Законы созданы для того, чтобы их нарушать

Пять лет спустя.

— Арина, хватит жрать песок, вашу ж душу! — Но папа говорил, что кремний полезен для здоровья. — Поэтому ты жрешь песок на каждой детской площадке? Перестань, поняла меня? А папу нашего мы дома отругаем. — Тогда, хочу мороженое! — завизжала маленькая темноволосая девочка. — Ладно, пошли. Маркил цокает и закатывает глаза ради приличия, но на деле не может злиться на четырехлетку с гиперактивностью. Особенно если это его собственная дочь. Они подходят к ближайшему киоску и выбирают по два шарика мороженого с разными вкусами. Арина появилась у него неожиданно, если уж быть честным, то и не совсем добровольно. Герман здесь постарался так, что после этого своего эгоистичного подвига ещё долго был в чёрных списках, Маркил даже дышать с ним в одном помещении отказывался. Как в дешёвых мелодрамах, уехал жить на какое-то время к друзьям. Уже беременный и ахуеть какой злой. Как ни странно, но Глеб с Даяной были полностью на его стороне, сидя за кухонным столом обосрали Принца от конца и обратно. Маркилу стало легче, ведь это же не он неправильный, это игуана-переросток виноват! Какой адекватный дракон человек так поступит?! В какой-то момент Маркил накрутил себя до такой степени, что думал об аборте и выходе из этих «абьюзивных» отношений. Но каждый раз, когда Принц ревел под окнами дома, весь в соплях и искренним ужасом в глазах, лишь от мысли, что Маркил уйдёт от него, полуангел не мог. Просто не мог. Он вспоминал о природе драконов и старался успокоиться, ведь у них всё по-другому, так, как Маркил в душе не ебет. И впервые за всю свою жизнь он не пошёл крушить как Халк, а решил поговорить и разобраться. Он так глубоко запихнул свой злоебучий характер, что даже Герман своим членом не достал бы. И Принц все ему объяснил, рассказал, показал, доказал, с графиками и красными нитками, ведущими от одного события к другому на доске. Будто обезумевший. Маркил в это время сидел в ахуе с каменным ебалом, подперев рукой голову, и думал, что попал в секту. И что родить от Германа уже звучит не так жутко. Но он все ещё был обижен и зол, потому что в его парадигме так по-ублюдски с любимыми не поступают — это раз. Два — мужчины не рожают. По природе не могут, блять! Герман же уверял, что ему и не придётся. Точнее, не буквально выталкивать из себя арбуз, ребёнка извлекут магией или операцией под наркозом, сам он ничего не почувствует, даже шрама не останется! Медицина этого мира давно приспособилась к такой абсурдности, как мужская беременность. И Маркил согласился. Прочитал кучу статей дополнительно в интернете, доебался до всех придворных врачей, которые уже через неделю убегали от него с нечеловеческими ужасающими криками. Герману однажды посчастливилось увидеть этот артхаус, проходя мимо по коридору. Медленно повернув голову в другую сторону, он с безмятежным лицом быстро скрылся куда-то, ведь упаси Арнила самому попасть под этот беременный танк. Сейчас, еле удерживая мелкую бестию за руку, полуангел думает только о том, что это первый и последний ребёнок, которого он родит. Он действительно любит свою дочь, намного больше чем её припизднутого отца. И роды правда были супер лёгкими, не так жутко, как он себе фантазировал. Но ещё одного такого человечка он пока создать не готов морально. И все же, рождение Арины стало по-настоящему волшебным моментом, для всех. Для Германа, который ещё неделю после не мог выпустить её из рук и все время ревел, для Королевы, которая души не чаяла в своей племяннице, для Глеба и Даяны, для всех придворных и даже для народа. Для самого Маркила ощущение в руках маленького тёплого существа, похожего на сморщенную изюминку, стало самым невероятным, исцеляющим событием в его жизни. Он перебирал темные тонкие волосы на её маленькой голове, гладил едва заметные рожки на лбу и смотрел в её ярко-голубые глаза, словно завороженный. Маркил держал её на своей груди и плакал, хуже новорожеднной Арины и даже хуже Германа. Его тело