Законы созданы для того, чтобы их нарушать

      Утренние солнечные лучи нагло выжигают нежную кожу век, за окном только-только встало Солнце, окрашивая все вокруг в ярко-желтые цвета. Просторная и хорошо проветренная комната искрит драгоценными камнями, инкрустированными в мебель, а светло-бежевые стены расписаны красочными птицами и разными фантастическими животными. Ровно по центру одной из самых разукрашенных стен находится постель, размером, наверно, в треть самой комнаты. Маркил жил в квартире меньше, чем эта кровать. Тут даже белоснежный балдахин прикреплен, похожий на кружевной, почти невесомый тюль. На этой громадной кровати, завернувшись в свежее после стирки легкое одеяло, на самом краю лежит темноволосый юноша. Все во дворце молятся, чтобы он либо сдох уже, либо не просыпался никогда. Их мечтам было не суждено сбыться, увы.       Маркил начинает просыпаться, чувствует, как по телу разливается приятное тепло, но местами органы и мышцы все же простреливают острою болью, на что он ерзает и морщится неприятно. С усилием поднимает тяжелые веки, открывая глаза и смотря в одну точку перед собой. Он что, вчера нажрался паленой водки? Его переехала машина? Еще раз? Парень медленно поднимает корпус, наконец заметив старика с длинной седой бородой, сидящего на стульчике рядом с ним. Его волосы и густые брови такого же серебряного цвета закрывали почти все его лицо, а глаза тот будто специально прищурил. Был похож на сморщенного мопса или потрепанную старую швабру. — Вы как себя чувствуете? — поинтересовался лохматый старик, протирая его нос какой-то мокрой ватой. — Меня должны были казнить, какого хуя я здесь? Или я попал в рай? Я сдох? — паника накрывала постепенно, и чем дольше старик молчал, тем больше плохих мыслей появлялось в чужой голове. — Меня предупреждали, что вы… необычный человек, — лекарь достал из рукава какой-то странный предмет, похожий на небольшой нож, полностью замотанный в древесные корни. — Эй, дед трухлявый, убери свою эту хуету от меня. Ты кто, где я? — Вам несказанно повезло избежать казни, — старик на его истерику слегка улыбнулся, но нож убрал. — Что произошло? — Маркил начал успокаиваться, чувствуя, как боль в теле уходит. — Первый Принц Герман великодушно спас вашу жизнь. — Великодушно, да? — парень потер глаза и лицо руками, подвинув к себе коленки. — И где эта волосня ходячая?       Лекарь осекся, явно испытывая страх. Оскорбление Королевской семьи равносильно подписке на смерть для себя и всех твоих прошлых и будущих родственников. Ему хотелось бы быть подальше от этой парочки. Но все же он взял себя в руки, указав на мирно спящего рядом Германа. Маркил медленно повернул голову и несколько раз моргнул. Ему это снится? Он спал в одной постели с Принцем этой страны почему, сука? Маркил тычет пальцем в мужика рядом и переводит взгляд на старика, безмолвно прося пояснить творящийся пиздец. Тот лишь пожимает плечами и снова улыбается, наблюдая за очередным порывом паники юноши. — Какого хуя это здесь лежит? — Не могу знать наверняка, но верно потому, что это его спальня? — У меня вопросов еще больше, блять, — Маркил подскочил на месте, намереваясь слезть с кровати, но внезапно почувствовал преграду в районе живота. Принц обнял парня за талию рукой, прижимая обратно к постели. — Не уходи, давай еще поваляемся, — полусонно заговорил мужчина, смотря на него из-под полуоткрытых век. — Мне тебе сейчас въебать, или попозже? — он сбрасывает с себя его конечности с максимальным пренебрежением. Будто грязную тряпку. — Вася, оставь нас, — Герман не придал этому значения, откинул с себя плед, садясь на постели и часто моргая. — А ну стоять, Васька, — Маркил подрывается с места снова, пытается уйти следом за стариком, но ему снова не дают двинуться. — Я не собираюсь оставаться с этим извращенцем!       