Законы созданы для того, чтобы их нарушать

Во дворец Королевы они прибыли, скажем так, на четырех лапах, в отвратительной одежде и с перегаром радиусом в километр — спасать главу королевства, как никак! Маркил всю дорогу до места заплетающимся языком болтал о том, что с ним происходило все эти дни, бутылка коньяка все же дала о себе знать, да и в машине знатно укачивало. Герман же спьяну подливал масла в огонь, неконтролируемо выпускал свои феромоны, слишком расслабился и глазами-сердечками наблюдал за своим парнем. И как только пришло время вылезать на свет, оба резко поняли, что вообще-то нихуя себе нажрались. Поэтому вылились они из авто под руки водителя и одного из стражей, весело что-то напевая и громко оскорбляя друг друга (на удивление избегая мата). За этим акробатическим выступлением из окна одной из башен наблюдал начальник стражи Ильвир. С отвращением. — Позорище, — тихо цыкнул он, нахмурив брови и покачав головой. Естественно, никто их в таком непотребном виде к Алане не пустил, им пришлось экстренно прийти в себя. Конечно, не без помощи Ильвира, окатившего их двоих ледяной водой прямо у входа в главное здание, и лекаря Василия, вручившего двум идиотам болотную муть (от которой у Маркила появились неприятные флешбеки) в стаканах и заставив выпить до последней капли и удержать в себе. Когда Принц начал выговаривать свои первые членораздельные слова, его повели переодевать во что-то подобающее, а Маркила оставили приходить в себя на лавочке во дворе, вручив в руки чистую сухую футболку и джинсы. Особо не парясь за этикет и приличия, он переодевается здесь же, у всех на виду, и садится ждать. Чуть позже он благополучно засыпает. Через полчаса с недовольным ебалом его будят слуги, прося пройти в покои Королевы по просьбе Германа. Маркил встает на ноги, почти не шатается и чувствует себя действительно лучше и осознаннее, а потому резко садится обратно и хватается за голову. Потому что воспоминания о сегодняшнем утре вгрызаются в память и заставляют стыдливо скулить. Вот же бесоебщик, что за хуйню он творил, как теперь в глаза Герману и себе смотреть?! Впрочем, долго посокрушаться ему не дали возможности, силой затащили этот смущенный жмых во дворец и отвели в нужную комнату. Герман уже был там, сидел у кровати, крепко сжимая ладонь сестры, и виновато смотрел на парня. Тот стушевался немного, но после очередного тычка под ребра от слуг быстро собрался и подошел ближе. Под недобрые взгляды охранников и кучи других непонятных важных существ опустился рядом с Принцем и с каким-то сожалением посмотрел на Алану. Вся в холодном поту, бледная, измученная и тяжело дышащая, будто ей на грудь положили килограмм сто камней. Ее глаза были перевязаны белыми бинтами, как после операции. Маркил выслушал слова Васи о том, что это последствия спонтанного использования дара видеть будущее, который Королева контролировать не всегда может. Мар думает, что какой же это дар, если он выжигает человека изнутри и забирает что-то взамен. Понимает, что за все в этом мире приходится платить, но это правда выглядит больше как проклятие. Зрение Аланы почти полностью нарушено, зрачки изувечены до такого состояния, что обычным лечением уже не помочь. Ей грозит полная слепота и избежать страшного диагноза можно лишь с помощью способностей к восстановлению. По сути — не излечить причину или симптомы, потому что это в данном случае невозможно, а вернуть в то состояние, в котором оно было изначально. Это можно сравнить с точечным перемещением во времени. Теория, конечно, замечательная и Маркил уверен, что почти стопроцентная, но, поднося ладонь к ее лицу, не может перестать нервничать и паниковать. А вдруг не получится? Что если это не тот метод, и его сила работает совершенно по-другому? Его же не расчленят за провал… Волнение замечает Герман, прекрасно чувствует это, потому что сам далеко не ушел. И все же аккуратно сжимает парня за свободную руку, безмолвно поддерживая и выпуская немного феромонов, чтобы хотя бы единственная надежда на спасение была уверена в своих силах. Маркил успокаивается, глубоко вдыхает и концентрируется на своей руке и глазах Королевы. Тусклый свет проникает под повязку, стелется бледной дымкой вокруг головы, пока парень, крепко зажмурившись, пытается представить самый счастливый конец из всех возможных. Вопреки сотням возможных трагичных исходов, показанных ему во снах, он надеется, что нашел тот самый, настоящий. Все вокруг пораженно наблюдают за настоящим чудом, а Герман замечает, как сестра перестает дрожать и начинает дышать более размеренно и глубоко. Ей становится лучше, от этого у Принца по щекам текут слезы, а хватка на руке спасителя все крепче. Когда Маркил заканчивает и убирает ладонь, все слуги облегченно выдыхают, некоторые служанки звонко всхлипывают и обнимаются, благодаря Созвездия за помощь. И только Герман благодарит одного Маркила, утыкаясь лбом в его плечо и тихо шмыгая носом. В ответ тот решает не отпускать его руку и сжать чужие пальцы чуть сильнее. Когда всех выгнали из покоев Королевы, Маркила пригласили в зал для совещаний, по его же настоянию, ведь ему было что сказать. Он помог им на своих условиях, которые посчитал нужным озвучить прямо в лицо всем министрам и Герману. — Я хочу