Крылья расправить в огне

Если ваш внутренний мир слишком прекрасен и чувствителен, вы восприимчивы к мату, то не читайте данную работу.

***

      — Бесстрашие!!!       Гремит голос пизданутого на всю голову моралиста Итона. Переебать бы козлине по роже! По его гребаной, снисходительной и самодовольной улыбочке! Он — лицемерный, эгоистичный пидорас… Нет, ну как могли серые и унылые, мозг выносящие праведники, преданные своему делу задроты-добряки в свое время выбрать Лидером фракции именно его, а? Я ХУЕЮ НАД ВАМИ ЛЮДИ!       Нет! Вы не подумайте, меня воспитывали не в семье сапожников, но когда дело касается главы правительства, Лидера фракции Отречения, да и вообще светлого человека Маркуса-Хуесосущего-Пиздабола-Фантаста-Пиздохуической-Пробляди-Итона старые обиды дают о себе знать. Но о том, как он задел нежную душу и поселил в ней вечный мат к своей персоне в такой милой девушке как я, расскажу позже.       — Ебаный стыд! Сколько нам тут ещё торчать?       — Оу! У кого-то была тяжелая ночь? — усмехается рядом стоящий Бран, косо поглядывая на меня.       Уж не знаю какой злоебучий взгляд он словил на моем лице, что аж вздрогнул.       — Эй! — поднимает он руки в примирительном жесте. — Би! Ты чего?! Давай без резких движений, а? — заискивающе заглядывает в глаза.       Ненавижу, когда меня так называют, но деваться уже некуда, это моё прозвище — Би. Тяжело вздыхаю, продолжая смотреть, как очередной парнишка выбирает Искренность. Нет, ну, а что, по сути самая бесполезная фракция, да и работа там не бей лежачего. Жизнью не рискуешь, горбом на полях не пашешь, новых открытий не делаешь и людям не помогаешь. Их мнимая власть и видимость решения проблем законным путем, а как что случись, так они не приделах. Да и по собственному опыту знаю, что «святой закон» можно обойти, если есть желание, а они охотно помогут при весомой взятке. Из года в год всё больший цирк разводят тут. А, собственно, где тут и как меня сюда занесло, давайте разберёмся.       А! Да-да! Вот, где я приняла решение на горячую голову, что мне чести, конечно, не делает. Да и решением это трудно назвать, скорее порыв сердца, требующего возмездия. Сердце, глупый орган, вечно подводит, да и филейная часть вечно куда-то заводит. Ну вот лежит у попы интерес к приключениям. А что нет, когда получать-то по голове, а вот эта боль её уже мало интересует. Многострадальной головушке вечно всё разгребать приходится. А теперь собственно кому принадлежит всё это безобразие, это Я! Я — это Виктерия Никлин Дрейк! Здравствуйте! Именем меня по ходу на спор наградили! Никлин — вот, что это вообще за херня? Что это вообще значит? Вот и я не знаю! Да и спросить уже не получится, дед настоял на втором имени, заставил так назвать, а потом свалил. Ну что за семейка-то… В итоге я известна, как Ники Дрейк или Би. Уж молчу о том, как меня называют в спину: Сучкой, Стервой, Блядской Принцессой, но самое любимое моему сердцу — это когда жопоголовые называют меня Фурией, а друзья мило так Фурёныш. Собственно, что я из себя представляю: урожденный при этом чистокровный представитель фракции воинов, БЕССТРАШИЕ! Командир что ни на есть самого элитного и звёздного отряда местных супергероев, и имя нам «Корпус дракона». Корпус являет собой всю силу и ударную мощь защитников города. Мы лучшие во всём и имеем всё, что хотим. А почему нет? Ведь долго не доводится пожить. Задача Драконов — защищать город и его жителей, силовые подавления бунтов, розыск и захват особо опасных преступников, как в пределах «Стены Ветров», так и вне её.       