Наш личный остров

Дин был в дороге дня два, останавливаясь на ночь в отелях, чтобы Сэм не волновался. Два дня надежд и переживаний. Сможет ли он произнести вслух самые важные слова? Ответит ли Кас ему взаимностью? Конечно ответит, это же Кас. Его глаза наполнятся счастьем, от которого синева станет с примесью лазури и он бросится целовать его своими теплыми, мягкими губами, которые снятся ему каждую ночь. Но вдруг он уже забыл его? Он был так холоден, когда они прощались. Но Бобби сказал, что он плакал и Дин сам видел его разбитый вид, когда они прибыли в порт. Да, он заставил любимого человека страдать и он должен искупить свою вину. Он готов делать это всю оставшуюся жизнь, каждый день дарить ему свою нежность, заботу, любовь. То, что он считал ограниченной субстанцией, которая в любой момент может иссякнуть в нём, горело сейчас таким пламенем, что он боялся обжечься. Любовь — это неиссякаемый поток чистой энергии и если раньше он чувствовал слабый родничок, то сейчас это была огромная река. Она неслась, сметая всё на своём пути. Сомнения, страхи, ложные преграды. Он искусственно внушал себе, что нет на свете человека, который бы стал его второй половинкой, а судьба доказала ему обратное. Такой человек есть. Он бы прошёл мимо него, но судьба оказалась мудрой и устроила всё так, что им пришлось прожить вместе два месяца, которые помогли ему задержаться, почувствовать, раскрыть свой потенциал. И сейчас он сжимает руль своей детки и мчится на встречу с тем, кто заполнил всё вокруг своим светом, кто был ангелом с самого рождения и принёс ему благую весть. Грозовые тучи впереди предвещали дождь, Дин посмотрел на телефон, в котором был навигатор. До Лоуренса оставались считанные мили, когда небосвод разразился ливнем и молнии освещали его фиолетовыми вспышками. Он принял решение ехать, глупо было пережидать где-то грозу, когда до любимого человека рукой подать. Да и не смог бы он сидеть без движения, ночи в отелях выводили его из себя, если бы не они, он бы давно уже обнимал Каса. Всё произошло так быстро, что у него не хватило времени осознать и спрогнозировать финал. Крутой поворот, свет фар, слепящий и внезапный, мокрый асфальт, визг тормозов и машину сносит с дороги в кювет. Звон разбивающегося стекла и удар. Резкая боль и темнота. Последнее, что он увидел на краю своего сознания, это синие глаза, по ним он будет скучать всю свою жизнь. — Эй, Эш, ну что там? — В кошельке есть бумажка с адресом и номер телефона. — Так пробей его по базе и узнай чей он. — Да, мэм. Парень разбирал вещи потерпевшего. Телефон был разбит, в дорожной сумке были личные вещи и урна с прахом. В кошельке документы на имя Дина Винчестера и это что-то ему напоминало, но он не мог вспомнить. Он ввёл адрес в базу и крикнул начальнице: — Босс, тут написано, что по адресу живёт Кастиэль Новак. — Кастиэль, наш учитель? А как ты сказал, зовут этого парня? — она вышла из своего кабинета и встала рядом. — Дин Винчестер. — Вот чёрт. Они переглянулись, осеняемые догадкой. — Это же тот парень, у которого жил Кастиэль, когда их считали погибшими. — Сын того самого Джона Винчестера? — Да, того самого. Не везёт же этой семье в нашем городе, как проклятье какое-то. — Мне позвонить Новаку? — Нет, я сама. Она достала телефон из кармана, по иронии судьбы последний кто ей звонил, был как раз учитель Джо. Вчера девочка вела себя не очень хорошо и Кастиэль звонил ей, чтобы посоветовать не давать ребёнку сладкое, от которого у неё перевозбуждение. Она была гиперактивной после конфет и на это указал ей именно учитель, такой хороший парень. Они всем городом переживали, когда его признали мёртвым и радовались, когда он воскрес. Его история не сходила с передовиц газет почти месяц. Она лично помогала ему восстанавливать документы и сейчас в первую неделю сентября была рада, что он снова вернулся в школу. Дети, и Джо в том числе, обожали его, такого внимательного и заботливого. У неё не хватило духу рассказать дочери, что её учителя не стало и как же хорошо, что она этого не сделала. В новостях с западного побережья показали, что они спаслись, а потом ей поступил звонок с официальным подтверждением. Кастиэля встречали как национального героя, только он был так разбит и раздавлен, что совершенно не радовался. Она, как шериф взяла его под опеку, помогла и хотела расспросить, но обычно жизнерадостный и открытый парень, оказался замкнутым и лишь сухо благодарил. Она боялась, что с детьми он не сможет работать, но в первый же день он словно бы преобразился и обнимал всех детишек, с прежней счастливой улыбкой. Было уже поздно и на вызов ответили только с седьмого гудка. — Миссис Харвелл, что-то случилось? — Простите, мистер Новак, что звоню так поздно. Просто у нас