обеспечить Роуз проживание во дворце. Она пегас, росла в ужасных условиях и над ней издевались, возможно, ставили эксперименты, — он не мог оставить ее в доме Глеба и Даяны. Они его самого еле терпят, а тут еще… — Обязательно познакомь меня с ней, — отзывается Принц. — Дмитрий, ты услышал его, сделай так, как он просит. Если необходимо, даруй титул или пристрой в хорошую семью. — Если это возможно, то я хотел бы сам стать ее семьей. Для начала зарегистрируйте меня как жителя этой страны, Роуз будет моей младшей сестрой на бумагах. Это реально устроить? — на самом деле эта мысль пришла в голову спонтанно, но за это время он по-настоящему привязался к этой девчонке. Он не хотел быть далеко от той, кому спас жизнь и заключил своеобразный контракт. О чем Ирсанов действительно переживал, так это о реакции Германа… — Позовите Евгения, пусть займется документами и оформлением, — но все опасения развеялись так стремительно, что в груди сжалось сердце. Так непривычно видеть, как вечно ноющий и мягкий Герман сейчас исполняет обязанности Наследного Принца целой страны. Мар смотрит на сосредоточенного и серьезного мужчину рядом и понимает, что чувствует гордость и благодарность где-то внутри. Но потом он вспоминает утреннее шоу кислотных динозавров и резко меняет свое мнение, аж содрогается весь. Фу-фу-фу, отставить сопливые романтичные мысли. — А теперь к главному, — он театрально (видит бог, актерское по нему плачет) прокашливается и возвращает все внимание на себя. — Вы должны пересмотреть законы этого государства, представьте, что я выступаю от имени общества, которое сейчас устраивает вам переворот на улицах. Вы же понимаете, что тираническая система, которая сейчас есть, уже подходит к концу. С гражданской войной вы справитесь только если пойдете на уступки. Я предлагаю сделать так… Нельзя отрицать, что Маркилу понравилось, что народ идет против правительства — ему захотелось к ним присоединиться, честно говоря. Дух бунтарства и свободы в нем не угас, а раз уж ему ебучей судьбой велено что-то изменить, то он обязан хотя бы попробовать. Это же так весело — ломать систему! Пусть все свободно орут матом и дерутся направо-налево! Это их жизнь, почему кто-то должен решать за них, что им делать? Впрочем, эта идея Герману не понравилась в корне, как и всем остальным присутствующим. Однако же после злобного зырка и пары предложений в духе «суки вы ахуевшие, у вас люди погибают на улицах, собрались и взяли ситуацию за яйца, блять» все заметно стихли и задумались, что действительно что-то нужно менять. Этот вопрос было решено оставить до пробуждения Королевы. Маркил возражать не стал, но матом знатно наорал на министров и обещал наорать еще больше и лично возглавить восстание, если они ничего не поменяют. И тут пересрал уже даже Герман. Его парень неведомым образом внушает страх. Не от того, что он действительно может что-то ужасающее сделать своими силами, а от ауры «я конченный, бегите». Ведь и сам Маркил не всегда знает, какую отбитую дичь он выкинет в следующий момент. Когда собрание было закончено, и все эти важные полулюди вышли из зала выжатые, как лимон, один только полуангел сиял похлеще бриллианта, довольный и гордый собой. Герман предложил парню отдохнуть в его спальне и посмотреть фильм вместе. На это темноволосый скорчил подозрительное ебало и посмотрел с отвращением, но покорно пошел следом, потому что возвращаться в дом той сладкой парочки почему-то совсем не хочется сейчас. Да и все внутри него приятно стянулось в узел от возможности остаться с ним подольше вдвоем. Мерзость, но он справится. Маркил сдержал свое безмолвное обещание помочь, хотя до сих пор не верит в то, что те вупсени в медалях воспримут всерьез его требования. Ну, он хотя бы пытался. Все еще не верит в свое какое-то там великое предназначение и миссию изменить мир. Он себя-то еле смог подстроить под новые реалии, а тут еще в политику ввязываться, устраивать бунт… Что это с ним такое, буквально недавно он был первым, кто ворвался бы с ноги со своим «пошли нахуй законы, айда нарушать и ломать», а теперь как-то успокоился. Два раза оказаться на грани смерти подействовало даже на такого ублюдка как он, удивительно. Да и дело даже не в его конченной личности, гораздо больше его вымораживает собственное отношение к изменениям внутри. Он идет по длинным коридорам королевского дворца, молчит и зло смотрит на профиль одной поганой ящерицы, видно, что до жути уставшей и влюбленной, но по-прежнему дико раздражающей. Маркил пытается дать чувству внутри хоть какое-то определение, старается себя перебороть и понять настоящую причину того, почему решил остаться сейчас с ним. Почему может целовать другого мужчину, почему постоянно скучает по нему и часто представляет в голове разного рода картинки сомнительного содержания. Почему слишком быстро принял свое влечение к Герману, как будто так было и надо. Ведь дело было далеко не в этой его «истинности» — сопротивляться и бороться он привык как никто другой, уж точно бы справился с этим, если бы захотел. Но он ведь даже не старался, хоть и не признается себе в этом, но глубоко в душе он и не хотел-то. После того, как он попал в этот злоебучий новый волшебный мир и превратился в матершинную фею, подсознательно