Старик не отвечает и быстро собирает все свои склянки с лекарствами, не поднимая глаз, чтобы лишнего не увидеть. Маркил грустно провожает взглядом лекаря Василия, ростом метра полтора, и замечает, как у того волочатся длинные седые волосы по ковру. А когда тяжелая дверь за ним закрывается, Мар вздрагивает и осторожно поворачивается. Принц смотрит прямо на него, как-то подозрительно улыбается и вообще с утра выглядит как сучий Аполлон. Такое вообще возможно? Вот сам Ирсанов по утрам больше похож на лишайного опоссума, и ему завидно. — Ты меня бесишь, — первое, что приходит на ум темноволосому. — Это было обидно, — немного надул губы Принц, наконец убирая свой липкий взгляд от него.        Маркил безразлично проследил за передвижениями принца: сначала он сполз с кровати с грацией тюленя, доковылял до столика с зеркалом, по дороге подбирая свои серебристые волосы с пола, сел на пуфик и начал драть с огромной силой свои спутанные клоки по всей длине. Благородством так прет, ага. Маркил пригляделся еще раз и понял, что Аполлон-то уже на пенсию скоро выходит. Несомненно, Герман красив и эстетичен, так ему показалось в первые минуты пробуждения. А вот то, как он выглядит сейчас, смотря устало на свое далеко не свежее лицо в отражении, как он беззвучно матерится, когда на расческе остаются волосяные шары, словно перекати-поле… Все-таки, по утрам даже принцы выглядят как сдувшиеся шарики. — Герман, да? Не хочу прерывать твои утренние ритуалы, но… — Хочешь узнать про Даяну и Глеба? — говорит тот, даже не повернувшись, но наблюдая за ним через зеркало. — Они уже второй день дома, все хорошо.       Как камень с души упал. Маркил и правда рад, что те двое в безопасности. Стоп. Как это, второй день? — А ну-ка тормозни. Сколько я тут валялся? — Три дня, — после этих слов Маркил понимает, что нужно валить. — Кстати, благодарить за спасение твоей жизни можно именно меня. — Иди нахуй, — легко произнес он, медленно перебрасывая ноги с кровати. — Я не просил. — Откуда же ты такой вылез? — Принц шумно выдыхает, открывая шкатулку и доставая резинку для волос. — Я не знаю о тебе ровным счетом ничего. Ты просто появился из ниоткуда, такой мрачный, загадочный и бесстрашный. — Мне просто надо сказать «спасибо», чтобы ты отвязался?       Герман ясно-синими прожигает парня насквозь, уже развернувшись и обворожительно улыбаясь ахуевшему Маркилу. Что за энергия любви и обожания витает тут? Да ну его нахуй все это. Мар забавно морщится, с отвращением смотря на счастливое лицо Принца, не понимает, как бы слиться побыстрее от этого маньяка волосатого. — Косы плести умеешь? — мужчина протягивает ему широкую черную резинку, предлагая таким образом вернуть должок.       Маркил тяжелым взглядом следит за ним, думает, что это слишком просто. Косички он никогда никому не заплетал, но в теории мог бы попытаться. Если для Принца достаточно такого жеста вместо «по гроб жизни обязан и служить буду верой и правдой», то кто он такой, чтобы отказываться? Если у него ни черта не получится, честно, будет похуй, ведь он старался и уже ничего не будет должен ему. Да, Маркил признает, что действительно благодарен этому недоноску за жизнь свою и своих друзей. Но в этом никогда не признается открыто. Он принимает правила игры, подходя к Принцу ближе и хватая резинку, закатывает ее на запястье. Принц еще несколько секунд наслаждается чужой красотой, а затем молча поворачивается спиной к парню.       