Наш личный остров

Дин сладко потянулся и открыл глаза. Ему определённо всё это нравилось. Огромный особняк на берегу океана, дорогие машины, личный самолёт. Хотя вот в самолёте ему ничего не понравилось, он еле пережил перелёт и поклялся себе, что больше никогда не сядет в эту штуковину. Сэм ржал, как придурок и сказал, что надеялся, что эта фобия пропала, но видимо очень многие его привычки и навыки остались с ним. Он любил пироги, умел рисовать, боялся летать, обожал секс и тащился от громкой рок-музыки. Его привезли домой после трёх недель в больнице. Врачи хотели и дольше его там продержать, но, слава Богу, Сэм поддался на уговоры. В больнице было не плохо с одной стороны, был лёгкий и доступный секс. Но с другой стороны, медсестра начинала намекать на длительные отношения, а это не входило в его планы. Воспоминания оседали в его пустой памяти. И самым большим воспоминаем был парень с синими глазами. Он приходил каждый вечер, а в выходные торчал с ним до неприличия долго. Видимо Дин был ему хорошим другом, раз он уделял ему столько времени. — Эй, чувак. — Да, Дин? — Кастиэль достал из пакета ланч-бокс и поставил перед Дином. Он таскал ему пироги каждый день и каждый день разные. Сегодня был грушевый. — А давно мы знакомы? — Не очень. Мы познакомились в начале лета. — Это и правда не очень, всего месяца четыре? — Да. — Но крепко подружились, раз ты тратишь на меня всё своё время. — Ты спас мне жизнь, — Кастиэль ответил так просто и поднял на него свои огромные, синие глаза. Дину захотелось рассмотреть их до всех крапинок и нарисовать маслом, они просто чудесные. Но он не стал говорить об этом, а спросил: — Вот как? Расскажешь? — Конечно, это увлекательная история. Если бы я умел хорошо писать, то написал бы рассказ. — А ты умеешь не хорошо? — Ты уловил суть, — Кас подмигнул ему и сел в кресло. — Итак, у нас вечер воспоминаний, ешь пирог, чай тоже вкусный, с бергамотом. — М-м-м, мне нравится. — Ты любишь такой, как и я. Дин отхлебнул горячего напитка и отломил кусочек пирога. Он уже полюбил эти вечера, в них было что-то уютное, что-то резко контрастирующее с белизной палаты и официальной одеждой врачей и медсестёр. Днём с ним была его семья, Сэм и Джесс приезжали на час или два, в зависимости от самочувствия девушки. Дин даже пару раз трогал её живот и ей это было приятно. Он осознавал, что там внутри новая жизнь, кровная связь ощущалась им не как пустой звук, хотя он и не помнил этих людей. Но даже отношения с Джоди и Бобби были у него более, чем хорошие. Он уже знал, что Сингер старый друг их отца, который помогал ему растить парней после смерти мамы. И что с Джоди они очень любят друг друга, хотя этот сварливый старик и старался не показывать своих чувств. Он постоянно называл его «балбесом» и хмурился, но с такой теплотой, что он каждый раз улыбается ему. Он рассказал, что придётся повозиться с машиной, но он уже отправил её домой и ищет запчасти в интернете. Видимо машина была дорога им обоим. Дома его ждало очень много информации и каждый вечер он старался провести в своей комнате, усваивая поток мыслей и приводя их в порядок. Первым делом его познакомили с конём, который, казалось, хотел разнести стойло, так он ржал и рвался. Дин немного испугался, но Сэм успокоил, сказал, что лошадка просто рада видеть своего хозяина. Он погладил его по морде и конь сразу же успокоился. Так чудно, он ведь даже не помнит его, а лошадь льнёт к нему. — Хаос любит только тебя, Дин. Ты занимался конным поло со старших классов, даже был капитаном команды. А когда мы жили на острове, то решил завести домашнего питомца, в своём стиле. — Ничего себе. Он крутой. — Ты бы погулял с ним по парку, а то он совсем застоялся в стойле. — Эм, хорошо. Первое волнение