Законы созданы для того, чтобы их нарушать

      Прошло несколько дней с тех пор, как Маркил покинул Дворец. С того самого дня Герман завален работой (и это Алана его пощадила, сначала хотела отправить нахуй в ссылку в Сибирь). Честно, он бы сейчас не отказался побыть вдалеке от Дворца, от сестры, от бесконечных бумажек и от мыслей о Маркиле. Тот не выходит у него из головы все это время. Герман подписывает документ о налоге на землю — буквы сами складываются в чужое имя. Смотрит в зеркало — видит отчетливо чужой силуэт и вспоминает вкус их поцелуя. Просыпается — снова замечает, что рядом не хватает его. Кажется, он сходит с ума. — Герман.       Он полностью погрузился в свои мысли, сидя за рабочим столом и держа перьевую ручку навесу. Смотрит размыто куда-то в никуда, ничего не слышит. Все внутри него кричит о том, что ему смертельно нужен Маркил рядом. Здесь, сейчас, всегда. Он уже сотни вариантов милых прозвищ для него придумал, решил точно, какая одежда ему подойдет и сколько магазинов ему нужно купить для этого (Маркил устроил у него в голове целый показ мод). И он снова возвращается к тому дню, к чувственному поцелую, к разорванной на спине рубашке и черно-белым крыльям. Герман сидит в полном смятении и с красными щеками. Все мысли лишь о нем. — Брат!       У Германа и так полно дел, но из-за Маркила их стало в три раза больше. У него столько вопросов накопилось к парню. Самый банальный — откуда он родом. Сколько лет. Почему не пользуется своей магической силой. Почему так безрассудно ведет себя. И еще тысяча дополнительных, чтобы собрать полный портрет. — Эй ты, ящер комнатный!       Герман тяжело вздыхает, отбрасывая ручку и скрещивает руки под подбородком. Думает о том, что ему никогда не попадались такие интересные люди. Без всяких раздумий ударить Принца этой страны, обматерить и послать нахуй… Невероятно! Да как у него смелости хватило на такое?       Слова Маркила о том, что мужчина несамостоятельный — правда лишь отчасти. Лет двести назад он был чем-то похож на Маркила. Законов строгих тогда не было, на улицах царил хаос. Их семья бесследно исчезла, а на улицах они с сестрой выживали с трудом, полагались друг на друга и удачу. В то время наркотики, алкоголь и другие запрещенные сейчас вещи имели больший вес, чем чья-то жизнь. За редкие предметы дрались не на жизнь, а на смерть. Герман припоминает, что тогда самой большой ценностью были рога единорогов. Честно, он до сих пор не уверен, для чего они были нужны богачам, но спрос был реально огромным. Именно поэтому им с Аланой приходилось доставать их любыми способами. — Гера! Да чтоб тебя гномы покусали!       Собственно, во всем остальном он оказался прав. Возможно, Принц и правда зажрался, сидя в теплоте и сытости. Он пытался забыть свое тяжелое детство, как страшный сон, старался никому не доверять, не рассказывать, не вестись на доброту. И в итоге он стал именно тем ублюдком, который когда-то избивал и морил голодом нуждающихся. Ему буквально открыли глаза на свою некомпетентность и бесчеловечность. Однако вторая часть его, доставшаяся от дракона, корябает острыми когтями внутри, что это не его забота. Не его вина. Он не может нести ответственность за чужую слабость. Это оказалось выше его сил, особенно при том, что он круглые сутки зарабатывает себе геморрой в этом проклятом кабинете. Работа, дом, нудные политические встречи и редкие балы и вечеринки. И так по кругу, месяц за месяцем, год за годом. — Я начинаю злиться.       