Маркил смотрит на его волосы, что безвольно лежат на ворсяном желтом ковре, немного прихуевает с фронта работ, но смиренно терпит и берется аккуратно расчесывать. Его волосы на ощупь как чистый хлопок, невероятно мягкие и немного пушистые, такие гладкие… Двое парней находились в приятной тишине, изредка нарушаемой голосами с улицы и ветром, гуляющим по комнате из-за открытого окна. Герман не отводил глаз от парня, мечтая о чем-то, а тот под монотонные движения немного завис, почти не моргая. Принц легко касается чужой руки, останавливая его и обращая внимание на себя. Маркил дергается, быстро и грубо зачесывает пальцами волосы назад, начиная распределять их на три огромных пряди. Он наконец приходит в себя, будто секунду назад был заворожен колдовством каким. У него мурашки по коже. — Ты в курсе, почему до сих пор не разделан на кухонной доске королевским поваром? — улыбнулся он настолько мило и приторно, что у Маркила задергался глаз. — Мне похуй. Я буду в первый и последний раз благодарен тебе, если отпустишь меня. — Ох, прости, ты все не так понял, — Принц весело хихикнул, замечая в зеркале угрюмое выражение на лице гостя. — Ты не совсем пленник. Можешь идти хоть прямо сейчас. — И в чем подвох? — Маркил не совсем уж тупой. Он знает, что натворил хуйни, за которую его просто так не простят. — Теперь ты целиком и полностью под моим надзором, — длинноволосый мужчина хитро прищуривается, не скрывает, что ловит кайф от аккуратных касаний чужих рук по своим волосам. — Я взял на себя ответственность за тебя, так что, будь добр, не создавай себе и мне новых проблем. С тобой всегда будет сопровождение. — Оу, это заебись, — с сарказмом процедил парень, специально больно дергая за прядь. — Может, ты мне и жилье выделишь? — Живи со мной, в чем проблема? — он игнорирует грубое поведение парня, продолжая заигрывать. — Ты пидор, что ли? — Маркил замер с наполовину готовой серебристой косой, поднимая глаза на зеркало. Чистой воды издевательство проскакивает на лице Принца, отчего парень начинает кипеть. — Что это значит?       Ну конечно! Если этот мир похож на его родной, не значит, что суть здесь та же. Он и подзабыл, что различия есть, причем колоссальные. Он ведь даже не в курсе, к какой расе принадлежит этот принц-уебок, так просто спалиться перед незнакомцем, потерять бдительность… Да что с ним такое? И вообще, у них что, нет слова «пидор»?! Герман четко видит на чужом лице панику и буквально слышит, как у того шестеренки в голове перекатываются. А это уже интересно. — Неважно, — Мар со злостью докручивает оставшиеся прядки и завязывает потуже резинку на самых кончиках. Выглядит лучше, чем он думал. — Все равно с тобой жить я не собираюсь.       Герман продолжает сидеть на пуфике, сверля парня заинтересованным взглядом через зеркало, поджимает едва заметно губы. Он снова молчит, и в этой тишине скользят столько эмоций и энергии, что Маркил начинает резко задыхаться и падает на колени. Будто его легкие сдавило чем-то тяжелым, а тело горит в агонии от чужих феромонов. Но Мар не понимает в чем дело, пока Принц не встает рядом с ним. Его синие глаза переливаются огненными красками, зрачки сузились и по форме напоминали змеиные, нечеловеческие. Ощущение, что бедного парня вот-вот сожрут. Всё немного притупляется, когда мужчина наклоняется к Маркилу и рывком поднимает его с пола, прижимая к себе. — Кх… Ты что творишь, мудак? — хрипит темноволосый, упираясь ладонями в чужую грудь. — Собираюсь приручить одного дикого щенка, — ласково произнес он, крепче сжимая пальцы на ребрах парня.       Маркил что, зря драться учился? Кажется, сейчас тот самый момент, когда пора задействовать все свои навыки борьбы. Непонятная аура продолжает давить на парня, но он привыкает и даже немного успокаивается, расслабляется в чужих руках и с презрением на лице смотрит на Принца. Тот на секунду удивляется, ведь почти каждый житель страны просто мечтает о том, чтобы оказаться в его объятиях. Но Маркил доказывает обратное — не каждый. Кажется, он ещё и его контролю сопротивляется. Для Германа такая реакция абсурдна и непонятна. Пока он стоит в раздумьях, Ирсанов выбирает подходящий момент и вырывается из