Хм-м, Стена Ветров… Наверняка тот же лихой боец придумал, который дал в свое время имя штаб квартире Бесстрашных. Мы ведь в Чикаго, а его ещё в старом мире называли — «Город Ветров». Откуда, да и как он получил такое второе название, а хуй в общем знает.       За границей стены, на протяжении сотни километров, расположены защитные рубежи и военные полигоны, на которых Корпус отрабатывает свои навыки и умения. Эта территория пропитана нашей кровью и потом. На границе рубежей земли, пригодные для жизни, населённые мирными людьми, не подошедших системе фракций. Они пожелали свободы, но какая это свобода, если держишься как можно ближе к ненавистному тебе городу из-за страха неизвестности того, что же дальше за хребтом. А чем дальше, тем дальше в Ад! Горы заселяют сплошь отбросы нашего любимого города, судебная система над которыми всё же дала сбой, тем самым сохранив им жизнь, и эти больные на всю голову социопаты, убийцы и прочая мразь находит в Горах приют. У тех, кто мечтает, дроча по ночам на то, что наш город падёт. У меня довольно колоритное описание врагов, но официально они признаны террористическими группами с не менее ебанутыми, как и они сами впрочем, названиями.       Мы приходим лишь раз, да ещё в далекий от совершенства мир. Живем так, чтоб было что вспомнить или так, чтоб из Ада погнали, крича в след, что: «ТАКИХ НЕ ДЕРЖИМ!».       — Блять! Да сколько можно?       — В чем дело, Дом? Притомилась ваша задница стоять здесь? — не могу удержаться, чтоб не съязвить.       — Моей заднице льстит, конечно же, компания Вашей, но блять! Я курить хочу! А малолеткам в этом году конца и края не видно, — зло шипит в ответ Командир Корпуса Драконов — Доминик. Дом лучший из Красной гвардии, обойти его могу лишь я, а меня, соответственно, он, так как знакомы с этим круглогодичным мартовским котом со времен битвы за горшок. Мы так и познакомились… Подрались за горшок в детском саду. С тех пор он мне стал другом, братом, напарником в планах по захвату и выведению партии шоколадного торта из столовой и сокамерником в углу после раздачи пиздюлей. Вместе до самого конца.       — У тебя никотин скоро через конец капать начнёт! Смотри ещё не встанет в самый ответственный момент. Позор-то какой! Вай-вай! — смеюсь, прикрыв рот рукой, а друг в ответ закатывает глаза. — Что, серьезно? Режим отвергнутой и непонятой Принцесски? — начинаем откровенно ржать в голос на пару с Браном, на что получили ай-яй-яй пальчиком от Джанин. Кан лишь фыркнул на нас. А что ему остаётся? Ведь мы не по собственному энтузиазму тут стенки подпираем, и он это знает, а также ему известно, что мы опасны и что чеку у нас рвёт, так за будь здоров!       — Кажется, Кан так чуть ли и не серит со страху, находясь в одном помещении с нами! — зло усмехается Дом.       — Думаешь? Так выражение его рожи скорее больше выражает концентрацию мысли при диарее, чтоб все удержать в себе… — и снова ржач на весь зал, ведь тут нас поддерживают и близстоящие Бесстрашные, ставшие невольными свидетелями нашего разговора. И вот теперь пять суровых взглядов Первых Лидеров взирают на нас, призывая к молчанию и порядку в зале, на что мы оскаливаемся ещё шире. К порядку? Да сейчас прям!       