Мар действительно ждал этих изменений. Нет, не мужика с патлами до пола и соплей из носа, конечно, а просто обычного человеческого дружить и разговаривать. Темноволосый думает об этом, когда уже в комнате Принца плюхается на кровать, со злости поджимает губы и смотрит куда угодно, лишь бы не на свое отражение в чужих глазах. Не хочет увидеть то, что и так знает прекрасно — человека, наконец познавшего омерзительно теплое чувство счастья. Ему не с чем сравнивать, но почему-то кажется, что именно так и выглядит выход из нездоровой среды. Хорошее отношение сделало из него размазню… — Что-то случилось? — Герман отвлекается от какого-то нудного романтического фильма, поворачивает голову на парня рядом. — Расскажи, о чем ты думаешь. — Интересно, отбрасываешь ли ты хвост, если на него наступить. Как ящерицы. — Боюсь, мой хвост тебя скорее раздавит… А ты знал интересный факт о теле дракона? — Не хочу знать, — отрешенно говорит Маркил, продолжая думать о чем-то своем, но видит боковым зрением, что собеседник собирается продолжить вопреки его закатывающимся глазам. — Рога, волосы и хвост — самые чувствительные эрогенные зоны у нас. — Ну и нахуя мне эта информация, извращенец заднеприводный… — буркает себе под нос, но почему-то запоминает этот «интересный факт». — Я могу быть и снизу, но… — Герман тянет парня за плечи на себя, чтобы тот удобно улегся на его груди. — Боюсь, если ты и дальше будешь таким преступно милым, то мы никогда не дойдем до этой позиции. — С чего ты взял, что мы вообще куда-то дойдем. И я нихуя не милый, — а сам как завороженный прислушивается к учащенному биению сердца. Дракон беззвучно смеется, от чего по коже парня проходит вибрация. Приятно. Усыпляет. — Почему ты сбежал тогда? — и тут Маркил замирает, переставая дышать. Он еще не готов к этому разговору. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Ты же знаешь, что дело не в тебе. И иди в жопу. — Это приглашение? — ехидно смеется, вдруг тянется рукой к чужой голове и зарывается пальцами в темные волосы. Он не видит, но уверен, что его парень сейчас закатил глаза снова. — Но если серьезно, то драконы живут долго. Буду ждать, пока ты разложишь все по полочкам. Недели хватит? — Ты, блять, серьезно? Сказал, что долго жить будешь, какая нахуй неделя? — Я ничего не говорил про запас терпения. Я довольно вспыльчив и несдержан, если это касается моей второй половинки. — Пиздабол, — парень оставляет болючий удар по животу, от которого у Германа спирает дыхание. И только сейчас, когда на экране показывают сцену поцелуя главных героев, Маркил наконец осознает, что это же, блять, самое настоящее свидание происходит! Он неосознанно взбрыкивается, отлипает от чужой груди и двигается лицом ближе к телевизору, ложась на живот. Совсем не подумал, какой прекрасный вид откроется Герману в таком случае. Парень лишь удобненько подложил под голову подушку и постарался сосредоточиться на фильме. Принц же шумно сглатывает слюну, борется с желанием помацать чужой зад. — А боевиков у вас тут нет? Муть какую-то смотрим. — Что такое боевик? — руки его все же медленно ползут по постели, стараясь не спугнуть свою жертву. — Да ладно? У вас нет таких фильмов? Вы как тут живете? — искренне возмущается темноволосый, резко оборачиваясь и не заметив быстрое движение чужой конечности. Герман успел убрать свои похотливые руки. — Это фильмы про бои, сражения, войны и всякую прочую поебень. — Так вот почему ты такой жестокий, — тихо хмыкает мужчина, с любовью смотря в глаза, полные энтузиазма. Когда он встретил его впервые, единственное, что можно было увидеть на лице Маркила — ненависть и одиночество. Как же сильно он изменился за это короткое время. — А ну завали ебало. Не жестокий я. Просто иду против правил. — Разве правила — это плохо? — он все же ткнул пальцем в мягкую ягодицу, скрытую джинсами, на что получил ногой в живот незамедлительно. — А кто сказал, что хорошо? — Ты впервые так спокойно со мной разговариваешь. Мы как будто женатая парочка, не находишь? — мечтательно подметил он. — Хочешь снова по ебалу получить? Тебе это нравится, что ли? — Нет, просто ты так мужественно выглядишь, когда нормально себя ведешь. — Ты сейчас без зубов останешься, если не заткнешься, отвечаю, — говорит он, но никакой агрессии в голосе не слышится. Это скорее больше на автомате защитная реакция. Забавно. — Я готов рискнуть. В этот момент Маркил почувствовал, как руки Принца легли на его задницу и начали слегка сжимать, словно по-хозяйски. Вот же веник ободранный! Игнорируя внутреннее чувство правильности и интереса, он толкает мужчину в живот ногой снова, в этот раз чуть сильнее. Тот складывается пополам, тут же убирая руки и хрипло смеясь. — Ты хочешь еще меня потрогать? Давай, а то в последнее время я мало тебя бил. Ты все где-то пропадал… — Мне не послышалось? — болезненно стонет он. — Ты скучал по мне? — Я вот не понимаю, как ты умудряешься переиначивать смысл моих слов? — Все потому, что я тебя люблю. — Я тоже, — спокойно отвечает Маркил, искоса поглядывая на его реакцию. — Ты меня любишь? — удивлённо переспрашивает Принц. — Идиот, я себя люблю, — отворачивается он к экрану. «Я люблю тебя». Маркил уже со счету сбился, сколько раз слышал эти слова. Примерно в десять