тут дорожная авария и человек, который в неё попал ваш знакомый. — Энди? С ним всё в порядке? — голос звучал встревоженно и было понятно, что сон как рукой сняло. — Нет, вы не поняли. Это Дин Винчестер. Кастиэль сидел в своей комнате, на смятой постели и молча таращился куда-то в стену. Мозг отказывался воспринимать информацию и он не понимал, почему только что услышал это имя. Это сон у него такой? Дин снился ему каждую ночь с тех пор, как он вернулся. Это были тяжёлые сны, печальные. Он просыпался разбитым и очень долго приходил в себя. Шёл на кухню, варил себе крепкий кофе, чтобы изгнать чёрной жижей плохие ощущения. Но этот сон отличался от всего, что уже было. — Мистер Новак, вы в порядке? — Погодите, это не сон? — он провёл рукой по лицу и ущипнул себя за ухо, было больно. — Вот чёрт, это не сон. — К сожалению, да. Он вскочил с кровати, с силой сжимая телефон. — Что с ним? Он жив? — Жив да, но состояние критическое. Он в больнице. Вы знаете телефон его родственников? — Нет. Мы же покинули остров, а они остались там. И он должен был остаться, — мозг судорожно начал сопоставлять факты и информацию. — Вы уверенны, что это он? — Ну в документах указанно это имя, у него в бумажнике ваш адрес, и судя по тем фотографиям, что показывали в новостях, это точно он. — В какой он больнице? — парень включил свет и начал судорожно соображать, что делать. — Я пришлю к вам Эша. И сообщу его родным. Могу я дать им ваш номер на всякий случай? — Конечно. Господи, только когда дозвонитесь, разговаривайте с Сэмом или Бобби Сингером. Джессика в положении и ей нельзя волноваться. — Хорошо, мистер Новак. Эш уже в пути, — она махнула заместителю рукой и того как ветром сдуло. — Спасибо, миссис Харвелл. Он нажал отбой и с ужасом огляделся. Дин здесь, в Лоуренсе. Он лежит в больнице, после аварии в критическом состоянии. А Кас стоит столбом посредине спальни и, кажется, его мозг умер от шока. Он ударил себя по лицу и стало полегче. Так, нужно одеться. Джинсы, рубашка, свитер. Он взял телефон, ключи от квартиры и вышел из дома. Полицейская машина уже стояла внизу. Он знал Эша и пожал ему руку. — Как он? — Хреново, когда мы прибыли, там было столько крови. Машина вдребезги, он на скорости вылетел в кювет, хорошо, что водитель фуры остановился и вызвал скорую. На улице всё ещё шёл дождь, но это были слабые отголоски той бури, под которую он ложился спать. Если бы он только знал, что Дин ехал к нему. Сердце затрепетало, — он ехал в Лоуренс, он вернулся на материк. И тут же болезненно сжалось. — Зачем он ехал? Хотел поразвлекаться? Ему настолько понравился секс с геем, что он решил вернуться? Не много ли чести для простого учителя? — Ты не знал, что он едет сюда? — Нет, я не знал, что он на материке. Мы попрощались больше месяца назад и они все остались на острове. Эш украдкой посмотрел на собеседника и притормозил около больницы. — Идём, я проведу тебя в палату. Кастиэль благодарно кивнул и они оба вышли из машины. Дин был бледен, не смотря на загар. Его голова была перебинтована и он был подключён к искусственной системе вентиляции лёгких. На лице много мелких царапин, перелом левой руки. Информация до Каса долетала, как из глубокого колодца. Сотрясение мозга, искусственная кома. Он смотрел на любимого человека и молился, чтобы тот открыл глаза. Он не может умереть, нет, он ведь сейчас здесь, рядом. Как он может умереть, когда они так близко? Обида и надежда боролись в нём так сильно, что он не сразу почувствовал, что в кармане джинсов зазвонил телефон, он посмотрел, номер не знакомый. — Алло? — Кас? — Сэм. — Кас, это правда? Дин попал в аварию? — Да, Сэм. Я сейчас смотрю на него. — Вот дерьмо, я же говорил ему, чтобы он летел на самолёте. Но он боится летать. Мой брат, боится летать и теперь он попал в аварию, чёрт побери. — Сэм, успокойся. — Как он? — Сейчас в коме. — Вот дерьмо. Кас, он ехал к тебе. — Я понимаю. — Я вылетаю первым же рейсом, я и Бобби. Джессике я пока не сказал. Не знаю, как ей такое сказать. Мне страшно, Кас. — Всё будет хорошо, Сэм. У нас отличная больница. Он сейчас в стабильном состоянии. У него перелом левой руки и травма черепа, но врач сказал, что операция прошла успешно. Он в коме, но это скорее вынужденная мера. — Вот ведь ирония, Кас. Снова травма головы и снова операция. У него чуть дрогнули уголки губ. — Видимо, нам суждено встречаться именно так. — Я буду утром, Кас. Ты побудешь с ним? — Конечно, я никуда от него не уйду, Сэм. — Спасибо, Кас. До встречи. — До встречи. Он взял стул и сел около койки, осторожно, одними пальцами взял Дина за руку и судорожно вздохнул, рука была такой холодной. — Дин, если бы ты только знал, как я страдал без тебя. Губы поцеловали холодные костяшки и по щеке пробежала