Если так вспомнить, Герман уже несколько десятилетий после вхождения на престол желает лишь о собственной семье. О парне, в которого влюбится по уши, при первом же знакомстве. Чтобы он был чистым и невинным, добрым, любящим. Герман вспоминает людей из высшего общества и тихо плачет внутри. Вокруг него собрались мажористые, хорошо воспитанные и одинокие люди, по которым видно, что они слегка шлюховаты и не ищут серьезных отношений. Их так же, как и его, уговаривают вступить в брак с отпрыском из не менее богатой семьи, но те перебиваются интрижками на одну ночь или постоянной сменой партнеров каждые два месяца. Они гонятся за деньгами и сексом, мозги промыли знатно. Но Герман никогда таким не увлекался, ему реально всего этого не надо. Он похоронил себя в работе и помощи своей сестре, совсем забыв, что такое отдыхать. Ему так сильно не хватает тепла и любви, настоящей и искренней! С парнем, который когда-нибудь родит много детей и не будет души в нем чаять. Герман снова вспоминает лицо Маркила, покрасневшее от смущения, его опухшие от поцелуя губы, и наконец начинает смиряться с маленьким фактом, что он нашел свою гребанную любовь в совершенно неподходящем человеке. — Герман! — Алана тихо подошла сбоку, со всей силы крикнув ему в ухо. Принц дернулся испуганно и закричал так же громко. — Ты ебанулась? — он прикрыл ладонью бедное ухо. — Я чуть не оглох. — Да неужели! — наконец докричалась сестра. — Ты о чем так усердно думал? Ладно, неважно. Собирайся, нам пора. — Слушай, Аланочка, давай поговорим, а? Просто я уже не могу, эти мысли меня… — Принц вышел из-за стола, начал семенить по комнате и кусать кончики пальцев. Кажется, до него действительно дошло. — Это же про того мудака, да? Жалеешь, что отпустил его? — Жалею? Пф, — тот театрально закатывает глаза. Да он счастлив, что он улетел, иначе от Германа живого места не осталось бы. — Просто… Блять, да он первый, кто меня унизил всего лишь двумя предложениями! Он даже «спасибо» не сказал! Просто улетел, сука такая. — Подведем итог, мой сумасшедший братец, — раздраженно выдохнула Алана. — Ты спас преступника, пытался признаться ему в любви, отпустил его сообщников, а потом и его самого выкинул из окна, перед этим зачем-то поцеловав его, — она загибала пальцы для большей убедительности, что ее брат — псих. — Ты конченный психопат. И я ненавижу тебя и твоего Маркила. — Моего… — Ладно, я вижу, что ты осознал к нему свои чувства и бла-бла. Давай собирайся. — Подожди, у меня что-то сердце разболелось, — Герман рухнул на небольшую кожаную софу, прижимая ладонь к груди. — От любви, конечно же. — Эй, что за концерт? Нам уезжать пора! — Королева уже на взводе, хватает брата за запястье и тащит его по полу за собой. — Я знаю, эта встреча была предначертана нам судьбой! — Герман продолжал подшучивать над сестрой, задницей проезжая через порог. — Меня сейчас стошнит. — Куда мы едем? — вдруг поинтересовался мужчина, дергая Алану за рукав, чтобы та остановилась. Наконец встает на ноги, отряхиваясь. — Сначала к той кудрявой свинье, он налоги не выплачивает уже два месяца. А потом за твоим ненаглядным, — девушка хитро улыбнулась, подмигнув несколько раз и широко открыв рот. — У тебя припадок? — Герман всю свою жизнь учился игнорировать подколы сестры. Поэтому сейчас он уже никак не реагирует на чужие намеки. — И он не вернется, так что забудь. — Заставь его. Используй феромоны. — Он быстрее перережет себе вены. Я не могу его принуждать, буквально.       Если не так, то нужно искать другие способы завоевать чужое сердце. Герман никогда не ухаживал ни за кем, обычно, если ему хотелось секса (что было очень редко), партнеров находил его личный секретарь. Поэтому сейчас он немного в ступоре. Что обычно дарят своим возлюбленным? И тут ему в голову пришла блестящая идея. Конечно, все же проще простого — подарки, еда и внимание. И сверху украшается искренней симпатией. — Прекрати сиять, раздражаешь, — они спускаются на первый этаж по широкой лестнице, уже замечая слуг у выхода. — Завались, — тихо произнес мужчина, наигранно улыбаясь ей. — Ты не могла бы мне помочь? — Сам не можешь его на свидание позвать? — Алана выгнула в недоумении бровь, уже садясь в автомобиль. Она всегда была проницательна и понимала брата с полуслова. — У меня предчувствие, что при встрече с ним мне будет нужна аптечка. — Ты мужик или где? Хватит ныть, пошел и сделал. А если ударит еще раз, скажи что твоя сестра очень любит коллекционировать чужие головы. — Попросит экскурсию провести, — мужчина мягко смеется, пристегиваясь и поворачиваясь к окну. День сегодня будет тяжелый.