раз больше, чем было в его родном мире. Впрочем, там счетчик был на нуле. Это уже начинает раздражать. Будто в этих словах нет никакого смысла, они лишь вводят в страну заблуждения и грез. А слышать это от такого показательно легкомысленного человека еще хуже. Через десять минут спокойствия и молчания, Мар вновь почувствовал, как чужая рука медленно подбирается к его заднице. В этот раз он уже не выдерживает и накидывается на него. Вот только бить по-настоящему уже не хочется. — Тебе это действительно нравится? Сказал бы сразу, я мог каждый день тебя избивать, мне не сложно! — орет он в насмешливое лицо, встряхнув за воротник. — Какому адекватному человеку понравится то… что его избивают… — в перерывах между встрясками пытается сказать Принц. — Человеку вряд ли понравится. Но ты ведь рептилия. — Я дракон! — Ящерица, — Маркил раздраженно цокает и отбрасывает Принца обратно на подушки, шумно дыша. И наконец замечает, что в порыве злости оказался сидящем на чужих бедрах. Смятение накатывает так резко, мозг абсолютно отказывается воспринимать тот факт, что буквально утром он был в таком же положении и даже целовался. Что же изменилось сейчас. Протрезвел? Маркил попытался слезть, когда Герман вдруг хватает его за руку и тянет к себе с такой силой, что встречаются они лбами. Только хруста не хватало. — Ты что творишь? — полуангел чуть ли не шипит от боли. — Я случайно… Хотел поцеловать тебя, как показывают в фильмах. — Вот еблан, — искренне смеется с этого мужика, трет ладонью ушибленное место. — Слушай, — заинтересованно смотрит он куда-то вниз, на свой живот. — У тебя там… Ирсанов переводит непонимающий взгляд ниже. Затем на Принца. Осознание. Он возбудился. Он, конечно, не святой, но черт возьми! Как из-за приступа агрессии мог встать? Парень попытался вырваться и убежать, но знал, что попытка изначально была обречена на провал. — Так тебя возбуждает грубость и эмоции, — надменно скалится Герман, прикусывая нижнюю губу от предвкушения. Это не остается незамеченным Маркилом, у которого от этого жеста мурашки по коже. — Любитель жестких игр в постели? Бей меня, сколько хочешь, раз тебе это по душе. — Отъебись! Гребанный мазохист! Нихуя я не любитель! — Тогда почему ты возбудился? — Ветром задуло, наверно, — снова попытка слезть, но тяжелая рука на его пояснице не дает сдвинуться. Опасно. — Я думаю, эта встреча была предначертана нам судьбой, поэтому мы здесь, случайности не случайны, раздевайся, так должно быть, поверь, — ровно и спокойно выдал Герман, свободной рукой потянувшись в краю футболки и слегка задрав ее выше. — Ах ты ж… — парень покрывается красными пятнами от такой наглости, захотелось все-таки ударить разок. — Что за хуйню ты несешь? — Это сила любви, мой милый бунтарь. Вот же блять. Как их обоих вразумить теперь? Герман снова потянул парня к себе, остановившись на небольшом расстоянии от лица, и пристально посмотрел в карие глаза. В этот момент Маркил уже не хотел никуда бежать. Эта его ебучая аура. Да еще и так близко… Сука! Он знает, чего ждет эта рептилия. Пока его феромоны подействуют, и Мар сам полезет целоваться-обниматься. Ну нет, нихуя, только через его труп. Оба понимают, к чему это приведет, и Маркил случайно дергается и ощутимо давит на чужой пах. Горячее дыхание вырывается прямо в губы, заставляя парня сильнее схватиться за чужие плечи. Дело не в даре сопротивления (который сейчас оказался абсолютно бесполезен), не в драконьих феромонах и даже не в чепухе об истинности, Маркил головой и сердцем понимает, что действительно не может сопротивляться ему. Это его собственные чувства, его желание быть ближе. Это ответное возбуждение, искрящееся в жалких сантиметрах между ними, жар, который передается через прикосновения и нервно поджатые губы. Герман тоже волнуется, потому что у него впервые настолько сильно и искренне, и он еле сдерживает в себе этот всплеск эмоций. Не хочет напугать и все испортить. Но все же смотрит не отрываясь в слегка мутные глаза напротив, ищет хоть одну причину остановиться, но находит лишь смятение и любопытство. Маркил (тот самый труп) матерится тихо себе под нос, когда сам двигается навстречу и целует первым, крепко зажмурив глаза. Принц больше не выдерживает и сильнее прижимает парня к себе за талию, приоткрывая губы и оттягивая нижнюю губу, языком проникает в чужой рот. Кажется, он задыхается. Маркил крепко держится за его шею, пальцами зарывается в волосы и пытается отвечать на поцелуй. Шумные выдохи то и дело застревают между губ, с каждым новым движением рук, языка, тела в нем просыпается все большее желание не останавливаться. И это его не пугает. Он снова двигается ближе, прижимаясь своей грудью к его, в какой-то момент ощущает, что они полностью синхронизировались, вплоть до дыхания и сердцебиения. Герман немного сдвигается в сторону, чтобы поудобнее подхватить парня, а затем переворачивает того на спину и нависает сверху. Маркил будто в трансе наблюдает, как чужая рука тянется к его животу и плавно ведет вниз. В паху так невыносимо жжет, а в легких не хватает кислорода, когда Герман расстегивает молнию и проскальзывает под резинку нижнего белья. Прохладные касания на распаленной коже заставляют тело покрыться мурашками, а голос задрожать. Маркил затыкает