Так же они смотрели на нас вчера по нашему прибытию в город. Выполнив задание, задержания серийного убийцы-педофила, который в Чикаго замучил и убил за восемь лет число детей, перевалившее за три десятка. Мой отряд взял его в одной из деревень на границе, где ублюдок переходил на новый уровень своих зверств и садизма. Эти люди, хоть и не желают быть частью нашей системы, но и не заслуживают того, чтобы их бросили без защиты. Как уже и говорила, сердце требовало справедливости, поэтому приказа брать живым не было. Я отдала приказ: не разряжать в ублюдка всю обойму до конца. Знаете, не все среди Дружелюбных нариков такие, как их стереотип: работяга на полях и «Рубаха парень». Не-е-т! Встречаются и такие, рожденные в Дружелюбии, но не имеющие в себе и капли жалости, сочувствия или сопереживания, несущие в себе лишь хаос и смерть. Они удовлетворяют лишь свою потребность… Потребность в страхе, крике и крови.       По возвращении на базу нам доложили, что пришёл приказ доставить заключенного в город для повторного суда. Повторного! Вы слышали? ПОВТОРНОГО СУДА! Тварюгу эту опять судить собираются. В первый раз Искренность осудила его на пожизненное заключение в тюрьме, стоящей за их границей сектора, на отшибе города, охраняемая их солдатами-охранниками. От солдат одно название. Неудивительно, что Бретсон бежал. Бретсон? Так это та самая скотина, за которой нас послали, хотя вернее Ублюдочная Тварь — имя ему, а Бретсон так, фамилия.       Я, Дом и по дюжине бойцов из наших отрядов отправились в город, доставляя свое «задание» Совету, отдавшему тот самый приказ. Совет города — это первые лидеры пяти фракций. Каждый из них отвечает за собственный сектор, а вместе управляют городом. Правда, последнее слово всегда за Пиздаболом-Фантастом, так как правящая фракция — Отречение. Их призвание забывать о себе, о своих желаниях, помогая всем, кто нуждается в этом. Лично на меня они наводят тоску, век бы с ними дел не имела. Эти организмы могут заразить своим Альтруизмом. Я, конечно, этого точно не знаю, но проверять не хочется. Ведь мой попец не смотрится в сером.       Сдали им «заключённого», за что они отплатили нам осуждающим покачиванием головы и истерикой дуэта Итона и Кана, именуемый «Пара Пидорасов». Программа их выступления была такова, что мы не имеем права вершить самосуд и не имеем права так поступать с человеком. Нет, ну… Возможно, этот индивид и именуется Homo sapiens, но это не значит, что он заслуживает уважения.       Бретсона мы привезли живым, хоть и не совсем целым. Его вина! Хватило бы ему мозгов использовать свое право на молчание, не пришлось бы мне выносить ему челюсть и ломать хребет при задержании. Ну да, вы думаете, что такого можно сказать, чтоб опытный солдат, командир Белой Гвардии потерял самообладание? Много-то и не надо! Сразу после зачтения его каких-никаких прав, этот ублюдок, осклабившись мне в лицо, произнес шесть слов. Всего лишь каких-то шесть слов, от которых полетели стоп сигналы: «Ты так похожа на свою сестру!». На мою старшую сестру. Её нашли на границе сектора, да и то, что нашли, ею было назвать сложно. Отряд патрульных мужиков, видавших за годы службы столько крови, были в ступоре и ужасе от того, что увидели. Моя разница в возрасте с сестрой семь лет. Я была меленькой, не понимала, почему она больше не приходит домой, не играет со мной, и почему мама не может смотреть на меня без слез. Став старше, я узнала почему, но облегчения это не принесло. Вот и услышав эти слова, контроль был утерян. Знала ли я, что это он? Знала! Знала ли я, что он с ней сделал? Знала! И поверьте, хоть злость и нашла выход в выбивании его челюсти куском арматуры и перебитом хребте, что он не то что ходить не может, левая часть полностью парализована. Его счастье, что я смогла удержать ярость, иначе не ручаюсь за то, что видок у него был бы лучше, чем у трупа.       — Вы совсем ахуели? Что вы с ним сотворили? — разоряется Кан. Ах, ну да! Бретсон же вроде троюродный кузен той трипперной подстилки, на которую Лидер Искренних всё мечтает залезть.       — Тише, Кан! — устало потираю переносицу, ведь достанет, переебу по шее. — Жив, здоров от части, насильничать правда больше не сможет, но на суде, чтобы ты смог блеснуть своим красноречием и справедливостью, поприсутствует! В любом случае Эрудиция и подлечить сможет.       — Дрейк, для врачей Эрудиции, конечно же, почти не осталось преград, — отозвалась Джанин, брезгливо морща нос и поспешно отворачиваясь от заключенного.       — Кроме смерти, конечно же… — уточняю. Помню её такой, как когда я была еще мелкой, видно чудо доктора моську подтянули и нос переделали. А ни чего так, хорошо вышло.       — Конечно. Данное неудобство ещё не преодолели, — кивает Джанин на мои слова. Чего-чего? Неудобство? Присвистываю себе под нос. — Но я вынуждена отказать вам, Кан! Эрудиция не сможет предоставить свои услуги, придётся справляться самим. Уверена, ваши медики смогут оказать помощь… Хм, Мистеру Бретсону. В конечном итоге, хотя бы челюсть подвязать смогут!       Слышу, как Дом подавился смешком, смотря на то, как черно-белый глист в костюме раздувает ноздри. Джанин же тем временем полностью безразличным скучающим видом даёт понять, что синим умникам вся эта показуха стояком в жопу не упёрлась. А что? Мне по душе эта стервозная, блондинистая и неземная, как она сама думает, похотливая сучка… Похотливая сучка? Как ещё назвать женщину, которая держит троих своих заместителей всегда ну прям о-очень близко к телу. Что говорить о Максе, нашем Лихом Генерале. Уж не знаю какой десяток лет она его седлает, ведь… Ой! Фу-у, передёрнуло… Стрёмно мне рассуждать на их постельную тему. Мэтьюс для нас с Домиником что-то вроде тетушки. Она знала мою маму, когда та была ещё в Совете. Как ни странно, они дружили долгие годы ещё со времен школы. А когда решалась моя дальнейшая судьба, она выступила перед советом, посылая всех к многострадальным хуям, отстаивая меня и мою жизнь, а не существование, которое уготовил мне отреченный добродетельный ангел. Посадить бы его мошонкой на терновник, там за стеной их полно, к слову.       В глазах Джоанны видно лишь сочувствие, и обращено оно на нас. На то, какими мы выросли с Домом. Она так же знала нас ещё с пелёнок, всегда говорит какими добрыми и милыми мы были, а дальше сокрушается над тем, во что нас превратил жестокой мир… Все же считаю, что она отличная тетка!       — Морган! Вам есть, что рапортовать Совету? — стуча по полукруглому столу пальцами, во главе Совета сидит Итон, интересуется. — Где вы находились, когда капитан Белой Гвардии вершил самосуд? — Дом ненавидит его даже сильнее. Ну, а что? Десять лет прямых нападок дают о себе знать.       — Красные драконы держали Кордон, удерживая террористические отряды на границе и отбрасывая их назад от мирных поселений, — он столько сил тратит, чтоб держать себя в руках и не повторить моего поведения, и Итон это видит, но видно чувство мнимого превосходства глушит инстинкт самосохранения. Зря!       — Что? Что они забыли у нашего порога? И разве вы не должны были пресекать любое передвижение к нашим границам? — взрывается Итон.       Что это за звук? А, ясно! Дом раздавил в ладони за спиной передатчик. Ну, заебца, дружище, не Сатаней! Дом расслабляет плечи, глядя мне в глаза, это наша фишка — общение одним взглядом.       — Согласно отчётам Капитана Моргана, — берёт слово Макс. — Вражеские отряды пытались пробиться к задержанному. Красная Гвардия не дала им возможности подойти даже близко к рубежам!       — Ваши командиры не выполнили мой прямой приказ! — и вновь инстинкт самосохранения у козла даёт сбой. Слышу собственный скрежет зубов, да и Максу уже осточертело слушать и наблюдать за тем, как эта истеричка пытается помыкать фракцией, за которую и перед которой отвечает лично он сам, Макс! Итог, желваки гуляют во всю по щекам…       — Капитаны Корпуса Дракона выполнить приказы Совета готовы! — произношу с невидящим взглядом, обращенным в окно, медленно поворачивая голову к столу. — Приказ, отданный Советом! Приказы же Лидера Отречения пусть выполняют …       — Дрейк! — гремит голос Макса, на что мне приходится закончит фразу раньше, чем собиралась.       Макс. Макс, мой крестный, он мне как отец, пытающийся хоть как-то привить уже взрослой кобыле манеру не выражаться матом. Поздно уже воспитывать! Почему он, Джанин и Джоанна прощают любое недостойное поведение, так это уже упоминала раньше. А Джеку с Маркусом приходится терпеть и глотать всё, что полетит в них.       Вот ещё немного обо мне любимой. Итак, при создании нового мира и системы фракций к власти пришли Первые лидеры, именно они учредили Совет для управления. Интересно, чтоб они сказали, находясь сегодня здесь? Те девять Первых Лидеров города заложили основу нового мира, а дальше их семьи, дети, внуки и правнуки считаются представителями голубых кровей. Фракция Огня всегда имела Пять Лидеров, взявших себе имена разнообразной вариации от «Дракона». Кажется, я уже говорила о фантазии лихачей и их страсти к пафосным названиям, особенно, если дело касается мифических животных, имеющих хоть какое-то отношение к огню. В наше время есть лишь двое представителей Пламенной крови. Я не единственная, имеющая прямой общий ген со всеми пяти. Второй — это мой сводный брат Векс. У нас нет общих родителей, просто набор генов, роднящий с первыми пяти. Тогда же взял свое начало и Корпус, который сейчас возглавляет Сет, Первый Командир Корпуса Дракона. Корпус делится на Белых и Красных, которые возглавляем мы, Старшие Командиры, персоны, которых сейчас гоняют в хвост да в гриву. Старшое командование Корпуса напрямую подчиняется Первому Лидеру, что ставит нас вровень с четырьмя другими. Они, конечно, лидеры, и мы должны проявлять к ним уважение, но ребят! Должны ведь, но не обязаны. Так же выполняем приказы от общего решения Совета, но высказывание Маркуса-Подлюки-Итона о том, что не выполнили ЕГО приказ, заставило напрячься весь управленческий сбор города.       — Они не выполняют твои приказы, Маркус! — улыбаясь, поёт Джанин. Ну, слава матке! Мозгу компании надоело играть в игру «Мне всё до пизды». — Макс! Эрудиция настаивает на дисциплинарном взыскании, — хитро сверкая глазами, поёт блондинка, на что мы усмехаемся. Ну, как же, давайте—давайте! Дуэт Пидорасов аж заерзал на креслах в нетерпении наказания.       — За некорректно исполненный приказ, а также за дерзость Совету, назначаетесь сопровождающими на Церемонии Выбора переходников этого года! Приказ принять к исполнению! — Макс выносит нам наказание. Отдаём честь в знак того, что приказ принят к исполнению, но продолжаем выжидать, параллельно любуясь теми вытянутыми хвальниками, которые скоро пол скребанут. — Съебались с глаз в шахматном порядке! Хуём и конём! — рычит Генерал.       Как только оказались за дверьми, то уже заржали в голос. Так и оказались в Втулке на Церемонии Выбора, которая к слову…       — Да неужели! Закончили, — поднимает руки к небу Дом, благодаря всех, кого только знал и уже закуривает, двигаясь к выходу из зала. Отсалютовав пиздобратии управленцев, продвигаюсь за ним.       — Бран, ты замыкаешь! Новички, внимание! — повышаю голос в холле — Бегом!       Все срываются с места. Вот он, их первый миг свободы…