Каменный Ангел 2

Она думала, что после смерти отца, члены Круга потеряют веру, не пойдут за ней, не станут рисковать, особенно после того, как Конклав жестоко казнил тех, кто не успел сбежать. Вильям, её крестный отец, которого она успела спасти от казни, говорил, что зрелище было отвратительное — Конклав сжег каждого отступника на площади Ангела, страшная смерть. Конклав хотел вызвать страх у охотников, но вместо этого, многие еще больше возненавидели власть, особенно те, кто ненавидел нежить. Кларисса слышала, что Конклав даже дал место в совете новому главарю вендиго, которые, между прочим, перебили многих нефилимов, напав на Институт. Если бы не эти твари, все было бы иначе. Было бы меньше жертв, и вместо продажной власти сумеречным миром давно бы уже правил Круг. И отец был бы жив… Она знала, Конклав ищет их и Кубок Смерти. Скрываться было несложно благодаря телепортирующей квартире, которую невозможно выследить — лучшее творение, что создали они вместе с отцом на современный лад. Сейчас они были в Германии. Она пила свой кофе, глядя в окно. День выдался туманным, неуютным. Соседний участок отковала стая воронов, и среди них два огромных — её Мунин и Хугин, гонявшие всех остальных. Джейс умело играл на рояле, наслаждаясь музыкой. Непослушные пряди, словно сотканные из частичек солнечного света спадали на его лицо, делая его намного моложе, игривее. В последнее время он стал убирать волосы назад, как любил делать это Валентин. Но в отличие от отца, Джейсу это совершенно не шло. Этим утром он был самим собой. — Свет моей души, может сыграешь что-нибудь менее драматичное. И так тоскливо до невозможности, — вздохнула Кларисса, наблюдая как меняются эмоции на его лице. Ушла мечтательность, присущая всем Эрондейлам и в глазах заплясали веселые огоньки. — А ты умеешь играть? — Очень скудно. Не люблю музыку. — Я думал у нас с тобой одинаковая программа обучения, — хмыкнул Джейс. Он садится напротив нее, наливает себе в бокал немного вина. — Валентин как-то пытался, но его уши не выдержали моей игры. В конце концов, такое творчество мне ни к чему. — Но ты рисуешь. — Талант, — пожимает плечами Кларисса. — Именно он открыл во мне руническое зрение. А вот, что насчет тебя? Знаешь, который год я задаюсь вопросом, почему отец послал меня за тобой в институт. Что в тебе такого особенного? Почему ты, а не его собственный сын, — В ее речи Джейс не слышал злости, лишь задумчивость. В последнее время она только и говорила о своем брате. Это уже начинало надоедать. Джейс прожил с ней несколько лет, они вместе охотились, вместе коротали вечера напротив камина, путешествовали по этому миру и параллельным. Может они и не одной крови, но их воспитал один человек. У них обоих намного больше общего, чем у нее и Джонатана, который рос в семье оборотня. — Во мне много чего особенного, именно он сделал меня таким. Я сильный, умный… и великолепно играю на рояле, — последнее он произнес шутливо, в попытке хотя бы немного развеселить ее, увидеть на лице хотя бы крошечную улыбку. Но на него смотрели серьезно, вглядывались в самую душу. Опять этот анализирующий взгляд. — Ты ведь тоже один из его экспериментов. Возможно, это основная причина вернуть тебя. Но вот только особенной силы я не вижу. — Во мне нет крови демонов. — В тебе кровь Итуриэля, — напоминает Кларисса. — Видимо, ангельская кровь ни на что не способна, слишком слабая, чтобы сотворить мощную силу. — Заметил, ангелов ты недолюбливаешь. Вы пленили Итуриэля. Это ужасное преступление. — Никто его не пленил, — отмахнулась Моргенштерн. — Отец вызволил его из амулета. Этому ангелу никогда не сиделось на небесах, и он вечно попадал в какие-то передряги. Уверена он и сейчас не со своими собратьями. Огненное письмо упало на стол. Джейс удивленно выгнул бровь, заметив заинтересованное лицо девушки. — Что там? — Нижнемирцы напали на мирный квартал. На задание выслали Нью-Йоркский институт. А значит там будет и мой Джонатан. Все складывается лучше, чем я рассчитывала, — она широко улыбнулась. Джейс едва ли не растворился в этой улыбке. Неужели только ее брат способен вызвать у нее хоть что-то позитивное? Что-то колючие въелось в его сердце. Он ревнует? Что за глупости. — Давно я оборотням головы не отсекала. Она весело хлопнула в ладоши и напевая заклятье перемещения, направилась за своей формой. — Подожди! — он успел схватить ее за руку. — Только не говори, что ты хочешь туда направиться. Кроме твоего братца там будут и другие охотники. Может ты забыла, но мы все еще в розыске. Особенно ты, дочь Валентина. — Не будь занудой. Меня никто не узнает, — она покрутила перед его лицом стилом. — Я лучший творец темных рун. И недавно во сне матушка показала мне чудную руну по маскировке. Вовремя, правда? — Так это же… Мы можем больше не прятаться! — Увы, нанесения демонических рун на долгое время опасно, особенно для таких светлых как ты. Поэтому, тебе придется остаться дома, — она ласково погладила его по щеке. — Я ненадолго. А ты пока сходи за продуктами, ладно? Она закрыла дверь своей спальни у него перед носом, предотвращая братскую заботливую речь, как сильно он боится оставлять ее одну. Этим он напоминал Саймона, и именно этой заботой будоражил старые раны. Переодевшись в форму нефилима, и убирая в скрытый оружейный пояс клинки серафимов, она не сводила взгляд с фамильного меча, звезды которого мрачно сверкали на рукояти. — Прости, взять с собой тебя я не могу. Не сегодня, мой друг, — Фосфорос был ее лучшим и любимым оружием, но он мог ее выдать. Квартира уже переместилась в Нью-Йорк. Ей никогда не нравился этот шумный и грязный город, заполненный демонами и нежитью, и где-то среди всей этой грязи блуждал ее брат.