улеглось и Дин отметил про себя, что знает, как обращаться с этой зверюгой. Специально нанятый для Хаоса рабочий, помог вывести коня из стойла и они, не спеша, пошли на улицу. Хаос потёрся мордой о его плечо и зашелестел губами. — Всё хорошо, малыш. Мы снова подружимся. Вот увидишь. Сэм улыбнулся, в этот момент Дин был как всегда, разговаривал со своим конём и успокаивал его голосом. Они гуляли больше часа, Хаос щипал траву, а Дин разглядывал океан и крутой обрыв под ногами. Это место ему понравилось, было завораживающе приятно смотреть, как волны разбиваются о крутой берег и откатывают назад. Сила и бессилие в одной точке мироздания. И ему это нравилось. Он вернул Хаоса в стойло и погладил его между глаз. — Завтра ещё погуляем, малыш. За ужином он слушал, какие запчасти нужно заменить в машине и что Бобби уже достал какие-то особые свечи в интернете. Машина стояла в их гараже, разобранная, покорёженная и Бобби предлагал помочь ему в восстановлении. Он согласился. Заниматься бездельем ему ещё в больнице надоело, а постоянно рисовать утомляло уже. Джессика поглаживала себя по животу и шептала: — Тише, тише, маленькая. Что-то она сегодня разошлась не на шутку. Весь вечер пинается. Сэм присел около жены на корточки и нежно провёл рукой по уже хорошо округлившемуся пузику, ловя движения ребёнка. — Наверное, будет у нас балериной. — Или будет такая же неуклюжая, как ты в детстве. Не удивлюсь, если она сейчас просто подскользнулась во сне. Джессика шутливо растрепала волосы мужа и тот поцеловал её в живот. — Она точно будет такая же красивая, как и ты. И беленькая. — Вы уже думали, как назовёте? — Джоди начала убирать со стола тарелки. — Думали. Так много имён. — Я выбрал Викторию. — А мне нравится Элизабет. — Думаю, вам стоит подождать, когда она родится и тогда поймёте, какое имя ей больше подходит. — Мы тоже так думали, — Джесс перевела взгляд на живот, по которому вполне осязаемо пробежали маленькие пяточки. — Кажется, она согласна. Дину нравились эти разговоры, слушая их, он ощущал себя частью семьи и проникался взаимоотношениями этих людей. Они не стеснялись его, говорили, что думали, они перестали смотреть на него с сожалением. И он отчаянно хотел вспомнить, чтобы прочувствовать подобные ситуации гораздо глубже. Чтобы вспомнить свою семью и испытывать к ним настоящую любовь. Сейчас он понимал, что никого особо не любит. Но он знал, что это чувство приносит человеку много радости. Гораздо больше, чем просто секс. А ещё он поймал себя на мысли, что скучает по вечерам с Касом и его пирогам. В один из дней он признался, что не покупает их, а сам делает. Дин застыл с вилкой у рта и вытаращился на него. — Ты серьёзно? Сам? Когда ты успеваешь? Кас пожал плечами и улыбнулся. У Дина опять зачесались руки нарисовать его. Он уже нарисовал всю свою семью, но почему-то этот парень вызывал в нём особый творческий порыв. Его мимика была разнообразна и притягательна, он был уверен, что рисовал его и раньше. И это подтвердилось, когда дома ему вручили альбом и он с интересом рассматривал Каса, а так же ещё каких-то незнакомых ребят. Он отметил, что техника у него была точно такая же, руки помнили и творили чётко и слаженно. Он провёл пальцами по уже знакомым чертам лица и почему-то улыбнулся портрету, хотя тот был скорее рассержен. На другой странице был мужчина с тонкими губами, он смотрел с такой заботой и любовью, что резкие черты лица были мягкими. — Кто это? — Это Бальтазар. — А, брат Кастиэля. Он рассказывал про него. Дайте-ка угадаю, — он перелистнул еще листы и открыл рисунок с группой людей. Сопоставив всю информацию, что он получил от Каса за эти пару недель, он стал тыкать в людей и называть их имена. — Это Белла, это Адам, это Бенни. — Да. Там дальше