свой рот ладонью, не желая признавать, что он только что почти застонал от того, насколько ему сейчас ахуенно. Он не понимает, в каком момент перестал контролировать себя. — Ты так сильно горишь подо мной, — серебряные волосы плавно легли на его лицо, немного щекоча и покалывая кожу. — А так боялся. — Заткнись, — часто дыша произнес парень, всеми силами останавливая себя взглянуть вниз. — Как прикажете, — усмехнулся Принц, убирая руку и опускаясь к чужим бедрам. Маркил не сразу понял, что тот имел в виду, но когда его члена коснулось теплое дыхание, захотелось умереть от стыда прямо здесь. — Нет! Куда… Стой! Я же сказа-а… А-а-х! Принц слегка приспустил белье и джинсы, устроившись между его ног, и посмотрел вверх с таким восторгом и диким голодом в глазах, что у парня свело ноги. Опасно. Он уже не чувствует ничего, кроме концентрированного возбуждения и аромата феромонов, будто его сознание заглушают. Он громко и впервые стонет, когда чувствует влажный язык на своем члене. Это, блять, что-то на невероятном! Герман осторожно целует мягкую головку и тут же втягивает ее в рот, слегка посасывая и надавливая кончиком языка в уретру. Маркил все же смотрит на этот пиздец, не выдерживает, закатывает глаза и снова стонет, когда член медленно скользит глубже в чужой рот. — Ч-черт… — парень дрожит и почти задыхается, сосредотачиваясь на ощущениях внизу. — Не забывай дышать, я не хочу заниматься сексом с трупом, — Герман в очередной раз по-доброму усмехается, и когда замечает, как Мар судорожно начинает глотать воздух, опускается ртом во всю длину до основания, замирая. Вот так затыкаться Принц совершенно не против, хоть каждый день. А Маркил готов уже кричать. С него постепенно сползли джинсы, те сбились уже где-то у щиколоток, пока мужчина очень мокро и пошло вылизывает его член со всех сторон и смотрит-смотрит-смотрит так несдержанно и выжидающе. Он чувствует себя жертвой перед изголодавшим хищником. Он вообще много всего чувствует сейчас, не знает куда себя деть, что делать. Одна ладонь все же ложится на чужую голову и сжимает волосы у корней, на что Герман как-то утробно не по-человечески рычит, выпуская член изо рта и вдруг оказываясь совсем рядом, лицом к лицу. Маркил тяжело сглатывает вязкую слюну и сводит брови вместе, не понимая, почему эта ящерица остановилась. — Ты сводишь меня с ума, серьезно… — прижимается губами к его, целует глубоко и чересчур мокро, сбивая дыхание снова. Маркил не успевает тупо за его действиями, чувствует лишь тяжесть его тела на себе, горячие поцелуи, сочащиеся обожанием и любовью. А затем и прохладные ладони, потянувшие его футболку вверх. Герман отлипает от его губ, широким мазком языка оставляет след на шее, там, где чувствует естественный запах и стук сердца лучше всего. Маркил мычит от неожиданности, цепляется за его плечи и вдруг понимает, что чувствует то же. Плавится, наслаждается и сходит с ума не хуже него, но… Правда ли эти чувства — его? Что, если, это очередные трюки Германа или влияние чертовой судьбы? Он уже ничего не понимает, начинает сомневаться в том, что сам хочет этого мужчину. Он же никогда до этого… Даже с девушками. Все так странно и вместе с тем безумно правильно и хорошо, это подозрительно. — Твое тело так прекрасно… Даже без этих татуировок. — Ага, — он ответил на автомате, полностью зарывшись в свои мысли, что не осталось незамеченным. — О чем задумался в такой момент? — слегка обиженно интересуется Принц, продолжая спускаться ниже и цепляя пальцами соски. — А это важно? Ты же уже почти добился того, чего хотел. — О чем ты? — дракон замер, внимательно наблюдая за выражением лица парня. — Трахнуть меня, о чем еще-то. — Ты серьезно думаешь, что это простое желание переспать? — Принц вскипает за секунду, отстраняясь от любимого человека. — Или, о, подожди. Считаешь, что это моя магия и вброс от вселенной, которая нас связала? — Н-нет, — отворачивается, чтобы не спалиться, что его раскрыли. Герман тяжело вздыхает и ложится сбоку, чтобы посмотреть в его глаза. — Я люблю тебя. Секс тут не… — Да ты заебал уже со своим «люблю»! — перебил Маркил, тоже вспылив на эмоциях. И ему стыдно к тому же, он, на секундочку, полностью голый с членом наружу тут лежит. — Для меня твои слова — что-то сказочное и точно не про мою жизнь! Я не уверен, что испытываю то же, что и ты. Или ты привык класть хуй на чужое мнение? — Это не так. Прости, я не хотел тебя обидеть, — Маркил видит в глазах не страсть и желание, а жалость. Или смирение. В любом случае, неприятно. — Значит, ты готов трахнуть любого, у кого встанет? — Нет… — Герман правда растерялся, ведь у него и в мыслях не было, что Маркил такого мнения о нем и обо всей этой ситуации. Отчасти ведь он был прав — Принц не мог полностью понять, что чувствует его человек. Но он старался, по-своему. — Бесишь. Хватит мямлить, блять, — парень хмурится и язвит, пытается вывести на эмоции, которых и так, вообще-то, вагон и маленькая тележка. — Ты… — Принц нервно скрипнул зубами. — Я знаю, что тебе нелегко пришлось, но ты уже здесь. Люди всегда были вынуждены адаптироваться из-за изменений в мире, и раз уж так вышло, что ты оказался рядом со мной, хотя бы попробуй принять новую реальность, где в тебя влюблен мужчина. Где тебя люблю