Такая традиция

Как там говорится? Понедельник — день тяжёлый? С уверенностью можно сказать, что у Александра Лайтвуда он явно не задался… Начнём с того, что он перерыл полдома в поисках документов, которые нужно было принести в университет. Перевернув в доме каждый ящик, каждую полку и заглянув даже под диван, Алек остался ни с чем. Перебирая в голове все матерные слова, какие только знал, Александр позвонил родителям. Не хватало, чтобы Роберт и Мариза увезли их с собой. Как оказалось, они уже давным-давно всё отправили, но сказать ему об этом, видимо, забыли. Также ему пришлось выслушать очередную лекцию о том, что он должен следить за младшими и за домом. Всё как обычно. Ничего нового. Спустившись на первый этаж, Алек увидел Изабель, которая с успехом демонстрировала всю суть женской природы. В одной руке у неё была плойка, в другой — горячий кофе, а плечом она умудрялась придерживать телефон и с кем-то разговаривать. Естественно, по «нелепому стечению обстоятельств», этот кофе оказался на Александре. Проклиная всё живое на Земле, Алек пошёл переодеваться. Он не был большим любителем шоппинга и мира моды и, хоть в его гардеробе преобладал чёрный цвет, одет он был просто, но со вкусом. А всё почему? Потому что любимая и заботливая сестрица, таскаясь по магазинам, покупала одежду и для Алека. А спорить со своей сестрой он перестал уже очень давно. Кинув грязную рубашку в корзину с бельём, Алек натянул на голое тело чёрный джемпер с кожаными вставками на локтях. На дворе была середина октября, поэтому бледную шею украшал тёмно-серый шарф-хомут, параллельно прикрывая соблазнительную татуировку. А вот с волосами Алек даже не пытался бороться. Они вечно торчали в разные стороны, и сколько Изабель ни пыталась их уложить, результат был нулевой. Перекинув сумку с учебниками через плечо, Алек отправился к машине, решив подождать брата и сестру на улице. После ночного дождя автомобиль был покрыт привлекательными каплями, а на стекле красовалось несколько листьев, как доказательство того, что ничто в этом мире не вечно. Или всё циклично? Впрочем, Алек не хотел грузить свою голову философскими размышлениями в и без того тяжёлое утро. Повернув ключ зажигания, Алек, слушая музыку, прогревал машину. По радио исполняли песню Skillet — Awake and Alive. Какая ирония. Утро началось так себе, осталось дожить до конца дня. Тем более, что может быть лучше, чем быть новеньким на втором курсе, да еще и в середине семестра? Режим «Королева сарказма» сегодня стоит на максимуме. Как ни странно, Изабель появилась первая, а вот Джейса ждали ещё минут пятнадцать. Поэтому, опаздывая, Алек вжал педаль газа в пол и со скоростью Флеша поехал впитывать знания. Благо, у него были выходные, чтобы разузнать дорогу. — Джейс, — обратился к нему Алек, — ты вроде бы не девчонка, а собираешься дольше, чем Изабель. — Ну так, новый день в новом универе, — ответил Джейс, запустив пятерню в свои пшеничные волосы, — а значит и новые цыпочки. Я же должен зарабатывать репутацию. — Скажи, все будущие адвокаты и юристы такие заносчивые, себялюбивые и нарциссические? Или только ты? — О, Боже, Алек! — вскрикнул Джейс. — Столько комплиментов меньше чем за минуту? Моё сердце не выдержит такой милоты. — Джейс театрально схватился за сердце, изображая обморок. — Что ты сделал с моим братом? На это Алек смог только улыбнуться, наигранно закатывая глаза. Маневрируя между другими автомобилями, Лайтвуды приехали вовремя. Подъехав к зданию университета, Алек высадил Изабель и Джейса, а сам