тряслось, а сердце ебашило в ребра, словно дробью из автомата. Именно тогда он осознал, что находится на своём месте. Маркил там, где он должен быть. Арина росла упрямой и назойливой, с ранних лет она прекрасно понимала свое положение. Ей никогда ни в чем не отказывали, Маркил боялся, что она вырастет избалованной и наглой, как её папаша, поэтому очень много учился — как воспитывать, как разговаривать с ребенком, как его растить и понимать. Германа за жабры таскал по обучающим курсам для будущих родителей, чтобы тоже не расслаблялся. Они оба учились быть родителями, достойными их дочери. Реальной угрозой гибели планеты и испытанием для нервной системы Германа стала сама беременность. Принц только и успевал, что менять тазики и приносить еду. Маркил много истерил, требовал всегда что-нибудь экзотическое и то, что трудно достать, скакал на муже, как самки кентавров в период спаривания. Заебывал, в общем, не по-детски. Заставлял на руках носить от кровати в ванну и обратно, массажировать ноги и поясницу, которая болела адски, отвлекал от всех важных собраний, посреди ночи будил из-за приступов ебанутости. За эти пять лет много чего произошло. На первый же год отношений они поженились, громко, с фейерверками и трехдневным запоем для целой страны. Они могли ссориться, а потом тёплыми и даже холодными вечерами долго танцевать, они много обнимались, целовались, откровенно и не очень разговаривали и занимались сексом (тоже довольно часто и откровенно). Один раз они даже устроили караоке в три часа ночи, замотавшись в занавески. А на третьем месяце беременности случилось самое любимое воспоминание Маркила — заебанное лицо Германа, только вернувшегося с другого конца континента. Маркил захотел свежевыжатый сок из мураки, которая растет только в лесах Амазонии в начале июля и только один день. Тогда на дворе был январь. Герман летал туда сам и вымаливал у амазонок хотя бы одну запасенную на зиму мураку, стоя на голове (по их обычаям). Маркил останавливается и вытирает салфеткой (теперь он всегда носит их с собой) измазанные в липкой жиже ручки Арины, а затем берет неугомонную дочь на руки, больше не в силах тащиться за ней. Словно хозяин, ведущий огромную собаку на поводке. Такое чувство, что это его выгуливают, а не он. Проходя мимо очередной витрины магазина, Мар замечает детские товары и красивую коляску бежевого цвета. Он не замедляет шаг, просто запоминает это место, потому что мог бы подарить что-то такое своим друзьям. Глеб и Даяна ждут ребенка, совсем недавно он был у них в гостях и узнал об этом одним из первых. Ситуация там не лучше, чем была у них с Германом. Бедный Глеб. Тогда Мар ещё не знал ничего, но по неведомой причине ему было до усрачки страшно подходить даже ко входной двери. Атмосфера вокруг дома была настолько жуткой, плотной и тяжёлой, что даже птицы облетали за километр, словно Бермудский треугольник. Феромоны Даяны воняли так, будто прямо сейчас она занимается расчлененкой на кухне, а не готовит на завтрак сырники в виде сердечка. Так она защищала свою территорию и готовилась к материнству, и как заметил Маркил, ей было кристаллически поебать на людей и все остальное. Глеб же стал её персональным рабом на ближайшие несколько лет. Ещё одним потрясением для всех стал роман Аланы с сестрой Глеба, Региной. Когда на семейном ужине Королева представила её как свою девушку, Маркил с Германом лишь переглянулись и тактично решили не открывать рты, поздравили и после слишком тихо и равнодушно ушли из обеденного зала, оставляя до тошноты милую парочку одних. И только зайдя в их комнату, они оба уже не смогли сдержаться. Их совместный ахуй был настолько велик, что дошёл до истерики за ноль целых одну сотую секунды. От их криков и горячих обсуждений в коридоре то и дело вздрагивали проходящие мимо слуги. Как два подростка, сидели весь вечер и отвратительно хихикали, сплетничали и делали друг другу косметические маски. Попытки отыскать Германа на огромной улице с кучей магазинов и кафе оказались