я, — последние слова дались ему с трудом и вышли слегка жалостливо, но ему уже неважно. И немой шок на чужом лице делает еще больнее. Маркилу будто тайну вселенной сейчас открыли. — Я ведь не железный, Маркил. Я просто уже не знаю, как еще мне донести то, что люблю тебя всем сердцем. Ты ведь сам меня месяц уже динамишь и не замечаешь в упор! И не надо пиздеть, что ненавидишь меня, я знаю, это не так. Ты просто бежишь от собственных чувств. — Да пошел ты… — устало, но довольно агрессивно проговаривает он. — Я тебя не динамил, я же объяснял, что в моем мире это было практически запрещено. И мы с тобой даже не встречаемся! — Так давай, — приблизился Герман, возмущенно отвечая на чужую провокацию. — Давай встречаться. Давай ходить на свидания, вместе проводить время, целоваться и разговаривать. Я уже устал делать это все в одиночку. — А хули нет-то, давай! Они сами не заметили, как в процессе дебатов оказались сидящими друг напротив друга, с бешеными глазами и тяжело дыша. Точка кипения в обоих достигла предела, когда все дальнейшие слова и попытки что-то доказать были уже бессмысленными, смешными и ненужными. Все было ясно и так. Он знал это, просто хотел убедиться. Чувства к Герману были не выдумкой и приказом судьбы. Не может никто заставить сердце так отчаянно биться, и магнитом притягиваться друг к другу тоже. Маркил взрывается внутри, эта страсть не дает больше бездействовать, и он сам не понимает, как буквально набрасывается на разъяренного Германа, жадно целуя его и получая в ответ не менее чувственный порыв. Маркил чувствует себя животным, потому что этого придурка ему хочется сожрать, но перед этим вдоволь надышаться его запахом, от которого кружится голова. И он это делает, резко отстраняется и прижимается носом к шее, к самому изгибу, шумно вдыхая и слегка прикусывая бледную кожу, когда чувствует чужие руки на своих ягодицах. Немного болезненно сжимая и оттягивая в стороны, Герман абсолютно в невменяемом состоянии ласкает его задницу и дуреет от того, как его любовь слизывает его феромоны. Блять. — Ты знал, что скандалы и ссоры в отношениях всегда были лучшим возбудителем? — на плече Маркила будто остался ожог от чужого дыхания. — Да уж, вижу, — он уткнулся лбом ему в грудь и с ухмылкой посмотрел на приподнятую ткань чужих штанов в области паха. — Скажи мне, ты точно готов заняться сексом? — Если будешь произносить это вслух, то я точно передумаю. Просто делай и больше не спрашивай, — он ни за что не признается, что это пиздец как смущает, на самом деле. Герман целует его еще раз, но уже не так возбужденно и несдержанно, более мягко и успокаивающе, и просит немного сдвинуться. Он ползет к краю кровати, чтобы достать смазку и презервативы. Маркил забавно мнется на месте, снова не зная, куда себя деть в такой неловкий момент. Но мужчина быстро возвращается и сажает его к себе на колени обратно. Тот нервно выдыхает, но тянется к чужой рубашке, непослушными пальцами пытается расстегнуть пуговицы. Герман намек понимает и помогает снять ее, после припадая губами к чужим ключицам, невесомо покусывает их и облизывает. Он пытался отвлечь парня, но щелчок открытой крышки за его спиной все же заставляет вздрогнуть. Принц поднимает голову, безмолвно просит посмотреть в глаза, и Маркил подчиняется, ему действительно становится немного спокойнее. Потому что во взгляде напротив безграничное желание защитить. Маркил ему, блятьбоже, доверяет. — Потерпишь? — вылил он на пальцы липкую жидкость. — Кто там говорил, что больно не будет? Принц проигнорировал немного дрожащий голос, лишь оставил теплый поцелуй на плече и приставил палец к сжатому входу, слегка помассировав сначала, а затем аккуратно вставив. Маркил судорожно вдохнул, больно вцепившись ногтями в чужую шею, но его ловко отвлекают от паники и страха нежными поглаживаниями, касаниями где-то под ребрами и поцелуями в губы, безумно вкусными и мягкими поцелуями, после которых действительно забывается все остальное. Даже двигающийся палец в заднице. — Как ощущения? — зачем-то поинтересовался Герман. — Будто дерьмо движется внутрь, а потом обратно, — чуть посмеиваясь, отвечает парень и не замечает, как Герман добавляет второй. — Я идиот, раз спросил у тебя это. Первые несколько минут Мар не понимал прикола, ему было приятно лишь спереди, а сзади происходило просто что-то странное. Но постепенно ощущения от постоянного трения внутри становились приятными, это было видно по вновь участившемуся дыханию, по поплывшему взгляду и первым попыткам двигаться самостоятельно. Маркилу вдруг стало мало, будто чего-то не хватало. Когда Герман задел простату, он наконец понял, чего именно. Все его тело содрогнулось в первый раз и не останавливалось до тех пор, пока Герман не устал долбить по комку нервов в такой позе. В другой было бы удобнее. Он вынимает пальцы и сладко целует парня, заглушая недовольный мявк, перехватывает поперек спины и в одно движение укладывает на спину. Маркил думает, что если бы Герман захотел, то с такой силой уже давно бы его завалил и трахнул. Но он этого не сделал. — Говоришь, в твоем мире не было драконов, да? — как-то подозрительно спрашивает Герман, вставая с кровати и начиная стягивать с себя брюки и белье. — Возможно были когда-то, но… Стоп, ты к