захвата, ударяя ногой по его колену. Принц чуть ли не взвизгивает и опускается вниз теперь сам, потирая ушибленное место ладонью. Затем Маркил, долго не думая, снова бьет с размаху по красивому личику ногой, только после этого удовлетворенно выдыхая и облокачиваясь задницей на туалетный столик. Принц в ахуе смотрит на него, зажимая нос рукой. Алая кровь капает на светлый ковер и белую ночную рубашку, Маркилу почему-то нравится эта картина. — И как проходит твое «приручение»? — парень утопает в приступе превосходства и свершения мести, звонко смеется ему в лицо. — Ты хоть понимаешь, что ударил члена королевской семьи?! Дважды! — он в ярости шипит, подскакивает с места, но тут же садится обратно из-за боли в ноге. — Я бы еще и твоей сестре пиздюлей прописал. — Ты конченный суицидник! — Принц уже не сдерживается, кричит во всю силу и воротником рубахи тычет себе в нос, стирая кровь. — Это было обидно, — Мар так же неумело надул губы, пародируя мужчину. — А теперь, вот, что я хочу сказать. Из того, что я увидел и понял — ты нихуя не можешь сам, зажравшийся гейский зародыш. Ты думаешь, что все готовы целовать твои отманикюренные ноги просто потому, что ты принц? Такой, как ты, никогда не сможет понять обычного человека. К тому же, я не создан для вашего волшебного мира…       Герман не знает, что на это ответить. Кажется, он попал по всем фронтам. Мужчина не без усилий встает, толкает Маркила в сторону и осматривает масштаб бедствия в зеркале. Только сейчас Ирсанов осознал, что ляпнул то, что не следовало, и с опасением посмотрел на месиво вместо лица. Ошалевшие глаза и полуоткрытый рот, как у женщины во время родов. Слава Богу, он оказался туповатым. Нет, больше похоже на то, что он сейчас расплачется. Или же это… Восторг? Да не, просто хуйня какая-то у него с лицом. — Тебя что, никогда в свое дерьмо лицом не окунали? — Мар злился больше из-за того, что без своих ебучих феромонов этот мужик оказался беспомощным инвалидом. — Возьми уже салфетки!       Герман повернулся в сторону двери, опасно прищурившись, будто что-то услышал. Наверняка у него слух острее, чем у Маркила. Тот пока не понимает, что по коридору уже бежит толпа стражников. Принц наспех вытирает салфетками кровь с разбитого носа, пытаясь придумать, что делать. В такой ситуации Маркил точно лишится жизни. К тому моменту, когда паника Принца достигла своего пика, парень наконец слышит громкие шаги и вопли за дверью, осознавая степень угрозы в полной мере. Ему пизда. Как стражники вообще узнали, что Принц ранен? У него что, датчики какие-то в тело вшиты? — Тебе лучше уходить отсюда, — очнулся от шока Герман. — Это смахивает на угрозу, — парень и сам рад бы съебаться, да вот ничего в голову не лезет. — Это я пытаюсь спасти твою шкуру уже второй раз!       Звучит так, будто он снова будет ему должен. Маркил безумно хочет, чтобы этого гомогея застали его люди в таком потрясающем виде. Но желательно, чтобы одного, а не с Маркилом. — Я не просил, блять, — он кидает взгляд на дверь, у него не так много времени. — Я почти смирился тогда, сидя перед тобой и твоей сестрой на коленях. — Ради чего ты так сильно хочешь сдохнуть? — Герман подошел почти вплотную, ядовито шипя в чужие губы. — Ради той девушки-оборотня? — Тебя это не касается, лишай ходячий.       Принц выдыхает через нос от того, насколько сложно, блять, с этим парнем. Раздражает. И одновременно очень нравится и немного заводит. Герман опасно хватает его за локоть и горячо скользит взглядом по чужому лицу. Кажется, судьба — та еще сука, раз подарила ему такой подарок. — Улетай сейчас же, пока я сам тебя не убил.       