отправился искать место для парковки. Подойдя к корпусу университета, Алек остановился, чтобы немного осмотреться. Колумбийский университет — один из старейших в Соединённых Штатах. Из его стен вышли около сотни лауреатов Нобелевской премии, десятки глав государств, знаменитые писатели, актёры, журналисты. Официальное название этого учебного заведения — Колумбийский университет города Нью-Йорка. Сегодня его можно назвать главной достопримечательностью Нью-Йорка среди образовательных заведений. Факультет журналистики Колумбийского университета — один из самых престижных журналистских учебных заведений в мире. Именно здесь присуждается премия Пулитцера в области литературы, журналистики, музыки и театра. И именно здесь теперь учится Александр Гидеон Лайтвуд. Студенты большим потоком стремились внутрь здания, и Алек, недолго думая, решил слиться с толпой. Сегодня у него куча лекций, поэтому домой раньше вечера он явно не попадёт. Шатаясь по коридорам университета в поисках нужной аудитории, Алек начинал закипать, психовать и вообще находился на грани истерики. Найдя наконец-то нужную дверь, он пулей влетел в аудиторию, из-за чего столкнулся и сбил с ног молодого человека. Книги разлетелись в разные стороны, а парень, кряхтя и шипя от боли, поправлял свои очки. Отлично, сесть за непредумышленное убийство — это то, чего так не хватало вдовесок ко всем сегодняшним проблемам. — Блииин, чувак, — прошипел молодой человек, потирая копчик и складывая книги, — смотри по сторонам. — Извини, — ответил ему Алек, помогая собирать учебники, — я тебя не заметил. — Вообще-то, из нас двоих очки ношу я, — улыбнулся тот, протягивая руку в жесте приветствия, — Саймон Льюис. — Алек Лайтвуд, — пожал он руку, — ЖурФак, второй курс. — О, так мы сокурсники, отлично. Ты тот новенький, который должен к нам перевестись из Кентукки? — Да, так и есть. Откуда знаешь? — Ну так, ЖурФак, все дела. — Ясно, — усмехнулся Алек, — ну, я пойду на лекцию. — Да! Блин, мне нужно отнести «хозяину» учебники, которые этот мудень оставил дома. Я скоро к тебе присоединюсь. Саймон побежал по коридору и скрылся за углом. Алек прошёл в аудиторию и плюхнулся на свободное место, пытаясь переварить полученную информацию. «Хозяин»? Какой ещё к чёрту «Хозяин»? Телефон Алека разрывался от постоянных сообщений от Изабель. Даже находясь в другом крыле здания, она смогла до него достать. Алек выключил звук и, пока не началась лекция, смотрел в окно, витая в своих мыслях. Очнулся он только тогда, когда за преподавателем закрылась дверь. Повернувшись в сторону зала, Алек увидел, что рядом с ним уже сидит Саймон. И когда он успел вернуться? — Ты так заворожённо смотрел в окно, я не стал тебе мешать, — будто прочитав мысли Алека, сказал Саймон, записывая тему сегодняшней лекции. Первые три пары прошли очень быстро. В перерывах Саймон рассказывал про университет, про лекции, которые Алек пропустил, про себя не забывал упоминать. Оказалось, что в школе Саймон играл в группе на электрогитаре, что у него аллергия на линзы, поэтому он носит очки, что у него есть старшая сестра, что он еврей. Алек понятия не имел, зачем ему эта информация, но общаться с этим кудрявым брюнетом было на удивление легко. Алек просто сидел и слушал, периодически вставляя свои реплики, и не мог понять, как у этого человека еще не отсох язык от такой болтовни. Хотя, они будущие журналисты, это должно быть у них в крови. — Так, смотри, — обратился к Алеку Саймон, — перед «Основами риторики» у нас большое окно, поэтому предлагаю пойти