чему это? — он с опаской смотрит на обнажённое тело перед собой, опускает взгляд ниже. Ему действительно хочется сбежать нахуй. — Я передумал, не хочу! — Хуже девственницы, — Герман с гордостью смотрит на свой член, именно такой реакции он и ждал. Драконы всегда славились своими размерами. — Если будет слишком больно, можешь укусить. — Я и так девственник вообще-то! — в панике отползает он все выше к изголовью, но его ловят за лодыжки и тянут обратно. — Пиздец. Чтобы лишний раз не ужасаться, парень хотел закрыть лицо подушкой, но и этого ему Герман не позволил. Маркил должен привыкать к этому, а не прятаться. Иначе никакого смысла нет. Почувствовав новую волну феромонов, он посмотрел выжидающе на Принца, а затем на свой пах. Член Германа был на порядок больше его и лежал на его животе, доставая практически до пупка. Маркил в этот момент настолько преисполнился, что даже смог разобрать странные звуки на фоне, хотя до этого не замечал ничего. Фильм еще не закончился, оказывается. — Я вхожу, — мужчина приподнимает его колени и ещё раз вставляет пальцы, проверяя растянутость. — Ноги вытереть не забудь, — нервно язвит он, чувствуя, как головка чужого члена давит на вход. Блять… — Расслабься, — Герман лезет с поцелуями, касается нежно груди, шеи, слегка потираясь свои членом о его. Ему не хочется сделать больно и самому лишиться достоинства. Он замечает, что Маркил заметно успокаивается, и плавно толкается внутрь, продолжая ласкать чужой рот. — А-ай! Сука, больно! Чтоб тебя… — Маркил брыкается и разрывает поцелуй, его глаза моментально начинают слезиться. — Прости, прости, — он шепчет ему в ухо, и вопреки неприятным ощущениям снизу, по телу идёт дрожь. — Сейчас станет легче. Это было дико больно. Внутри все жгло, будто там развели костёр. Чувство, будто что-то разрывается. Маркил инстинктивно начал ерзать и цепляться за все, что попадалось под руку. Дыхание перехватило, и он начал задыхаться от сильного жара внутри, быстро распространившемуся по всему телу. Герман замер в нем, нависая сверху и тяжело дыша, пока Маркил ловил странные блики перед глазами и пытался понять, как до этого вообще дошло. Он чувствует все искренние эмоции, исходящие от мужчины, плавится от настойчивых поцелуев, от того, как нежно Герман собирает его слезы губами и шепчет что-то банальное на ухо. Его пытаются расслабить, успокоить и дают понять, насколько крепка связь между ними. Маркил никогда такого не испытывал и честно, в глубине души просто счастлив, что он оказался здесь рядом с ним. Пусть и таким дебильным способом, но он наконец понял значение слова «любовь». Герман чувствует его эмоции, видит в глазах напротив теплоту, и даже свободу. Он двигается чуть вперед, проталкиваясь глубже под надрывный вздох снизу, снова останавливается на мгновение, смотрит, чтобы на лице Маркила не было боли. И вдруг толкается до упора, и снова, и снова, аккуратно и плавно скользит внутри, а у парня спирает дыхание и запах хвои и свежести заполняет все легкие. Его кожа горит, в паху тянет и крутит от медленных движений, сводящих с ума, мысли путаются с каждым новым поцелуем в опухшие губы. Ему жарко, влажно и, блять, очень приятно. Герман вылизывает его шею, оставляет маленький засос на ключице и отстраняется, укладывает его ноги себе на колени и крепко держит за бедра, прижимая к кровати. Он ускоряется, хрипло стонет от мягкости и тесноты внутри своего парня, от чужого нескрываемого удовольствия, от милых вздохов и тяжелого дыхания. Маркил содрогается на очередном глубоком толчке и низко, коротко стонет, неосознанно тянется рукой к Герману, но быстро себя одергивает, отворачивается. — Ха-а… — Принц осторожно выходит из его тела, наклоняется ближе с недовольным выражением лица. — Что-то не так? Ты хочешь чего-то? Только скажи, и я все сделаю. — Черт… Не спрашивай у меня такое, это смущает, идиот, — и вопреки словам все же притягивает его за шею, целуя требовательно и чересчур мокро. — Очаровательно, — Герман от восторга рокочет, его глаза хищно сужаются, а чешуя на некоторых участках тела начинает переливаться и сиять бирюзовым цветом. Завораживает. Принц тесно прижимается телом, от него веет прохладой и жаром одновременно, он продолжает целовать, быстро и немного грубо, но тут же медленно толкается снова, создавая такой дикий контраст, что у Маркила сводит ноги, а тело покрывается мурашками. Он никогда не думал, что секс может быть настолько приятным. Ему нравится чувствовать тяжесть чужого тела на себе, теплоту кожи и горячее дыхание, нравится смотреть в глаза, полные обожания и страсти. Его сейчас столько эмоций переполняет, что он не знает, куда деваться. Герман будто повсюду, окутал его с ног до головы, заполняет его даже внутри. Между ними не оказывается и миллиметра, вокруг душно, а снизу доносятся пошлые, липкие звуки, от каждого проникновения Маркилу становится настолько хорошо, что он перестает контролировать свой голос. Герман вбивается в него размашисто, почти полностью выходя и до шлепков толкаясь обратно, в одном размеренном темпе заставляет парня под ним сильнее сжимать его плечи и слабо ворочать языком, отвечая на жаркие поцелуи. Он совершенно не ощущает своего тела, в нем концентрация удовольствия зашкаливает, его практически трясет