***

      Маркил внезапно начинает икать, прямо во время обеда, давится картошкой и матерится про себя. Герман, сука! Лучше ему не попадаться парню на глаза ближайшие лет пятьсот, а еще похоронить себя заживо, чтоб только волосы торчали. Он думал, что остыл, даже готов был поблагодарить Принца. Но в голове всплывают яркими картинками воспоминания, которые хочется поскорее забыть. Он снова и снова прокручивает момент, когда все же сам подался искушению и первый поцеловал его. Несомненно, огромную роль в этом сыграли чужие феромоны (Глеб объяснил другу, что это такое и как работает), что еще больше злит, но он ведь сопротивлялся. Честно. И все равно сделал это, а значит хотел этого тоже, хоть и совсем капельку. Несколько дней Ирсанов провел в тишине и одиночестве, наедине с самим собой, но так ни черта и не понял. Точнее, не хотел понимать.       Он стоит у раковины на кухне, уперевшись руками в нее и не сводя размытого взгляда с металлического крана. События последних дней врываются в его сознание болезненными вспышками, он буквально видит себя со стороны, в том тронном зале. Избитого преступника, готовящегося к смерти. Его тошнит, брови заломлены от внезапной охватившей грудную клетку боли. Пальцы сжимают бортики холодной раковины, заставляя оставаться в сознании. Оказалось, слишком тяжело бесследно пережить собственную смерть. Ему кажется, что в тот момент, когда его подняли с колен и Королева вынесла приговор, внутри него что-то сломалось. И он не знает, как себя починить. Может, нужно собрать заново? Он не испытывал подобного, даже когда попал в аварию в своем мире, когда боли в теле было в пять раз больше, когда он знал, что уже не очнется. Маркил вспоминает и того незнакомца, что отправил его сюда. Его лицо оказалось размыто, а голос почти стерся, и в попытках вернуть исходные данные все еще больше исказилось. Он обязан найти этого уебка. Вот только, для чего? — О чем думаешь? — с работы вернулась Даяна, сразу шмыгнув на кухню на запах человека. — Тысяча и один способ как убить человека, — парень вздрогнул и раздраженно посмотрел в ее сторону, слишком обессиленный, чтобы ругаться сейчас. Нельзя же подкрадываться так тихо. — Ясно, ничего нового. — Я хочу кое-что узнать, — осторожно начал Маркил, чувствуя, как боль медленно отступает. Что это было? — Ты? Узнать? — уселась она за стол, готовясь внимательно слушать этого глупого парня. — Выкладывай, ты меня заинтриговал. — Кхм, — он не знал, с чего начать. Ему хотелось найти то существо, но для начала… — Про принца и… Еще про власть в стране. — Герман твой имеет власти не меньше, чем его сестра Алана. Оба из рода драконов, поэтому родственников у них нет. М-м, — она задумывается, хитро смотря на Маркила, что замер, впитывая каждое чужое слово. — Честно, их личная информация охраняется на таком уровне, что за нами уже могли послать стражников. Никто не знает о них столько, сколько знают они сами. — Как связано то, что они драконы, с отсутствием родни? — у Даяны складывается ощущение, что ему гораздо интереснее узнать про Германа, чем про систему в стране. — Обычно у них детей бросают сразу после рождения. Для них это нормально, так что даже не пытайся пожалеть, — девушка устало вздыхает, вставая и открывая холодильник. Она жутко проголодалась. — На счет власти… До Королевы Аланы страной правил герцог Арсенов из семьи фениксов, она его отправила на пенсию в Ису и заявила права на трон. Главы периодически сменяются, это нормально, а вот нестабильность с органами местной власти длится на протяжении многих тысячелетий. Говорят, когда-то давно в стране правила одна полиция, только раньше как-то по-другому называлась. Скорее всего. — Ладно, примерно понял. А еще… — Маркил даже не знает, как это правильно сформулировать, но пытается. — Какие-нибудь ебанутые вещи, которых не было в моем