слезинка, он даже не пытался её спрятать. Ему не от кого было прятаться. *** Сэм влетел в палату, как ураган. Бобби задержался в коридоре, чтобы переговорить с доктором Гейнс. — Привет, Кас. Парень встал и попал в крепкие объятья Винчестера-младшего. Именно таким он и запомнил его перед отплытием. — Привет, Сэм. — Он выглядит ужасно. — Скоро его отключат от аппарата, доктор Гейнс прогнозирует положительную тенденцию, у него не сильно пострадал мозг. — Я не сказал Джессике. Мы фактически сбежали от них с Джоди, пока они спали. — Я понимаю, Сэм. Вы заберёте его? — Нет, не сейчас. Вряд ли его стоит перевозить в таком состоянии. Как ты тут? — Нормально. Восстановил документы, снова работаю. — Я должен кое-что сказать тебе, о Дине. Кастиэль посмотрел на Сэма и кивнул головой. — Он упрямый идиот, он всю жизнь занимался самоуничтожением и я не знаю почему. Он вбил себе в голову, что не достоит любви. А после поступка Беллы так вообще решил, что нет никого на свете, кто бы был для него второй половинкой. Но потом появился ты и всё изменилось. — Это не совсем так, Сэм, — Кастиэль покачал головой и отвернулся, чтобы скрыть навернувшиеся от обиды слёзы. — Что ты имеешь в виду? — Я знаю его отношение ко мне. Сэм растерянно смотрел на затылок: — И что это за отношение? — Я — шлюха. Он попользовался мной и всё. Сэм резко развернул его к себе лицом и с удивлением посмотрел в глаза: — С чего такие мысли? Это совсем не так. — Я слышал его разговор с Джессикой, когда приплыли военные. Хотел поговорить с ним, сказать о своих чувствах и о том, чтобы он уплыл со мной. А услышал, что я удачно оказался геем, как раз тогда, когда ему захотелось секса. — О, Господи, Кас. Ты что-то не так понял, я уверен. Джесс не говорила мне ничего такого, а поверь, мы обсуждаем вас каждый день. Он любит тебя, Кас. Синие глаза распахнулись с сомнением и надеждой. — Чёрт, я не должен был говорить это за него, но поверь мне. Он думал, что не нужен тебе. Что он очередной парень, которого ты снял для удовольствия. И старался получить его, глуша свои чувства к тебе. — Мы два идиота? — Видимо, так. Потому, что все вокруг видели, что с вами происходит. Все кроме вас самих. — Мне нужно, чтобы он сам сказал это. — Конечно, Кас. Как только он очнётся, он скажет. Он ведь для этого и ехал сюда. — Мне придётся сейчас уйти, скоро детей начнут приводить в класс. — Ты будешь работать? — Конечно, Сэм. Я ведь ради этого вернулся сюда. — Ты придёшь после работы? — Да, заеду домой, переодеться и приеду. Сэм кивнул, ещё раз сжал в объятьях и отпустил, усаживаясь на стул около постели Дина. Кастиэль тихо вышел из палаты. В коридоре он попал в крепкие объятья Бобби. — Ну как ты тут, парень? — Да не очень хорошо, если честно. — Ну, я старался, как мог. Вытащил этого балбеса с острова. Кто ж знал, что старушка Импала нас так подведёт. — Спасибо, Бобби. — Иди, отдохни. Мы тебя сменим. — Да, конечно. На улице он вдохнул прохладный воздух, он любил осень и её начало, в Лоуренсе медленно начинали желтеть листья и по утрам становилось прохладно, но ещё не так морозно, как в конце октября. Он пошёл к дороге, надеясь, поймать такси. Внутри боролось столько чувств и эмоций, что он не выдержал и достал телефон. — Алло, Касси, какого хрена так рано? — Привет, Бальт. Нужно поговорить. — Снова Дин приснился? — Снова Дин, да. Только не приснился. — В каком смысле? — Он в Лоуренсе. — Ох, нихуя ж себе. Он практически почувствовал, как брат подскочил на постели и услышал его причитания. — Белла, Белла, проснись, солнце моё, я не смогу слушать это один. — Бальт, Бальт. Бальтазар! — он рявкнул в трубку и услышал, как телефон у брата выпал из рук. Послышалась возня и голос Беллы, который сонно спрашивал какого чёрта. — Он приехал к тебе? Ты его уже трахнул? — Чёрт, Бальт, ты точно озабоченный ублюдок. Он не доехал. — В каком смысле? Кастиэль тяжело вздохнул и поднял руку, тормозя такси. — Школа, пожалуйста, — потом вернулся к разговору с братом. Там окончательно проснулась Белла и он знал, что его поставили на громкую связь. — Он ехал сюда и попал в аварию. Мне позвонила шериф Харвелл ночью, он в коме. Сэм и Бобби уже здесь. — Святое дерьмо, — Бальтазар выругался и заботливо поинтересовался. — Как ты? — Очень хреново, Бальт. — Слушай, ну он хотя бы не такой мудак, как я думал. Он припёрся с этого своего острова и ехал к тебе. — Да, Сэм сказал, что он любит меня. — О, да. Я готов зацеловать этого лося. В общем так. Не раскисать и не унывать, ясно? Мы прилетим сегодня же. — Не стоит, Бальт. Он в коме. — Ты, я смотрю, тоже. Мы прилетим, я сказал. Кас доехал до школы и, расплатившись с водителем, вышел. Только сейчас он понял, что у него нет никакого материала для работы и он вообще пришёл