ещё есть Руфус. — Что ж, у меня несомненно талант. Сэм рассмеялся: — От скромности ты никогда не умрёшь. Бобби рассказывал, как называется каждая запчасть и Дин понимал, что это находит в нём отклик. Новая информация по-прежнему чётко укладывалась в пустоты и заполняла их, словно мёд соты. — Я отдал капот в мастерскую, там его быстрее исправят. Но всё остальное сами переберём. Лобовое стекло уже в пути, как и фары. — Красивая машина. — Да, твоего отца. Его первая машина, он купил её перед тем, как сбежать с Мэри. — Сбежать? — Да, Кэмбеллы не одобряли её выбор. Твой отец был простым механиком, а она была из богатой семьи. Званные ужины, охота на лис, бриллианты на день рождения. Они сбежали и поженились. Они очень любили друг друга. — Кас сказал, что мама умерла, когда мы были совсем маленькими. — Да, погибла при пожаре. Отец успел отдать тебе Сэма, но спасти Мэри уже не смог. Ты вынес малыша из дома, когда рванул газ, Джон еле сам успел выбежать. Было видно, что мужчине тяжело рассказывать это, а ему самому было тяжело слушать. — Так печально. Я никого из вас не помню, но каждый рассказ находит внутри какой-то отклик. И сейчас мне больно. — Это всегда больно, парень. Жизнь вообще болезненная штука и все мы прошли через что-то печальное и грустное. Наверное, это и объединяет нашу семью. Дин не стал уточнять, что именно Сингер имеет в виду и они продолжили выпрямлять бампер. В пятницу вечером Кас прилетел в гости и остался на выходные. Дин сразу же потащил его в бар. Ему почему-то казалось, что его друг совершенно не развлекается. Он всё время какой-то грустный, хотя и улыбается. Флирт с девушками поднимает настроение, это Дин знал и сам практиковал уже несколько раз. К концу дня у них был ворох салфеток с телефончиками и Дин размышлял, какой из девушек ему позвонить, а Кас оставил все салфетки на столе. Это было странно, потому что он нравился многим, одну даже пришлось спровадить на такси, так сильно она липла к синеглазому парню и хотела залезть ему в рот своим языком. Кас был невозмутим и лишь галантно усадил её в машину. Дин пожал плечами, его дело. Может быть блондинки не в его вкусе? Так они вполне во вкусе Дина. Хотя от той брюнетки в рваных джинсах он завёлся ещё больше. В общем выбор был огромен, в кошельке всегда лежали презервативы и Дин открыл охоту на самочек. Та медсестра в больнице и их неоднократный секс, доказали ему, что это лучшее наслаждение, что есть в жизни. Ну, возможно ещё пироги, что готовил ему Кас. Но секса хотелось попробовать с разными дамами, тем более, что они сами вешались на него, спасибо красивой внешности. Отсутствие воспоминаний не сильно его тяготило, пустота заполнялась новыми переживаниями и он стал отмечать, что у него появились сны. Сны с парнем и его синими глазами. Вот ведь долбанный Кларенс. Так, а это что ещё за выражение? Он оглядел кабинет и вздохнул. Сэм настоял, чтобы он походил к психологу, мол это поможет найти способы вернуть память. — Добрый день, мистер Винчестер. Меня зовут Джим Мёрфи. — Добрый день. — Итак, ваш брат ввёл меня в курс дела. Вылечить вас от амнезии не в моих силах, но мы можем компенсировать те уроны, что она наносит. Очень часто, когда амнезия продолжается довольно-таки долгое время, могут наблюдаться неприятные наложения по сути двух личностей. Как протекает ваша амнезия, мистер Винчестер? Вы испытываете дискомфорт от того, что не помните свою прошлую жизнь? — Не сильно. Мне сразу многое рассказали обо мне. — И как вы воспринимаете эту информацию? Она вам нравится или вызывает неприятие? — Скорее нравится. Очень многое просто ложится туда куда нужно. Я многое помню из базовых ощущений и навыков. Я даже понимаю, что вы сейчас имеете в виду. То, что я узнаю каждый день, это