от наслаждения и удушающих драконьих феромонов. Его член зажат между их животами, его стимулируют частые движения мужчины до такой степени, что головка уже багровеет, из него буквально сочится липкий предэякулят, пачкая их обоих. Это уже невозможно, слишком много всего, слишком тяжело. Маркил на очередном сильном и резком толчке не выдерживает, закатывает глаза и впивается ногтями в Принца, оставляя царапины и вмятины на коже. Его живот заливает теплая и вязкая жидкость, он не дышит, просто забывает, потому что чувствительную точку внутри Герман продолжает долбить со всей силы. Он уже кончил, но ему не дают прийти в себя, стимулируют все больше и больше, а перед глазами все вдруг темнеет и расплывается. У него будто мозг плавится, он уже ничего не понимает, только яркий запах хвои и шепот Германа держат его в сознании. Тот тоже на грани, видит состояние Маркила и хочет быстрее отпустить бедного парня, не хочет долго мучить чрезмерной стимуляцией. Он вдруг отстраняется, убирает взмокшие волосы с лица, с ног до головы оглядывает полуангела, измотанного и дрожащего, покрасневшего до безумия, и сыто облизывается, начиная двигаться быстро, твердо и резко, отчего Мар пытается сбежать, вывернуться и вытащить это оружие массового поражения из себя. У него внутри снова нарастает щекочущее чувство, будто вот-вот случится еще один оргазм, который, он уверен, просто не выдержит. И он действительно кончает еще раз, но ничего из него не выходит, он в ахуе смотрит на свой член и на то, как Герман последний раз толкается глубоко и замирает. Принц шумно выдыхает и аккуратно вытаскивает член, стягивая остатки резинки. Становится подозрительно тяжело и влажно, но только внутри. Странно, они же использовали презерватив. — У меня две новости, — вдруг произносит Герман, тупо пялясь на свое достоинство. — У нас порвался презерватив и ты кончил всухую. — Пиздец, — и он больше ничего не может ответить, сил нет ахуевать уже. Он просто лежит, пытаясь восстановить дыхание, и смотрит в потолок, считает звезды. — Фильм так себе, — Герман падает рядом, тяжело дышит и вообще уплывает куда-то на несколько минут. Но потом снов открывает рот. — Я просто его уже смотрел. Там героиня тупая, как пробка. — Ты с самого начал все спланировал, да? — Если честно, был до последнего уверен, что до этого не дойдет. — Мне в душ надо, — вяло отвечает, абсолютно не хочет сейчас устраивать разборки, приподнимается, пытаясь встать с кровати. Больновато. — Давай отнесу, — он с трудом, но поднялся с кровати первый и протянул руку. — Я сам, — Маркил, конечно же, закатил глаза, его ещё на руках тут не таскали… А после с грацией панды перекатился на пол, громко застонал от боли в пояснице. Он больше не в состоянии двигаться. — Достаточно побунтовал? — Герман смотрит на это выступление и тихо смеётся. — Ладно, отнеси меня, — сдавленно произносит парень, пряча смущенное лицо в ладонях. Даже не замечает, с какой лёгкостью его подхватывают на руки и уносят в ванную. Он никогда бы не подумал, что окажется в ебучей душевой в спальне Наследного Принца, оттраханным. И если он думал, что сейчас они оба будут спокойно мыться, он бесконечно конченный идиот. Герман дорвался наконец, теперь его хуй кто остановит, его цель на ближайшие несколько дней не выпускать Маркила из комнаты. Он не шутил, когда говорил что-то про «трахать до потери пульса и заливать все его тело спермой». Пока ничего не подозревающий Маркил пытался хоть как-то отмыться изнутри от смазки и спермы, Герман любезно предложил свою помощь. На ощущение чужих пальцев внутри Мар сдавленно простонал, уже готовясь проматериться как следует, но первые несколько минут он действительно его мыл. По крайней мере так казалось все ещё ничего не понимающему парню. Мар упёрся ладонями в стенку, немного выпятил зад, когда ему надавили на поясницу. Он думал, что так будет удобнее. Но когда Герман начал выцеловывать его шею и плечи и подошёл ближе, у него сжалось очко. Да действительно, на что он надеялся… Этот ящер не успокоился бы с одного раза. В итоге они сделали это еще раз. Правда, после того, как вышли из душа, Маркил ему все-таки въебал. Надев спортивные штаны Германа и еле доперевшись до кровати, он плюхнулся лицом в подушку и из последних сил завернулся в одеяло. Так тепло и уютно… — Может, впустишь меня в свой кокон? — Принц выходит следом с полотенцем на бедрах и влажными спутанными волосами. — Хуй тебе, — бурчит он откуда-то из укрытия. — И вообще, не смей после этого строить из себя моего парня. Подумаешь, переспали пару раз… Герман притворился, что обиделся и, словно надутый ребенок, лег рядом, укрывшись вторым одеялом. Тихонько посмеиваясь, двигается чуть ближе, отодвигает край одеяла и любуется смущенным, злым парнем. — А хотя, забудь. Можешь строить. — Так и сделаю, — Герман счастливо улыбается, сладко чмокая его в нос. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — тихо шепчет в ответ, смотря прямо в глаза. — Теперь мы вместе, да? — Не-а. — Почему? — у него аж голос сел от такой наглости, он вдруг подрывается и принимается распаковывать Маркила, словно капусту, слой за слоем. — Ты ахренел?! — Вот такое я говно, — беззлобно смеется, позволяя и дальше себя целовать, прижимая за запястья к постели.