в обычной одежде. Он вздохнул и пошёл к центральному входу, где его уже ждала озадаченная Мэг. — Хорошо. У меня скоро начнётся рабочий день. После этого поеду домой, а потом в больницу. — Отлично, встретимся у тебя. И Кас, — он даже напрягся, брат очень редко называл его этим сокращением. — Он любит тебя, это самое главное, слышишь? Он придёт в себя и всё будет отлично. Я сам куплю вам вагон смазки. — Он услышал, как Белла врезала его брату и прошептала: «Прекрати смущать его, идиот». — Я люблю тебя, братишка. — Я тоже люблю, тебя, Бальт. Привет, Белла. И ударь его посильнее, от меня. — Привет, Кас. Запросто. До встречи. — До встречи. Он сложил телефон и посмотрел на подругу. — Привет, Мэг. — Кларенс, что за маскарад? — У меня тут проблема ночью образовалась. — И ты решил забить на свои сексуальные костюмчики с жилетками, а так же белые рубашки и сексуальные запонки? — Когда ты так говоришь, я чувствую себя секси. — Ты и есть секси, ангелок. Так, что за проблема? — Дин попал в больницу. Мэг затормозила в пустом коридоре и посмотрела на него с недоумением. — Тот самый Дин? Тот самый Дин Винчестер? Мистер зеленые глаза, мистер талант, мистер лучше всех и мистер конченный мудак? — Сколько эпитетов, Мэг. — Это я ещё половину забыла. Так ты про него? — Да. Дин вернулся на материк и ехал сюда, но не доехал. Он попал в аварию и сейчас лежит в коме. — Блядь, а вот это совсем хреново. Хотя если бы он доехал сюда, то один хрен попал бы в кому, потому что я бы избила его. — Он ехал ко мне, Мэг. — Что, осознал, что ты секси и без тебя жизнь не мила? — они продолжили путь и она пошло улыбнулась ему. — Боже, Кларенс, ты такой милый, когда смущаешься. — Я боюсь за него. — Всё будет хорошо, он выкарабкается, такие как он всегда выживают. — Какие? — Мудаки. — Мэг, пожалуйста. Ты его совсем не знаешь. — Я знаю, что он с тобой сделал. Ты был разбит на кусочки, у меня и Чарли вышел весь скотч, пока мы собирали тебя, как пазл и склеивали. И я уверена, что так и не собрали до конца. У меня руки чешутся набить ему морду, за то, что он сказал о тебе. — Сэм сказал, что я всё не так понял. — Его брат? — Да, они с Бобби прилетели сюда. Он сказал, что Дин меня любит. — И ты, конечно же, растаял. Кас, так нельзя. — Можно, я люблю его. Мэг довела его до класса и хмуро посмотрела в глаза. — Я тоже люблю тебя, долбаный ты ангел. И я порву горло кому угодно за тебя, а ему тем более. Сейчас он может и в коме, но если он очнётся и обидит тебя, то тут его и закопают. Кас с улыбкой обнял её и погладил по спине. — С тобой мне ничего не страшно, Мастерс. — Вот и ему это передай. Ладно, отпусти меня. Не дай Бог, кто увидит и подумает, что у меня есть сердце. Он со смехом отпустил её и она пошла в свой класс, двумя этажами выше. С той стороны откуда они пришли, приближался первый ребёнок. Бен бежал к нему со всех ног и кричал, что он всех обогнал. — Я первый, мистер Новак? — Да. — Ура, я снова первый. Спасибо, мам, — он повернулся к женщине и послал ей воздушный поцелуй. Они с учителем улыбнулись и кивнули друг другу. За Беном спешили Гарт и Люси. Кастиэль нажал на ручку двери и распахнул её. Сегодня у них будет свободный день, он слишком устал. *** Бальтазар сидел на кухне и пил чай. — Привет, а где Белла? — Ну, мы решили, что её присутствие сейчас только смутит тебя и его семью. Как ты? — Устал. Брат налил кипяток в пустую чашку и бросил туда пакетик чая. Жестом приглашая его сесть напротив. — Как он? — Без изменений. Сэм звонил мне сейчас, сказал, что пришлось рассказать всё Джоди, а та сообщила Джессике. Они скоро прилетят сюда. — Прям семейный сбор в Лоуренсе, может стоило и мне захватить отца и Анну? — Не язви, Бальт. Я не просил тебя мчаться сюда. — Я помню. Когда дело касается Винчестера, ты воспринимаешь меня в штыки. Я уже ревную, между прочим. — Не драматизируй, это неправда. — Правда. Он сломал моего маленького братишку. И если бы он не был в коме, то я бы ему башку оторвал. — Вам с Мэг пора создать свой клуб. — О, нет, не упоминай при мне Мастерс. Она дикая. — Но она любит меня и хочет убить Дина. — Все кто тебя знает, хотят убить Дина. Бальтазар провёл пальцами по его руке и вздохнул. — Что будешь делать? — Ждать. — Знаешь, я рад, что он вернулся. И надеюсь, что его брат смог пробиться сквозь его тупость, потому что только идиот мог отпустить тебя. Ты самый лучший и ты заслуживаешь самого лучшего. — Он лучше всех, Бальт. — Он считал тебя шлюхой. Кастиэль вздрогнул. — Сэм сказал, что это не так. Я услышал только часть разговора и, возможно, сделал неправильные выводы. Он бы не приехал сюда только ради секса. — Хорошо, чтобы это было правдой, Касси. Потому, что если он вновь обидит тебя, то ему будет очень плохо. Я позабочусь об