В дверь уже начали ломиться стражники, что-то кричать, а Маркил конкретно завис на чужом лице, утонул в кристально-синих глазах, он даже не уверен, что расслышал его слова. Обстановка между ними накалялась с бешеной скоростью, наверняка это снова была какая-то странная энергия Германа, исходящая от его тела. Лучше Маркилу не знать, что это напряжение и адреналин в крови были только из-за них двоих. Ну, из-за критической обстановки вокруг тоже, чуть-чуть. — У тебя есть где-то ковер-самолет? Как по-твоему я должен лететь? — он переходит на шепот, что оседает теплом на чужих губах. Маркил старается не придавать этому маленькому факту никакого внимания. — Твои крылья. Я видел шрамы, — Герман коснулся пальцами его спины, невесомо проводя по еле выпирающим рубцам, отчего у того пробежались мурашки.       Видел, значит. Маркил сделал шаг назад, заставляя убрать с себя руку. Скорее всего, Принц заметил не только эту деталь, но и все остальные на его теле. Сука заднеприводная. — Дело в том, что они размером с твой мозг. — Если твои крылья до сих пор не вылезли, значит ты еще девственник, — мужчина жадно облизнул пересохшие губы, находясь одновременно в восторге от очередного милого факта о парне, но в ужасе от злых стражников за стеной.       Маркил в немом шоке открывает и закрывает рот, не зная, что ответить. Да, у него никогда не было девушки, но как это поможет ему вытащить сраные крылья из спины? Бред какой-то. Мар не видит никаких способов изменить прямо сейчас пункт «девственник» в своей биографии. Он бесится, закатывая глаза на очередной недвусмысленный взгляд Германа в свою сторону. Это волосатое, наглое существо напротив никак не способствует решению проблемы, только усугубляет. — Ладно, хорошо. Что ты предлагаешь? — Заняться сексом мы не успеем, так что… Есть два варианта, — осторожно вытер он каплю крови, стекающую из носа. — Блять, ахуеть! Притворюсь, что не слышал, — Маркил уже собирается все бросить к чертям и пойти сдаться добровольно, лишь бы не слушать этого говномеса. — Первый вариант, — в очередной раз проигнорировал он чужие оскорбления, дергая за плечо обратно. Маркил признает, что слабому человеку не ровня магическое существо, хватка у того железная, хоть и осторожная. — Падаешь в окно в надежде на страх и выброс адреналина. — Какой второй? — он даже думать о таком не хочет, проще пустить себе пулю в лоб, чтоб навылет и Принца зацепило. Если уж подыхать, так с музыкой.       Маркил хочет уйти, пытается избавиться от присутствия Принца, а он сейчас абсолютно везде. Кажется, он ощущается даже под кожей. Это странно и неприятно, особенно когда тот снова начинает давить своей энергией и подходит ближе. Он хоть и привык немного, но это все равно тяжело. Тело все равно плохо слушается, а мысли путаются. Герман внезапно кладёт свои ладони на чужую задницу, ловко подхватывая и сажая прямо на стол с кучей косметики. Половина её летит на пол, пачкая ковёр ещё больше. Мар, словно не в своём уме, цепляется за плечи мужчины, прижимается спиной к холодному зеркалу. Властный взгляд напротив не даёт ему сдвинуться. Тяжёлые удары в дверь, крики, раздражающее чувство опасности, и руки Принца, прочно сжимающие его бедра — все это слишком.       Тревога и предвкушение, перемешанные с вожделением исходят теперь от обоих. Говорить и выяснять отношения сейчас не было желания никакого. Дыхание губы в губы, их глаза закрыла тёмная пелена, и это все обжигает, распаляет что-то внутри. Подсознательно Маркил понимает, что он сейчас сделает, что хочет этого сам. Но здравый смысл кричит, что это неправильно, эти чувства не его.       