перекусить. Ты как? — Да, было бы неплохо, — только и смог сказать Алек. — Супер, недалеко есть отличная кафешка, я всегда туда хожу. Но сначала мы забежим в один магазинчик. Пока Саймон был в магазине, Алек позвонил Джейсу и Изабель и пригласил их перекусить. Как оказалось, у Изабель в это время занятия, а Джейс уже успел подцепить какую-то девицу и предпочёл пообедать в её компании. Саймон вышел из магазина с прозрачной коробкой, в которой лежал какой-то салат. В нём явно присутствовал перец, курица, оливки и апельсин. Какой извращенец будет в салате мешать овощи и фрукты, для Алека оставалось загадкой. — А в том кафе, куда мы идём, салатов нет? — О, мой новоиспечённый гомодруг, это не для меня, — с ухмылкой сказал Саймон. — Гомодруг? — Алек начал хватать ртом воздух от удивления, как будто он рыбёшка, которую хребтом бьют по льду. — Только не говори, что ты натурал. Я в жизни в это не поверю. — Я…я не…нет, но как ты догадался? — Рыбак рыбака, как говорится, — засмеялся Саймон, глядя на ошарашенное и покрасневшее лицо Лайтвуда, — расслабься, твоя задница не в моём вкусе. Алека как будто окатили ледяной водой. Его поразило то, с какой лёгкостью Саймон признаёт тот факт, что он гей, когда Алек не в состоянии даже произнести это слово, не покраснев от макушки до пяток. Парни зашли в кафе, и их встретил звон колокольчиков, оповещающий о новых посетителях. Саймон огляделся и уверенной походкой направился в сторону столика, за которым сидела компания молодых людей. Алек не отставал, хотя понятия не имел, что вообще происходит. Но, подойдя поближе, Алек узнал эту компашку, именно на них он наткнулся в ту пятницу, когда они с Изабель и Джейсом гуляли по городу. Следующая картина вообще повергла Алека в лёгкий ступор. — Ваш салат, сэр, — пренебрежительно кинул Саймон, ставя салат перед одним из парней. — Опять язвишь, Саймон? — спросил тот. — Ты же знаешь, что за этим может последовать? — Ты меня пугать решил? Ты же знаешь, что я не боюсь тебя? Пока Саймон цапался с незнакомцем, Алек с удивлением наблюдал за этой картиной. И лишь потом, краем глаза, он заметил, как на него смотрят две пары глаз. От такого пристального внимания у Алека пересохло в горле, а руки рефлекторно сложились в замок на груди в защитном жесте. — Саймон, — перебил их перепалку один из парней, не отрывая от Алека взгляд, — может, ты нам представишь своего друга? На щеках у Алека заиграл лёгкий, но на его бледной коже очень заметный румянец. — Бейн, не смущай парня, — подмигнул Алеку блондин, разглядывая его с ног до головы. — Оохх… — выдохнул Саймон с усталым видом, — Алек, познакомься с компанией высокомерных мажоров. Это Джонатан Моргенштерн, — указал Саймон на блондина. Джонатан был высоким, мускулистым и невероятно стройным. Его бледное лицо украшали высокие скулы, очень тёмные, почти чёрные глаза и длинные ресницы. Платиново-белые волосы придавали его лицу немного цвета, делая его внешность аристократичной. — Дальше, Магнус Бейн, — веселился Саймон, обрисовывая руками силуэт молодого человека. Магнус был высоким, как и Джонатан, но, в отличие от него, Бейн обладал довольно худым телом. Тёмные волосы и разрез глаз выдавали в нём азиатское происхождение. Красивые жёлто-зелёные глаза были подведены чёрным карандашом, а на веках красовались блёстки. Одет парень был весьма ярко и уникально. Сочетать несочетаемое ещё уметь надо. — Ну а это, — хлопая в ладоши, сказал Саймон, — Рафаэль Сантьяго, мой милейший хозяюшка. И кстати, этот итальяшка действует мне на нервы уже