этом. — Я знаю. Люблю тебя. — И я тебя. И я рад, что он вернулся. Вы отличная пара идиотов. Предлагаю на свадьбу одеть вас клоунами. — У Сэма фобия на клоунов. Бальтазар закатил глаза и Кас улыбнулся. В больницу они пошли вместе, ему нужна была поддержка после трудного дня, а брат всё равно бы не отпустил его одного. *** Он попал в объятья Джессики, а потом Джоди. Бальтазар очень удивился, когда и его тепло обняли. — Мы так скучали по вам, мальчики. — Эм, мы тоже, мэм, — Бальтазар был смущен такому тёплому приёму, он думал, что придётся защищаться, а его, кажется, принимали такого, как он есть. — Его отключили от вентиляции лёгких, он сам дышит. Сказали, что это отличная новость. Не считая перелома руки и раны на голове, он полностью в порядке. Сэм поглядывал в сторону палаты и был немного нервным. — Вы тут ели вообще? — Да, в кафе. — Предлагаю сходить в приличный ресторан, — Бальтазар улыбнулся. — От нас тут мало, что зависит сейчас, а вот Касси хотел бы, побыть с Дином наедине, пару часов. Да, братишка? Кастиэль смущённо улыбнулся, но все всё прекрасно понимали. — Я бы съел, что-нибудь горячее, — Бобби первым поддержал предложение и Бальтазар, как добросердечный хозяин повёл всех из больницы, не забыв подмигнуть Касу. Он зашёл в палату. Дин был подключён к аппарату, отсчитывающему его пульс, и капельнице. Кас придвинул стул и сел рядом, взял его за руку и погладил пальцами по прохладной коже. — Привет, детка. Скучал по тебе. Он всматривался в любимое лицо и шептал ему нежные глупости. Хотя бы вот так высказать ему свои чувства, рассказать, как ему было плохо. Пообещать быть всегда рядом. Он целовал его пальцы и раскрытую ладонь, это всё, что он мог разрешить себе сейчас. Он старался не плакать, потому что не хотел выглядеть жалким, когда все вернутся. Бальтазар улетел на следующий день, сказав, что будет звонить каждый день. И он будет. Кастиэль с нежностью обнял его на прощание. — Всё будет хорошо, Бальт. Ему намного лучше, врач сказал, что прогноз очень хороший. — Не загоняй себя, Кастиэль. Не забывай есть и спать, мёртвый ты ему ничем не поможешь. — Я знаю. Позвони, как долетишь. — Конечно, — тёплый поцелуй в щёку и брат вышел из квартиры. Теперь можно и к Дину поехать. Все остались в Лоуренсе, сняв два номера в лучшей гостинице. Бобби пару раз уже шуганул местных репортёров, жаждущих взять интервью у Сэма. Новость о том, что Дин Винчестер попал в больницу, а около его постели сидит Кастиэль Новак, обросли слухами в первый же день. Но в Лоуренсе были очень воспитанные журналисты и они стали докучать только на второй. Кастиэль накинул капюшон на голову и вышел на улицу. Может, его не заметят и он проскользнёт в больницу без шумихи. Она и так надоела ему с момента возвращения. Хорошо, что Бальтазар отгонял репортёров на побережье, там они были просто как пираньи. Некоторые даже сюда притащились. Глупые вопросы, попытки влезть в частную жизнь. От воспоминаний стало противно. Он поймал такси и через десять минут был в больнице. Его попытались окрикнуть, но он уже входил в закрытое отделение, куда посторонним не было доступа. Сэм ждал его около палаты. — Девушки уехали в гостиницу, а Бобби занимается перевозкой Импалы. Намерен восстановить её. — Думаешь, Дин когда-нибудь сядет за руль этой машины? — Шутишь? Да, он первым делом, как очнётся, спросит, как его детка. Кас слегка покраснел, ведь это он так называет Дина. — Ты бы знал, как он её любит, как божество какое-то. — Он что-то такое рассказывал, но я не разбираюсь в машинах. — Вот увидишь, он будет восстанавливать её с Бобби. Так уже было. Сэм замолчал и внимательно посмотрел на собеседника: — Ты хоть спал? — Да. Бальт заставил принять снотворное, еле успел на работу. — Не сиди там долго, ладно? Я понимаю, что тебе хочется быть рядом, когда он очнётся, но нужно жить в своём обычном режиме. От нас сейчас мало что зависит, всё зависит от него. А он сильный. И он стремится к тебе, значит скоро очнётся. — Спасибо, Сэм. Я рад, что именно ты говоришь мне всё это, что принял наши чувства. Сэм фыркнул: — Принял. Да я первый их и заметил. Может у меня и была какая-то ревность по отношению к тебе, но это не значит, что я не видел, что между вами происходит. Я рад, что это ты, Кас. Тот, кто заставил его поверить в любовь, потому что раньше он вообще не верил, что достоин её. Кастиэль смущённо улыбнулся и Сэм пошёл по коридору на выход. У него снова было пару часов наедине с Дином. Он рассказывал ему, как прошёл день и что Люси теперь рисует цветных рыбок. *** Свет. Было больно. Мысль. Да, он может мыслить. Пустота наполнялась звуками, ощущениями и мыслями. Каждое мгновение появлялись новые слова, которые занимали своё место в сознании. Быстрый пазл, точки вставали