Дистанция резко сокращается, Маркил даже не может понять, кто из них подался вперёд первым. Их губы соприкасаются, сливаются в жарком и быстром поцелуе. Вся животная страсть Германа выливается в этот поцелуй, заражая и Маркила, жадно ловящего каждый чужой вдох. Он инстинктивно подался вперёд, чтобы получить больше. Герман прижался сильнее, углубил поцелуй, языком вылизывая чужой рот. Его длинные серебряные пряди слегка щекотили шею и ключицы юноши, но тот мог лишь что-то промычать в его губы. Опасность за дверью отошла на второй план, они почти не слышали криков. В ушах белый шум. Однако, в какой-то момент, из-за сильного скрипа стола Маркил резко приходит в себя, прокусывает чужую губу до крови. Возбуждение полностью сошло на нет, теперь в его крови бурлит чистейшая ярость. Со всей силы он отталкивает от себя Германа. Тот отходит, смотрит на парня с нескрываемым голодом, большим пальцем касаясь нижней опухшей губы. И только в тот момент, когда Мар слезает с тумбы, он чувствует, что за спиной расправились довольно тяжелые, огромные крылья. Он оборачивается и тупо пялится на себя в зеркало. Чёрно-белое оперение.       Герман довольно хмыкает, подходит к открытому окну, будто призывая побыстрее выпасть из него. Черт! Это уебок… Хуесос! Маркил даже представить себе боится, сколько членов повидал этот рот, что буквально мгновение назад целовал его. Честно, у него сейчас нет на это времени. Он ненавидит этого человека настолько сильно, что готов прямо здесь вгрызться тому в шею, открыв сонную артерию. Ничего, он уверен, что будет более подходящая возможность для этого.       Маркил с разбега прыгает в окно, пробегая мимо ахуевшего Германа. Расправил крылья и понял, что не спросил, как правильно ими управлять. Крылья есть — ума не надо, сука! Как птицы вообще смогли с помощью них взлететь?! Он, честно, старался не орать как жертва маньяка. Герман слышал его вопль, кажется, в собственной голове, настолько это было громко. Долетев почти до самого асфальта, Мар сильно напряг спину и за несколько секунд до превращения в мясную кашу наконец смог понять, как ими двигать, и резко взмыл вверх. С радостным и полным восторга криком сделал несколько кругов в воздухе, не веря собственным ощущениям. Он обожает чувство свободы. Остановившись наконец напротив окна спальни, он строго посмотрел на Германа, сложа руки на груди. — При следующей встрече ты за каждый свой выкидон получишь пиздюлей. — Жду с нетерпением, Маркил Ирсанов.       Тот закатил глаза, показывая с двух рук средние пальцы, развернулся и сделал несколько взмахов сильными крыльями. Козел. Это в голове не укладывается, его поцеловал парень и вылезли крылья… Настоящие! — Блять!       Пока парень, явно нарушая правила воздушного движения, летел домой к Даяне, только и думал о том, как вырвать нахуй себе рот. Он уже выплюнул все годовые запасы слюны и стер губы до крови. Честно, хотелось немножко блевать, но делать это кому-то на голову было слишком.       Когда Маркил залетел в закрытое окно кухни, ломая его вдребезги, из комнаты вышел Глеб. Он даже прослезился, когда увидел друга, живого и с крыльями за спиной. Однако, Даяна не так растрогалась его возвращению (и хаосу, который он с собой принёс). Это даже логично, ведь ее основная головная боль — именно он, особенно за последнюю неделю.       Пока все дружно убирали погром на кухне, начали перебрасываться важной информацией. Например, о том, что Даяна и Глеб помолвлены, о семье Глеба, которая заплатила хуеву тучу денег, чтобы их двоих выпустили под залог. О том, как Маркил храбро матерился в лицо Королеве. И, конечно, о Германе. Сучий потрох. — Да ладно?! — завопили двое синхронно. Вупсень и Пупсень, блин. — В пизде прохладно. Он сказал, что теперь за мной везде будет ходить охрана, — с уборкой было почти закончено, поэтому Даяна пошла ставить чайник, услышав вой из живота Маркила. — Ебануться можно, — восторженно протянула Даяна, уже разглядывая содержимое холодильника. Электрический чайник начал шуметь. — А крылья? Как ты смог улететь? — спросил Глеб, садясь за стол. — Я не хочу об этом говорить. — Ого. Ты серьёзно? — вампир засмеялся, а Мар только и может, что злобно зыркать. Он понимает, что это был даже не