мире? — Откуда мне знать, чего там у тебя не было, — она достает какие-то полуфабрикаты и кусок сыра, ставит пластиковый лоток в микроволновку, а затем натирает на терке сыр. Маркил в который раз удивляется ее предпочтениям. — Например? — Такое же, как беременность мужчин. — У нас можно спать и вступать в брак с кем-угодно. Если ты говоришь о зачатии… Насколько я знаю, на животе нужно нарисовать магические руны, а потом, собственно, заняться сексом, — девушка забирает готовую еду и усаживается обратно за стол, посыпая блюдо крошкой из сыра. Почти урчит от удовольствия, когда пробует кусочек. — У кентавров и всех остальных парнокопытных ритуал немного отличается, и лучше тебе не знать подробностей. Еще есть русалки и амазонки, они живут в резервациях и обособлены. Там в основном одни женщины, как именно они рожают — загадка. У «зависимых» рас есть одна маленькая загвоздка с партнерами, — Даяна заметила, как напрягся Маркил после этих слов, и с набитым ртом криво усмехнулась. — Кто такие «зависимые»? — Это вампиры, оборотни, драконы, ангелы и демоны. Иногда ведьмы и колдуны. Они связаны судьбой только с одним человеком. Встретив однажды того самого, не сможешь полюбить другого. Романтично, правда? — Абьюз какой-то, — Мар фыркнул, молясь всем богам, что он — не судьба Германа. — А вы с Глебом, значит… — Да, — девушка ушки смущенно прижала, и ее хвост беспорядочно начал биться по стене. — Господи, фу, — парень беззлобно смеется, но почему-то внутри себя немного ревнует и завидует. — А как это происходит? Вы это, типа, чувствуете? — Типа того. Это сложно объяснить, надо один раз ощутить. — Блять, — Маркил сокрушенно опускает голову, понимая, что он как раз ощутил этот один раз, походу. — И как Принц мог повестись на такого закомплексованного обоссыша, — Даяна закончила с трапезой и отошла вымыть посуду. — Заткнись, блохастая. — Марки-ил… — хитро протянула она, не скрывая усмешки в голосе. — Ты ведь не договариваешь что-то? Только не говори, что… — внезапная мысль осенила ее, тут же получая подтверждение в виде смущенного Маркила. — Эм, ну…       Он не хотел ей говорить о том, что произошло в спальне Принца. Она же потом с него живого не слезет, ей надо было пиявкой родиться, а не кошкой. Пока Маркил медленно сдавал позиции под натиском чужих когтей, внезапно раздался громкий дверной звонок. Парень благополучно съебывается с кухни, уже заранее благодаря человека, спасшего его от тяжелого разговора. Останься он еще хоть на минуту, эта дикая кошка по-любому докопалась бы до правды. Только от Глеба не удалось скрыть то, что на него, возможно, запал Принц их страны.       Когда Маркил уже повернул ручку двери, понял, что нужно было сначала посмотреть в глазок. Вдруг это были те амбалы, что уже несколько дней пасутся возле дома. Подарок от Германа — два грифона в бежевых смокингах. Поэтому, стоя на пороге и смотря на причину своих бессонных ночей, Мар не знает, что ему, блять делать. Ебаные валенки. Какого хуя он сюда приперся? — Ты дверью ошибся или зданием? — парень решил начать с сарказма, складывая руки на груди и опираясь на косяк. — Ты здесь, значит я по пришел по адресу, — Герман мельком заглядывает в чужой дом, отмечая про себя, что здесь тесновато. Надо подыскать другое жилье, получше. — Ты же помнишь, что я тебе обещал тогда?       Маркил смотрит на него грозно, нахмурив брови и сжимая кулаки. Весь напрягся, готовясь к хорошей драке. Принц расслабленно следит за чужими действиями, умиляясь с его реакции. Интересно, какая у него сейчас стадия принятия неизбежного? Гнев? Торг? — Ты обещал долго и счастливо, — мужчина осторожно заправил серебряную прядку за ухо, искренне улыбаясь. Издевается, сука. — Пиздабол, — он закатывает глаза, вспомнив, почему его так сильно бесил этот ящер. — Вижу, мозгов у тебя не прибавилось. Могу я войти? — Герман слегка мнется у двери, замечая в коридоре девушку. — Добрый день, Даяна.       