всё мне знакомо и это просто остаётся во мне. Но я почему-то не могу вспомнить людей, которые меня окружают. — Возможно, перед аварией вы испытывали какой-то стресс. И память заблокировала доступ к этому. И, возможно, вам нужно пережить похожие эмоции, чтобы вспомнить. — Но я не помню, что это был за стресс. — Вам многое рассказывают ваши родные, сопоставляйте факты. Подозреваю, что если вы спросите у них на прямую, то они не захотят вам это рассказать. Очень часто близкие не хотят расстраивать нас какими-то нехорошими на их взгляд воспоминаниями. Как вы себя чувствуете в конце дня? — Усталым, иногда голова болит. — Я выпишу вам успокоительное, это нормально. Если у вас появятся какие-то проблемы или даже видения, то сообщайте мне, не стесняйтесь. Иногда память прорывается внезапно и может доставлять неприятные ощущения. — Хорошо, спасибо. Сэм изучал какие-то бумаги, Джоди вязала на спицах, а Джессика полулежала на диване и читала книгу. Дин замер в дверном проёме и залюбовался такой идиллией. В доме было полно комнат, была прислуга, но он сразу заметил, что по вечерам все собирались в этой маленькой гостиной и занимались такими вот вещами. Слева в комнату вошёл Бобби, он нёс с кухни поднос с чаем и печеньем. Поставив его на столик около жены, он слегка поцеловал её в волосы. И тут у Дина что-то шевельнулось в сознании. Он моргнул и увидел другую комнату. Светлую, залитую ярким солнцем. Джессика перебирает ракушки и кораллы и показывает их ему. Сэм с ноутбуком сидит напротив, а в проёме на веранду видно два кресла, в которых сидят Джоди и Бобби. Он моргнул ещё раз и схватился за голову. Была адская дикая боль и он со стоном прислонился к косяку. Рядом тут же материализовался Сэм и подхватил его под руки. — Эй, Дин. Ты в порядке? Он затащил его в комнату, Джессика отодвинулась и уступила ему половину дивана, куда Сэм его тут же усадил. — Голова болит. В комнате таблетки. Он держался руками за голову, надавливая ладонями на глаза, чтобы успокоить боль. Сэм вернулся через пять минут, всё это время Джессика поглаживала его по спине, а Бобби присел перед ним, чтобы поймать, если он начнёт заваливаться вперед. Джоди сходила на кухню и принесла стакан воды, он выпил сразу две таблетки. — Ты как, Дин? — Не знаю, такая резкая боль и всё поплыло перед глазами. Доктор Мёрфи сказал, что такое возможно, когда память начнёт пробиваться. — Ты что-то вспомнил сейчас? — Да, всех вас. В какой-то светлой комнате, за окном были, кажется, пальмы. Все радостно переглянулись и Сэм спросил с придыханием: — Ты вспомнил наш остров? — Наверное, все было быстро. У Джессики были ракушки, а у тебя ноут. А Джоди и Бобби были на веранде. — О, Господи, это наша гостиная. Дин, милый. Ты вспомнил нас на острове. Джессика прижалась к его спине и мягко обняла. — Это хорошо, память значит возвращается. Это ведь чудесно. — Только очень больно, я пожалуй, пойду прилягу. — Я помогу тебе, — Сэм с готовностью помог ему встать и, обняв за плечи, повёл наверх. В комнате было прохладно и темно, он тут же повалился на постель и провалился в сон. *** Сэм встретил его таким радостным, весь светился и обнимал Джессику. Дин пришёл от психолога. — Дин, потрясающая новость. Бенни стал отцом. Дин улыбнулся, он знал кто такой Бенни, не помнил, но знал. — Отлично. И кто родился? — Мальчик. Теперь ломают голову, как его назвать. Он там совсем с ума сходит. Сказал, что в крёстные отцы позвал Адама. Затащил его в бар, хотя парню нет двадцати одного и поит виски. Кастиэль тоже в курсе. Бенни всех обзванивает из бара. Звал нас в гости. Они прошли в столовую, где был уже накрыт ужин. Сэм был так воодушевлён. Что же будет когда Джесс родит? Будет по потолку носиться? — Джессике уже не стоит летать, а ты