вопрос, а утверждение. Он и забыл, что Глеб мысли читает. — Завали ебальник. — И как ощущения? — смех не прекращается и Маркил начинает нервничать. — Хватит ржать! — Парни, можно мне тоже в ребусы с вами поиграть? — Даяна с грохотом ставит на стол миску с печеньем и конфетами, надувшись от обиды. Ей ведь тоже интересно. — Че? — тупо переспросил Мар, тут же получая подзатыльник от девушки. — Хуй через плечо. Над чем Глеб смеётся? — Ваш принц — гей. Соболезную. — Кто? — поинтересовалась Даяна. — Ну, педик, — он хватает печенье из тарелки, тут же закидывая его в рот. Надо чем-то перебить вкус другого мужика. — Кто это? — продолжил расспрашивать Глеб. — Бля, не бесите! Парней он любит, — Мар цыкает и закатывает глаза. Он снова забыл, что люди здесь не знают некоторые слова из его мира. — И что? — вместе удивились они. — Как что? Это же пиздец! — М-да. Словарный запас у тебя на нуле, — с каменным выражением лица произнесла Даяна.       Муж и жена — одна Сатана. Понабрались друг у друга дебильных привычек, чтобы Маркила выводить, сволочи. Если каждого по отдельности было пиздец трудно терпеть, то теперь они вдвоем будет мозги трахать. — Значит, у вас здесь долбиться в задницу — это нормально? Я именно про двух мужиков. — Это даже больше распространено, чем отношения между женщинами и мужчинами, — спокойно сказал Глеб. — Ахуеть. Просто, в моем мире это называется «гомосексуализм» и воспринимается людьми далеко не с радостью на лицах. У нас не принято такое… — Вот как… — задумчиво протянули двое нелюдей. — Отвратительный мир у вас! — Из тебя получилась бы отличная жена. Истерики и крики, вот прям твоё, — Даяна стоит спиной и разливает кипяток по чашкам, но даже так чувствует свирепый взгляд парня. — Еще скажи, что… — он резко прервался, смотря на лицо вампира. Тот сразу понял, о чем идёт речь, и игриво задвигал бровями. — Нет. Нет-нет, Глеб. — Да-да. Я так понимаю, у вас там рожают только женщины? — Вот блядство… — у Маркила сейчас такое скукоженное лицо, будто он проглотил манную кашу с комочками. — Не смей произносить это вслух. — Мужчины в нашем мире могут рожать детей, — вопреки мольбам парня, Глеб выполняет свой внутренний долг. — Ебаная залупня, куда я попал, как отсюда выбраться?! — он притворно заскулил и принял горячий чай в большой кружке от Даяны. — Не хочешь порыдать в жилетку? — та решила присоединиться к веселью. — Сдохните.       Этой ночью он не мог заснуть. В памяти крутился тот ебучий момент с их поцелуем, ему каждый раз приходилось вставать и идти чистить зубы. Ещё та мысль, что парень может выносить ребенка… Она невъебенно дикая. Это ж только представить: парень сидит в родильном отделении с пузом, размером с арбуз, и ждет своей очереди. А потом рожает. Рожает ребенка, блять! Господи, за что? Уже просто насрать, куда ты дел справедливость. Где логика и здравый смысл? Где, мать их, законы природы?       Беспорядочные и тяжёлые мысли лезли в голову снов и снова, одна заменялась другой и ни на один вопрос Маркил так и не нашёл ответа. Он дико заебался. Отрастил крылья. Поцеловал парня. Чуть не погиб. И последнее бьёт молоточком по нервной системе все чаще. Напоминание, что он не бессмертен, его действительно могли убить. Уже безвозвратно, навсегда. Маркил думает о смерти до самого утра, пока за окном не начинает светать. Тогда под первые напевы птиц он все же проваливается в сон, замечая на границе сознания, что Принц — настоящий уебок, но парень всё равно благодарен ему. Дважды — за жизнь и за крылья. И поцелуй тот был не таким уж мерзким, но это Маркил уже никогда не признает на трезвую голову. Он сворачивается в одеяло, мирно засыпая, даже не догадываясь, что в его комнате на подоконнике открытого настежь окна сидит тот самый Принц-двойной-уебок и с теплотой смотрит на своего строптивого будущего парня.