Маркил косится на оборотня за спиной, та мило улыбается Принцу и что-то воркует на своем кошачьем, через мгновение пихая парня в стену. Светловолосый стягивает дорогие лакированные туфли и гордой походкой проходит мимо обиженного человека. Мар точно выкинет его из окна так же, как заставили его. Он скрипит зубами, провожая взглядом двух чудищ и собираясь закрыть дверь. Но на пороге перед ним резко появляется вампир, только что закончивший тренировку. — Да в пизду, блять, — парень вскидывает руки от безысходности и разворачивается, даже не поздоровавшись. — И что это было? — Глеб в непонятках смотрит на незнакомую обувь на полу и заходит домой, наконец закрывая дверь. Только через несколько секунд он слышит мысли Германа и кивает самому себе. — Так, раз весь цирк в сборе, может поможем великому мне с одной задачкой? — Мар падает рядом с Даяной на диван в гостинной. Герман вальяжно ходит по комнате и разглядывает какие-то фотографии и безделушки. — Уже думаешь, сколько детей вы с Принцем наделаете? — розоволосая громко смеется, в порыве хлопая несколько раз по чужому плечу.       Глеб в этот момент уже закончил принимать душ (вот это скорость) и тоже присоединился к общему безудержному веселью, суша полотенцем волосы. И неважно, что заливалась в истерике одна Даяна — ее смеха хватило на всех. Герман сдержанно улыбается, хотя на деле сейчас готов взорваться. Не пристало Принцу ржать во весь голос. — Ты успокоишься, блять? — Мар даже слышать что-то про сношения двух мужиков не хочет. Не то, что участвовать. Боже упаси. — Мне нужно найти одного типа…       Глеб и Даяна сразу поняли, о ком идет речь, но ничего не сказали. Вампир и человек подозрительно переглянулись, что не осталось незамеченным Даяной и Германом. Те сразу как-то подобрались, чуть ли не зашипели от ревности. Глеб тут же поднял руки в примирительном жесте. Один Маркил нихрена не понял. — Кого ты ищешь? — Герман подошел ближе к дивану, без задней мысли садясь на ковер рядом. Не думал Ирсанов, что королевские особи так могут. Может, он ошибался на его счет? — Того, кто может путешествовать между мирами, — темноволосый поднимает на него глаза, проверяя свою догадку о чужой симпатии. И оказывается прав, заметив на себе ответный заинтересованный взгляд.       Все резко замолчали, будто эта тема была под запретом и его сейчас прямо тут убьют. Жестоко и безжалостно. Однако, от удивления лицо Принца резко вытянулось, а его друзья просто помалкивали, стараясь сохранить в тайне небольшой факт о нем. Принц же не скрывает, что у него явно появились некоторые вопросы. — Слушай, — нервно прокашлялась Даяна перед тем, как высрать очередной подъеб. — Может уже расскажешь будущему мужу. Сам, — и пихает Глеба в бок, намекая, что им нужно свалить.       Вампир понятливо хмыкает, смотря на Маркила, а затем берет и исчезает из комнаты вместе со своей девушкой. Тот сидит в ахуе, хочет спросить у Германа, что это, блять, сейчас было, но затыкает себя. Принц тоже ни черта не понимает, но все же перемещается поближе к парню, садится на освободившееся место. И смотрит в упор. Когда-то Мар смотрел по дискавери программу про то, как игуаны убивают своих жертв. Их яд действует не так быстро, поэтому им приходится таскаться за своей медленно умирающей едой целыми сутками. Так вот, у этого ящера сейчас такие же выжидающие глаза. Слюны капающей не хватает. — Предполагаю, у тебя есть что-то, что нужно мне рассказать? — Герман начал разговор первым. — С геями не общаюсь, вы заразные. — Колючка, — мужчина не понимает, кто такие «геи» и обречённо выдыхает, облокачиваясь на спинку дивана и усаживаясь удобнее. — Или это намек на ролевые игры? Я могу для тебя хоть Святым Арнилом стать, не только этим твоим «геем».       