полтора месяца. — Я испанец, Gilipollas*, — фыркнул Рафаэль. Рафаэль, в отличие от своих друзей, был лёгкого телосложения и не обладал высоким ростом. У него были черные кудрявые волосы, очень тонкие брови и медовая кожа. — Знаешь, Льюис, — продолжил Рафаэль, — завтра к семи утра я жду тебя у себя с кофе и луковым пончиком. И мне абсолютно не важно, где ты будешь его в это время искать. Пока Рафаэль и Саймон продолжали свою «дуэль», Джонатан и Магнус просто пожирали Лайтвуда глазами. Ему казалось, что его уже три раза раздели и поимели прям на полу этого скромного заведения, отчего Алек бегал глазами по кафе, лишь бы не сталкиваться взглядом с этими двумя. Алек не заметил, как прекратилась ругань парней, и Саймон потащил его за дальний столик. Сделав заказ, парни отложили меню в сторону, и Алек всё-таки решил спросить. — И что это сейчас было? — Аааа, ты же не знаешь, — выдохнул Саймон. — Ну, тогда слушай. Есть в нашем замечательном университете прикол. Старшие студенты, начиная с 4 курса, могут выбрать себе одного студента — с первого по третий курс. Ну, якобы, в помощь. Взамен же, они должны тебе помогать с учёбой и прочими делами, касающимися университета. — Почему «якобы»? — Потому что большинство студентов просто издеваются над своими «протеже». Вон там сидит очень яркий тому пример, — тыкая пальцем в сторону Рафаэля, сказал Саймон, — и то, что я таскаю ему кофе в семь утра, это ещё полбеды. Видимо, Лайтвуда забавляла данная ситуация, потому что он сидел с широкой улыбкой на лице, поедая принесённый ему сэндвич. — Ты его хочешь, — сказал Алек. — ЧТО?! — крикнул Саймон на всё кафе, — ТЫ ЧТО НЕСЁШЬ?! — Как ты там говорил? «Я тебе в жизни не поверю», что это не так, — передразнивая Саймона, смеялся Алек. — Да иди ты, — уткнулся в свой заказ Саймон, — я тоже над тобой посмеюсь, если тебя кто-нибудь выберет в жертвы. Кстати, отказаться ты не имеешь права. Пока парни поедали свой обед, ненавистное Саймону трио собралось уходить. Алек посмотрел в их сторону и был готов поклясться, что Бейн ему подмигнул. Вернувшись в университет, парни досиживали последнюю пару в надежде, что скоро окажутся дома. В аудиторию зашла девушка и передала преподавателю записку. — Александр Лайтвуд, Вас просят после занятия зайти в отдел по работе со студентами, — передал послание мужчина. Саймон лишь ехидно улыбнулся Алеку, догадываясь, чем пахнет это дело. После занятий, не без помощи Саймона, Алек нашёл нужную ему дверь и, постучавшись, зашёл в кабинет. Его встретила приятной внешности девушка и предложила присесть. — Здравствуйте, Вы Александр Лайтвуд? — не отрываясь от документов спросила девушка. — Да. — Вы, должно быть, не знаете, но у нас в университете есть традиция. Старшие студенты имеют право… — Да, я знаю, мне уже рассказали, — перебил её Алек. — Отлично, тогда спешу Вам сообщить, что Вас в свои помощники выбрал Магнус Бейн. Факультет экономики и торговли. Четвёртый курс. А, вот и он. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл тот самый азиат, с которым Алек столкнулся у кафе и который сегодня не отрывал от него взгляда. Сказать, что у Алека внутри всё закипало, шипело и пенилось, значит ничего не сказать. Получается, что Линкольн зря пыхтел за отмену рабства? — Вы понимаете, что это полный абсурд? — пытаясь сдерживать свой гнев, прошипел сквозь зубы Алек. — Сладкий, это не абсурд. Это традиция, — ехидно улыбнувшись, Бейн подошёл к Алеку и, остановившись в паре сантиметров, продолжал смотреть тому в глаза. Gilipollas* — придурок (исп.)