. — Кто ты, и что ты сделала с моей сестрой? — Расслабься, Алек, — сказала Изабель, — это я. В понедельник родители уезжают в очередную командировку, а Макс теперь будет учиться в частной школе, так что дома его не будет. Намёк понятен? — подмигнув своим братьям, Изабель скрылась за дверью своей комнаты. — ЧЕРЕЗ ЧАС ВЫХОДИМ! — Услышали парни крик из комнаты… И соседские собаки теперь тоже были в курсе. Неоновые вывески заведений слепили глаза, маня и зазывая к себе. Вечерний октябрьский ветер забирался под одежду и дарил приятные мурашки, ласково перебирал волосы и дурманил своей свежестью. Вдоволь нагулявшись, ребята наткнулись на небольшую кафешку. Общим голосованием было решено зайти и согреться горячим кофе. Открыв дверь уютного заведения, навстречу Алеку вышел парень, толкнув того в плечо. Следом за ним выскочили ещё двое, что-то бурно обсуждая. Не обратив никакого внимания на столкновение, шумная компания двинулась дальше, но в голове Алека прочно засел образ налетевшего на него парня: приятная внешность, выдававшая азиатское происхождение, волосы, уложенные ёжиком, наряд, похожий на рекламу в каком-нибудь журнале. — Нью-Йорк, — улыбнувшись, подумал Алек.