Маркил не хочет знать ни про его ролевые игры, ни про то, кто такие Арнилы. Он хочет, чтобы в его окружении не было гея, открыто целящегося на его задницу. Ему некомфортно. Он несколько секунд раздумывает, сверля дракона ленивым взглядом. Пытается найти в себе хоть одну причину не доверять ему, но всё сводится к «он же пидор». И это вдруг кажется парню таким мелочным и неправильным. Ну и что? Зато он спас его. Он пошёл против своей сестры, против собственных законов и здравого смысла. А значит, заслуживает хоть чуть-чуть благодарности. — Я из другого мира, — Мар все-таки тихо произносит это и вопросительно смотрит на него, мол, как тебе такое? Не ожидал?       Однако, светловолосый реагирует более чем спокойно, что очень расстраивает парня. Ну да, в их магическом мире мало чему можно удивиться. И все же! Хоть для виду изобразил бы шок на лице, удовлетворил бы маленькие хотелки Маркила. Мужчина внимательно смотрит на его лицо и вдруг тянется рукой к нему. Невесомо касается черных узоров на коже, рядом с прикрытым веком. Тату выглядит как цветок, и Герман щурится, пытается вспомнить, где видел нечто похожее. Но разум перекрывает чужое смущение и теплота на кончиках пальцев от прикосновения.       У Маркила действительно не так много опыта в подобном, но это ведь можно назвать интимным моментом? Его щеки и даже уши предательски краснеют, а по коже снова, как и в тот день, начинают бегать мурашки. Он не понимает, как антенка Германа остановилась именно на нем, но внутри от этого внезапно становится радостно. Мар старательно отвергает это чувство, его ведь должно раздражать поведение Германа. Так почему же сейчас ему так нравится? — Я не знаю много об этом, но знаю, что параллельные миры существуют. Поэтому, сложив все факты о тебе, я наконец собрал полную картину. — Что именно ты знаешь про эту хрень? — Маркил решается убрать чужую руку от лица, но в этот же момент внутри все будто обрывается. Ему хочется вернуть его прикосновения обратно. И от этого он злится ещё больше. — Вероятно, ты умер в том мире, — внезапно Герман бьёт прямо в яблочко, Мар дёргается. Откуда? — Пространство и время в редких случаях искривляется, образуя порталы. В некоторых древних книгах это явление описывалось как неконтролируемое мостовое перемещение. Но это же не твой случай? — Было существо, парень, из-за него я попал под машину. А затем я проснулся в вашем мире, посреди поля, — он встаёт с дивана, чувствуя непонятный прилив энергии и нежелания смотреть в глаза дракону. — Мне жаль. — У ящериц есть сострадание? — тот в притворном удивление выгнул бровь. — Эта опция открыта только для тех, кто мне симпатизирует, — Герман встаёт следом и вплотную подходит, снова выпуская немного своих феромонов и наклоняясь к его лицу. Он хотел проверить свою догадку о чужой невосприимчивости. — К сожалению, я не знаю ни одну расу, которая могла бы управлять такими порталами и силой перемещать людей в другие миры. Мне нужно изучить пару книг. — Спасибо, — шепчет он, раздражённо выдыхая в чужие губы. Ему некуда сбежать, и драконья аура действовует как снотворное. — Я удивлён, — Герман видит прекрасно, как опасно двигаются его темно-карие зрачки, улыбается. — Ты так хорошо сопротивляешься, продолжай. — Держи свои руки при себе, — Маркил чувствует лёгкое касание по своему плечу, резко отталкивает от себя надоедливого мужчину. — Еще раз выпустишь свои ебучие феромоны, я из тебя фарш сделаю! — он кричит, на эмоциях толкая его ещё раз, для убедительности. — Ты мне нравишься, Маркил, — вместо ответа на угрозы произносит он, делая шаг вперёд. — И я вижу, что ты тоже чувствуешь это. — Да ебал я в рот эти ваши антенны! — Герман не совсем понял, что он имел ввиду, но все же убедился в своей правоте. — Иди ты нахер со своей любовью, ящер волосатый.       