куда нужно. Он человек. Он лежит. Ему больно, потому что ярко светит свет и он моргает. Раз, два. И вот он открывает глаза, он смотрит и видит какое-то помещение, белые стены, окно и свет. Рука, кто-то держит его за руку и он переводит взгляд направо. На его руке лежит голова, какой-то человек сидит на стуле и спит, сжимая его за руку. Вторая рука в гипсе. Он пытается пошевелиться и забирает руку. Человек просыпается, поднимает голову и смотрит на него встревоженными, синими глазами. Волосы в полном беспорядке, на лице отпечатки после сна и он настолько нелеп, что хочется улыбнуться. Кто он? — Дин! Господи, ты очнулся, Дин. Эти слова. Он понимает их, в целом. Но не понимает, почему слышит их. — Дин? Мужчина с голубыми глазами странно смотрит на него. А интересно кто он? — Ты кто? — Дин, ты пугаешь меня. Ты не помнишь кто я? — Нет. А кто я? В синих глазах начинают собираться слёзы, это не хорошо. Это не правильно, он мужчина, а мужчины не плачут. Он откуда-то это знает. — Ты, Дин Винчестер. Погоди, я позову врача. Мужчина вскакивает и уходит. — Я, Дин, кто? Помимо врача в палату врываются и другие люди. Какой-то высокий парень, две женщины, одна помоложе, друга старше, ещё мужчина в возрасте и снова этот парень. — Господи, Дин. Слава Богу, — высокий хочет ринуться к нему, но врач опережает. Он подошёл к койке и велел следить за фонариком, потрогал пульс, посмотрел на приборы слева. — Мистер Винчестер. Меня зовут доктор Гейнс. Вы знаете кто эти люди? — Нет, — громкий вздох от всех них. Женщины поддерживают друг друга, а мужчина постарше хмурится. Парень, который спал тут, кажется, расстроен больше их всех. У него какой-то болезненный взгляд, Дину неприятно видеть это. — Вы знаете кто вы? — Нет. — Что вы помните? Секундное промедление. — Да, кажется, ничего. Все смотрят на него с жалостью и ужасом, он знает эти чувства. Он знает, что дважды два — четыре, что он хочет есть, что вот эта штука на голове старика это бейсболка, а глаза у парня настолько синие, что их можно сравнить с небом или океаном. Но он не помнит кто эти люди. — Амнезия. — Дин, — самый высокий парень подходит ближе и садится на край постели. — Меня зовут Сэм и я твой брат. Ты понимаешь значение этого слова? — Да, это значит, что у нас одни родители. Это они? — он показывает глазами на женщину и мужчину в возрасте. — Нет, но они наша семья. Это Джоди и Бобби Сингер. А это Джессика, моя жена. А это, — Сэм показывает на парня рукой. — Это Кастиэль. — Он тоже наш брат? — Нет, — Сэм запинается и смотрит на парня, потом переводит взгляд на него. — Он наш друг. — Понятно. Он спал здесь, значит он хороший друг? Все смущенно переглядываются, а у парня такое лицо, что сейчас заплачет и он кусает губы. — Да, Дин. Он очень хороший друг. — Мистер Винчестер, на два слова, — врач обращается к высокому и просит остальных тоже выйти. — Ему нужен покой, слишком много информации. Последним выходит голубоглазый, он хочет остаться, это видно по нему, но Дин не хочет этого. Он не знает почему, но что-то в этом парне настораживает его. И когда за людьми закрывается дверь, он расслабляется и проваливается в сон. Ему ничего не снится, только мягкий свет. Когда он проснулся, ему принесли еду и больничную утку. Он знает для чего она, но качает головой. — Я в состоянии сходить в туалет сам. — Но доктор не разрешал вам вставать. — Бывает. Он откидывает одеяло и пытается сесть. Медсестра смотрит на дверь и нервничает. — Мистер Винчестер, мне попадёт, если вы поранитесь. — Не попадёт, крошка. Я не поранюсь. Он уверен в своих силах и он, хоть и с трудом, но садится на кровати. На нём эта дурацкая тряпка, что одевают в больнице. Он знает, что под ней он голый и его это не смущает. Отчего-то он знает, что нравится этой медсестре. Левая рука в гипсе, но ему хватит и правой. — Поможешь мне немного, крошка? Она кивает и помогает ему встать, держа за талию. Дин хватается за стойку с капельницей и встаёт. Голова немного кружится, но он успешно добирается до туалета, где остаётся один. Он помнит всё это, он даже знает, что такое амнезия. Временная потеря памяти. А раз временная, то не стоит переживать. Вспомнит рано или поздно. Он справляет нужду и умывается. Над раковиной висит зеркало и он рассматривает себя. А он красивый. Даже эта повязка на голове не делает его менее привлекательным. Россыпь веснушек на загорелом лице, зелёные глаза, красивый изгиб губ, даже небритость ему идёт. Что ж ему повезло, он мог очнуться в теле какого-нибудь уродца. Он возвращается в палату и уверенно доходит до койки. Медсестра заливается краской, когда он демонстрирует ей свой зад. А она хорошенькая, можно будет пригласить её на ужин. Или угостить её этим желе? Он знает, что делать с такими