мог бы сгонять к ним. Они будут очень рады. — Я и самолёт, Сэм? Серьёзно? Брат запнулся и рассмеялся. — Чёрт, ты реально боишься? Я знаю, как тебя пугать теперь, видел бы своё лицо. — Только попробуй, я тоже кое-что про тебя знаю. Сэм удивлённо посмотрел на него: — И что такое ты обо мне знаешь? — Красный нос, разноцветный парик, дебильный смех и тебя можно искать на самой верхушке дерева. Все рассмеялись, а Сэм обиженно надул губы: — Кто тебе рассказал? — Кас. Он сказал, что ответит на все мои вопросы, на которые знает ответы. И не обманул. — Чёртов святоша, ну я ему это припомню. Сэм положил салфетку на колени и деланно затаил обиду. — Но к Бенни реально нужно будет съездить. Я если честно соскучился по ним по всем, даже по Бальту. Может после того, как родишь, дорогая? Свяжем Дина и засунем в багажное отделение. — Эй, я вообще-то здесь. — О, да. Точно, — Сэм понизил голос до шёпота. — Сдадим его в багажное, чтобы не разбудил своими воплями малышку. Он засмеялся и поцеловал жену в висок, а брату показал язык. Дин немного отключился от болтовни Сэма, он не помнил этих людей. Он не испытывал дискомфорт, что его брат постоянно упоминает в разговоре знакомых и друзей, которых он знать не знает, но сейчас внутри что-то шевельнулось. Из всего количества людей, с которым он уже познакомился или вот так узнал от семьи, был только один человек, с которым ему было по-настоящему комфортно. Он ощутил жгучее желание позвонить Касу. Спросить, как у него прошёл день, рассказать о своём посещении психолога. О том, что у него уже было второе воспоминание. Вчера ему оседлали коня, он сам захотел. И когда он с лёгкостью вскочил на него, то яркая вспышка и вброс картинки в мозг, чуть не выбили его из седла. Он ощутил те же движения, но только в воображении он сел не в седло, а на круп. Беря поводья, он обнимал кого-то со спины. Какого-то мужчину. Воспоминание отозвалось дикой болью, конюх даже обеспокоенно кинулся к нему, думая, что он падает. Но Дин выпрямился и выдавил, что у него всё в порядке. Он вывел Хаоса из стойла и они сделали несколько кругов по дорожкам на их огромном участке рядом с домом. Хаос срывался на галоп, холодный воздух и скорость привели мозги в порядок. И Дин, придя в себя, попытался вспомнить картинку получше. Было темно, их освещал только свет в сарае, мужчина был одет в свободные, летние брюки, рубашку и у него были взлохмаченные чёрные волосы, пытающиеся замаскировать шрам на голове. Кас. Этот мужчина точно Кас. Они куда-то ехали с ним на Хаосе, ночью. Дин ослабил поводья и Хаос мирно пасся, мотая головой. Почему-то внутри растеклось какое-то странное чувство от этого воспоминания. Он не захотел им делиться. Он хотел спросить Каса, куда они поехали. Может быть встречать рассвет? Но почему-то он решил утаить это и от него. Воспоминания прорывались не очень часто, но сопровождались дикими головными болями. Он рассказывал о них доктору Мёрфи и тот успокаивал его, говорил, что если не зажиматься, то будет полегче. Он старался расслабиться, но получалось не очень. Он хотел вспомнить, очень хотел, но в какой-то момент поймал себя на чувстве вины перед кем-то. Он сделал что-то такое, обидел кого-то? Но все молчат, никто не предъявляет ему претензий. Всё хорошо и все доброжелательны. И он не знает перед кем виноват. Психолог предложил ему гипноз, он решил пока отказаться. По вечерам у него сильнее болит голова и он стал часто уходить в комнату, извиняясь перед заботливой Джоди и целуя на прощание Джесс. У себя он ложился на кровать и пересматривал рисунки, пытаясь расслабиться, пытаясь впустить воспоминания. Рассмотреть их, почувствовать, прожить заново. Но они ускользали от него. И тогда он засыпал, надеясь увидеть сон и синие как океан глаза.