Маркил понимал, как сейчас выглядит со стороны, но ничего не мог поделать с тем, насколько трудно ему бороться с чужим давлением, с чужими словами, с чужим миром. Он похож на истеричного подростка с манией величия, ненавидящего абсолютно всех и каждого. Ему пиздец как тяжело с самим собой. И с этим ему, к сожалению, может помочь только он сам. Герман тяжело смотрит на взбесившегося парня, хочет вновь выпустить феромоны, чтобы успокоить его. Но Маркил, будто мысли читая, сам делает шаг навстречу и хватает того за ворот бежевого пиджака, тянет на себя одним рывком. Их лица оказываются в опасной близости друг от друга, Мар буквально захлебывается в противоречивых ощущениях, шипит тому куда-то чуть ниже приоткрытых губ. Герман весь напрягается и шумно втягивает носом чужой возбужденный запах, скалится. Ему безумно нравится это напряжение между ними. — Уходи, — это почему-то отрезвляет их обоих. — Съеби отсюда настолько далеко, насколько это возможно. Можешь даже умереть и проснуться в другом мире. Главное, чтобы я тебя больше не видел.       На его лице проскальзывает боль и обида, Маркил чувствует за это укол совести и прекрасно понимает, что задел его за живое. Но по-другому ему нельзя. Герман должен понять, что и судьба порой ошибается. Двое стоят посреди комнаты, еле заметно дышат и смотрят друг другу в глаза, почти не двигаются. Лишь отдалённые голоса с кухни, где возятся Глеб с Даяной, держат их в сознании. Маркил действительно чувствует то, о чем ему говорила девушка-оборотень, о чем упоминал Герман. Но он просто не может себе этого позволить — пустить все на самотёк и дать волю этой проклятой судьбе. И все же отпускает руки, когда его бережно обнимают за плечи и прижимают к себе. Мар утыкается носом в его шею, злость тут же уходит. Вопреки собственным словам, он вдруг понимает, что не хочет прекращать это. Не хочет быть далеко от него. Мужчина пахнет чем-то древесным, даже хвойным, и это, хоть и не должно, но приносит Маркилу удовлетворение. — Ой, извините, помешал, — в гостиную зашёл Глеб, равнодушно наблюдая за открывшейся ему картиной. Красота. — Вы не спешите, мы подождём на кухне.       Вампир исчезает через секунду, оставляя их в одиночестве снова. Несмотря на то, что их застукали, Мар не спешит отталкивать от себя мужчину. Но раздражение внутри него начинает скапливаться по-новой. Они стоят в тишине ещё какое-то время, не шевелясь, а затем Герман сам отстраняется и заглядывает ему в глаза. Будто хочет найти что-то важное. И, кажется, находит. — Если ты останешься, уйду я, — заявляет Ирсанов, неловко отводя взгляд. Он краснеет, представляя, какие его мысли мог услышать Глеб. — Нам придётся уйти вместе. Я зову тебя на свидание, — он обворожительно улыбается, щелкая пальцами. В ту же секунду в его руках эффектно появляется какая-то одежда. Маркил все ещё не привык видеть магию вот так, но ему каждый раз нравится. — Примеришь? — Это обязательно? Мне не нужны подарки от тебя. — Тогда считай это прокатом одежды, — он протягивает вещи парню и под осуждающий взгляд уходит на кухню.       Маркил, съедаемый не самыми приятными чувствами, все же надевает дорогие чёрные брюки и тонкую атласную рубашку морского, синего цвета. Ну и вкусы же у него! Маркил смотрит на свое тёмное отражение в телевизоре. Он будто из притона сбежал, жертва конченных стилистов. Когда парень вышел в коридор, первой его увидела Даяна. Она еле сдержалась, чтобы не засмеяться рядом с Принцем, что сидел спиной к нему. — Тебе очень идёт, — прокомментировала она, закрывая лицо руками. — Боже… Я вас всех ненавижу.       Маркил закатил глаза, разворачивать в сторону выхода. Когда он обулся в свои потрепанные чёрные кеды и вышел из дома, Герман выбежал за ним, что-то бубня себе под нос об отвратительном гардеробе своего (пока ещё не совсем) парня. Сделал себе в голове пометку, что все же нужно прикупить для него несколько магазинов одежды.