хорошенькими, он вполне уверен, что до амнезии у него было много секса. А сейчас ему даже интересно насколько это будет круто. Словно бы он снова девственник и это интригует. В палату вошёл врач, что-то говорил про лечение, про его самочувствие, про то, что память восстановится. Он и сам знал. Он сразу понял, что у него есть базовый набор знаний. Всё самое необходимое тут же всплывало в памяти. Чего он не помнил так это своей семьи, своего статуса и того, есть ли у него в наличии презервативы, потому что медсестра нравилась ему всё больше и больше. — Привет, Дин. К тебе можно? — Кастиэль неуверенно появился на пороге палаты вечером, на нём был строгий костюм с жилеткой и Дину показалось, что не хватает карманных часов. — Да, конечно. — Я принес тебе кое-что, — он вытащил руку из-за спины и продемонстрировал бумажный пакет, затем вошёл и закрыл дверь. Дин заинтересованно вытянул шею. Парень был спокоен и вроде бы не собирался плакать, это радовало. Рука посетителя исчезла в пакете и тут же появилась, держа ланч бокс. — О, пирог? — Да, твой любимый. Врач сказал, что нужно потихоньку напоминать тебе о мелочах. Он придвинул столик и поставил на него коробочку, потом достал из пакета завернутую в салфетку вилку и вручил её Дину. Тот уже открыл ланч бокс и втянул носом аромат. — М-м-м, яблочный. Он с жадностью накинулся на него и с урчанием начал есть. — Господи, как же вкусно. Здешняя еда просто отстой. — Я знаю. Кас сел на стул и с умилением смотрел, как Дин ест, тот ни капли не смущаясь, уминал пирог, облизываясь и довольно урча. — Спасибо, ты точно очень хороший друг. Кстати, напомни, как тебя зовут? — Кастиэль, но ты зовешь меня Кас. — О, отлично, так намного удобнее. Извини, что не запомнил. — Не страшно, у тебя и так есть, что запоминать. — Интересное имя, чувак. Необычное. — А ты знаешь какие бывают обычные имена? — Ну да. Дин, Сэм, Бобби. Вполне себе обычные. У меня имеется базовый набор знаний, как я уже понял. Я умею говорить, ходить, есть. Я знаю, как называется большинство вещей. И я знаю, что твоё имя не типичное. — Мама назвала меня в честь ангела. Дин посмотрел на собеседника и снова обратил внимание, что у него глаза чудесного цвета. — Ты не похож на ангела. — Вот как? Почему же? — разговор похоже забавлял его и он откинулся на спинку стула. — Не знаю, ангелы светленькие, ходят в белых одеждах и у них крылья. А в этом костюме, с чёрными волосами, ты скорее на демона похож. Кастиэль улыбнулся. — Что ж, стереотипы ты не растерял. Но я и не настаиваю. Для мамы я был ангелом. — А не знаешь, где моя мама? Кастиэль заметно смутился. — Она умерла. Давно. — А отец? — И он умер, два с половиной года назад. — Понятно. Я не стал спрашивать брата, не знаю почему, — Дин посмотрел на свои руки, потом на крошки и вилку. — Это грустно. Я не помню их, но внутри стало тоскливо. — Так и должно быть. Они самые близкие тебе люди. Но у тебя есть Сэм. И Джессика, а так же Бобби и Джоди. Они твоя семья. — Джессика беременна. Я заметил живот. — Да. Кастиэль смотрел, не отводя взгляда, и Дина это стало смущать. — Значит, скоро в нашей семье станет на одного члена больше. — Да. Им сказали, что это девочка. — А у тебя большая семья? — Отец, брат и сестра. Брат скоро женится. — Мамы тоже нет? — Нет, она давно умерла. — Мне жаль. — Мне тоже. И знаешь. Я помню, что ты не помнишь, но у меня стойкое дежавю. Мы познакомились практически точно так же. Только на больничной койке лежал я, а вот разговор практически тот же самый. Мы разговаривали о наших семьях. Дин ухмыльнулся и посмотрел ему в глаза. — Чудно, наверное, разговаривать с другом, который ни хрена не помнит? — Не чуднее, чем разговаривать с парнем, который помнит всё. — Туше, приятель. — Тебе принести что-нибудь ещё? Воды? — Нет, спасибо. Дин перевёл взгляд на помещение, он не знал, как продолжить разговор. Только что у них была очень спокойная беседа, хоть и на грустную тему, но сейчас он не знал, о чём говорить. — Если у тебя есть какие-то вопросы, то ты можешь задать их. Я постараюсь ответить на то, что знаю. Скоро придёт Сэм, он сейчас у врача, а Джессику отвезли в гостиницу. — В гостиницу? Мы не живём здесь? — Нет. Вы здесь жили в детстве, но сейчас живёте в Вирджинии. А здесь живу я. — Мы приехали к тебе в гости? Кастиэль печально улыбнулся и тут же стал серьёзным. — Можно и так сказать. Приехал ты. Точнее ты хотел, но попал в аварию. — Оу. А вот это хреново, да? — Да. Прости, это всё с тобой из-за меня. — Почему? — У нас было недопонимание в прошлом и ты ехал сюда, спешил, не смотря на плохие погодные условия. — А ты смелый парень, мне это нравится. — Что, прости? — Ну, знаешь ли. Признаться в том, что виноват в моей амнезии, сломанной руке и вот этом, — он ткнул пальцем