тщетны. Телефон этот осел забыл дома, конечно же. Он мог бы попросить Арину попробовать отыскать его по феромону, но честно, не очень-то и хотелось находить на свою голову ещё одно бедствие. Они садятся на ближайшую лавочку отдохнуть, Маркил предлагает дочери пока поиграть в его телефоне, ожидая этого придурка-папашу. Арина тут же погружается в смартфон, увлечённо водя пальчиком по экрану и собирая три в ряд, пока Мар ещё раз осматривается по сторонам. То, что Герман их найдёт сам, у него нет ни малейшего сомнения. Все же, он дракон, да и Маркила он как-никак пометил, чтоб его. — Да ну нахуй? И че он… Маркил поднимает глаза на незнакомцев, стоящих рядом, и закрывает уши дочери на автомате. Он сам стал причиной этого пиздеца, и в целом даже не особо парился. До рождения Арины. Почему-то врождённая установка в голове и куча вложенных туда же правил с родительских курсов не дают ему спокойно жить. Он не хочет, чтобы его дочь все это слышала и повторяла. Пусть сначала вырастет. Когда Королева полностью поправилась, было созвано ещё одно собрание, на котором обсуждали предложенные Маркилом идеи. Алана прислушалась к его мнению и в итоге практически заставила изменить законы и систему наказаний. Вот только… Переборщила. Она сама или чиновники, непонятно. Однако теперь на улицах только слышно, что отборный мат. Из крайности в крайность, блять. В конечном итоге Маркил все-таки оправдал ту легенду про полуангела. Мир он, конечно, кардинально не изменил, но теперь не только у них, но и во всех соседних странах введен закон об обязательном использовании ругательств. Мол, новое веяние с запада. То есть, кто матом не орет, тому голову с плеч. Дегенераты. Тот уебок Лим, судя по слухам, отправился в путешествие. По этому миру, или по все остальным, неизвестно. Но вот уже пятый год его где-то носит, данные всегда разнятся, а поиски каждый раз заводят в тупик. У Маркила ощущение, будто его муж — старый пес, который гоняется за своим же хвостом. И его это пиздец как злит. Однако Принц все же смог кое-что нарыть про него. Судя по всему, Лим был не гномом, а ведьмаком. Маркил же подозревает, что и это пиздеж. Но со временем даже злость и раздражение ушли, ведь какая разница, что он такое и почему? От части он ему даже благодарен. Маркил счастлив, у него есть дочь и, да простят его Арнилы, даже муж… — Арин, давай ещё немного поищем этого п… твоего папу. А то вечер уже, пора домой, а он все не возвращается. Должен бегать где-то тут, — Мар оглядел магазины в поисках длинноволосой рептилии с пакетами в руках. И он не знает почему, но заказать все необходимые вещи через интернет или по телефону Герман отказывается. Маркил думал, что царской особе не подобает бегать по магазинам. Однако, его муж оказался конченным шопоголиком. Переведя взгляд на противоположную улицу, Маркил тихо выругался и закатил глаза. Вот и нашелся. Весь увешанный пакетами и побрякушками, стоит у кассы и судорожно тычет в терминал своей безлимитной картой. Маркилу иногда кажется, что его муж — полоумный, одержимый ебанавт. Стоит только посмотреть на этот нездоровый блеск в глазах, даже слепому станет все ясно. Герман, словно чувствуя, как его покрывают мысленно всеми оскорблениями мира, поворачивает голову в их сторону и пытается помахать рукой, которая еле поднялась из-за тонны вещей. Маркил держится из последних сил, чтобы не подать на развод прямо сейчас, забрать Арину и вернуться в свой мир. Но улыбается, вопреки всем негативным чувствам, идёт навстречу и думает, как бы тот не врезался в раздвижные стеклянные двери. Но Герман, закончив с оплатой, в ускоренном темпе идёт прямо на них, словно таран, и… — Папочка-а! — Арина слышит глухой стук и подрывается с места, бежит вперед к папе, лежащему у входа в магазин в позе новогодней упавшей елки. — Ты в порядке? — Я так и знал, — подходя следом за дочкой, говорит Маркил, но протягивает руку, чтобы помочь встать и искренне смеется, думая, что это просто, блять, какой-то пиздец. Любимый, но пиздец.