в повязку на голове. — Это смело. Я ведь могу сейчас послать тебя и запретить приходить. — Можешь, но я всегда был честен с тобой и не хочу врать именно сейчас. Итак, ты хочешь выгнать меня? — он так чудно наклонил голову и пронзил его своими синими глазами, что стало даже неловко. — Да вроде бы нет, ты принес мне пирог. Вкусный. Кастиэль улыбнулся, тепло и даже нежно. — Хорошо, что в таких мелочах ты всё тот же. — Похоже, мне придётся узнать о себе много нового, точнее старого. — Это необычно, но думаю будет увлекательно. Сэм заглянул в палату через полчаса. Врач построил обнадёживающий прогноз. Дин пришёл в себя через неделю после аварии и даже амнезия не давала повода для волнения. Как выразился Бобби, на Дине всё заживало как на собаке. Он застал у брата Каса. Тот каждый день после работы приходил в больницу. Джессика и Джоди прилетели на следующий день и они с Бобби получили нагоняй, что не разбудили их. Джесс рассказала Касу о своём разговоре с Дином, о том, что тот пытался убедить её, но не говорил ничего плохого. — Он боялся, что не достоин тебя. Перевёл всё в плотские отношения, что мол это только секс. Ему трудно было, что он так привязался к тебе. Но поверь, мы знаем его, он ни с кем не вел себя так, как с тобой. Даже с Беллой, хотя и хотел жениться на ней. Просто он очень замкнутый. Вроде бы кажется, что он живёт с душой нараспашку, что он рубаха-парень, но по сути он весь в себе. Переживает, страдает, занимается самобичеванием. Но с тобой он стал другим. — Спасибо, Джесс. Чувствую себя подростком, когда ты всё мне объяснила. Но я тоже боялся. Я таких чувств никогда ни к кому не испытывал. Он не первый парень в моей жизни, в которого я влюбился. Но, кажется, первый кого я по-настоящему люблю. — Всё будет хорошо, Кас. Он вспомнит и вы будете вместе. Вот увидишь. — Спасибо, я надеюсь. *** Было скучно, невыносимо и он попросил принести ему бумагу и карандаши. По телевизору шла какая-то муть и он, поглядывая одним глазом, принялся рисовать. Это был стол напротив и ваза с цветами. Дин ухмыльнулся, получалось более, чем прилично, рука сама творила рисунок. Левой в гипсе он придерживал листок и закусив кончик языка, выводил линии на белой бумаге. Это вносило в его состояние порядок и умиротворение. Он не пытался сейчас заполнить свою память какими-то воспоминаниями, он заполнял пустоту рисунком и это получалось у него без особых усилий. Это радовало его. Он увлёкся, изрисовал несколько листов. Приборы рядом с ним, окно палаты, стул. Потом вспомнил того, кто часто сидел на этом стуле и взялся рисовать своего вечернего посетителя. Днём с ним всегда были брат с женой и вторая пара, а вечером к нему приходил Кастиэль. Он не знал почему. Дружба дружбой, но тратить несколько часов в день на разговоры было странно. Хотя, может, у них это норма? Он ведь не помнит. Частенько заходила симпатичная медсестра и он с помощью Сэма отправил ей букет цветов. Она была более, чем в восторге. И он в который раз озадачился наличием презервативов. Нужно попросить Каса их ему купить. С дамочкой намечался прогресс. — Ты заберешь его, Сэм? — Да, Кас. Прости. — Я понимаю. — Слушай, мне страшно за брата и мне жаль, что у него амнезия. Но там дом, там больше шансов, что он вспомнит. Джесс спасла его альбом с рисунками, у меня есть фотографии и видео, уверен, что это поможет ему. — Я надеюсь на это, как и на то, что вы не проклинаете меня за всё, что случилось. — Эй, чувак. Никто тебя не проклинает. Ты чего? Он должен был ещё на острове рассказать тебе о своих чувствах, но упёрся, как баран. Вот вспомнит и расскажет. — Спасибо, Сэм. — Кас, послушай. Я хочу предложить тебе поехать с нами. — Я не могу Сэм, у меня работа. Я не могу бросить детей. — Понимаю. Но ты можешь приезжать к нам на выходные и каникулы. Я оплачу перелёты. Кастиэль с укором посмотрел на собеседника: — Сэм, я в состоянии оплатить перелёты сам. Я живу на зарплату учителя, но это не значит, что у меня нет денег. — О, да. Прости, я совсем забыл. — Спасибо, Сэм, за приглашение. Это очень многое значит для меня. — Кас, только не раскисай, прошу тебя. Он всё тот же Дин и скоро он вернётся к нам. Кастиэль кивнул головой и проглотил слёзы, его брату совершенно ни к чему знать, что три дня назад он застукал, как Дин трахал медсестру у себя в палате. А перед этим он просил его купить презервативы и Кас купил. Ему хотелось умереть после этого, но он не имел права препятствовать Дину. А Дину снова нравились только женщины. Они не сказали ему про отношения, чтобы не шокировать, не пугать его. У него и так перебор по поступающей информации, по вечерам он всегда пил снотворное и у него болела голова. И Кастиэль не лез к нему со своими чувствами. Сейчас это был другой Дин.