***

Оборотни напали на примитивную школу. Уму непостижимо. Вот только войны с нежитью не хватало. — Что за стая? Местная? — спросил Себастьян. — Люк не знает, уверен только в том, что это не его ребята, — ответил Джонатан. Они подходили к школе, и даже на расстоянии ощущалась вонь волков. — Много их там похоже, — произнесла Изабель, коснувшись своего ожерелья, камень не просто предупреждающе сиял, вибрировал. Плохой знак. — Неужели новообращенные? — Сейчас узнаем, — Джонатан толкает дверь, и их маленькая группа заходит в школу, где еще сегодня утром на занятия шли толпы учеников, а сейчас все что от них осталось это уродливые трупы. Где-то в здание затаились вервольфы. Изабель едва не наступает на оторванную руку, и прикрыв рот, сдерживая рвотный позыв, говорит, как хорошо, что получилось отговорить Макса идти с ними. Младший братец недавно получил свою первую руну и теперь рвался на поле боя. Одним из вечеров совсем еще юный охотник сказал ей по секрету, что сделает все возможное и невозможное, но найдет и обязательно вернет Джейса домой. Макс всегда равнялся на приемного брата. Все соглашаются с ней, и только чужой, хриплый голос разбавляется их тихое «да уж». — Какая жалость, что не прихватили маленького, — огромный волк появляется перед ними, скалится, глаза дикие, обезумевшие. — После соленого человеческого мяса, ангельское детское мясцо как сливки. Впрочем, и ваше подойдет для десерта. — Я бы посоветовал такими речами не разбрасываться, но в любом случае вы все скоро будете мертвы, — говорит Джонатан. Конклав требовал узнать, что за стая, имя вожака. Больше всего на свете он ненавидел беседовать вот с такими тварями, взять бы да вогнать клинок в самое сердце прямо сейчас, а не тратить время на разговоры с убийцами. — Ты вожак? Откуда вы явились? — В Брослинской долине пусто стало, голодно, — только и сказал великан. За его спиной маячили тени таких же как он. — Сдавайтесь, раскайтесь, и может, Конклав избавит вас от казни, — говорит Себастьян примирительную речь. Все по инструкции Инквизитора. — А место в Совете даст? — смеется волк. — И усадьбу в Идрисе?! — доносится до их ушей насмешливый крик одного из нежити. Стая издевательски хохочет. — С такими как вы, Конклав никаких дел не имеет, Конклаву нужны лишь сильнейшие союзники. Все что вы получите, это жалкую жизнь в Гарде, или пойдете на опыты и мучительную, долгую смерть, — говорит Джонатан. Он знает, придется драться, и судя по невыносимому запаху, оборотней намного больше. Больше, чем то, что шастает за спиной у великана. Он подает знак Алине, чтобы та отправила сигнал о подмоге. Оборотень скалится, показывая окровавленные клыки, обращаясь в черного могучего волка. — Это мы еще посмотрим, — рычит он. Оборотень отступает в сторону, к плохо освещенной лестничной площадке, освобождая дорогу своей стае, тем самым подтверждая то, что именно он всем здесь управляет. Волки кидаются на них, и такая ярость и остервенелость очень свойственна новообращённым, которых весьма сложно убить. Они растворяются в битве. Оборотни не уважают соперника, подло кидаясь со спины, двое на одного. Джонатан едва ли успевает отбиваться. Руны дико горят. Пару минут боя, но он уже весь в крови, к счастью пока не в своей. В голове звучит голос отчима. Тот как-то обмолвился, что новообращённых питает энергией именно вожак, а убив его, остальные или отступят, или в скором времени ослабнут. Краем глаза он замечает что здоровяк скрылся, видимо, поднялся на второй этаж. Он решает пробивать себе дорогу к лестнице. В этой совершенно не равной бойне помогает давний урок Клариссы о уязвимой точке на спине, один меткий удар, и сердце и мозг будут поражены. О скольких ещё смертельных трюках ей известно?.. На одних из институтских тренировках, он показал этот удар остальным друзьям и сейчас надеялся, что они вспомнили об этом. В толпе волков, которые хаотично прыгали, он не видел своих друзей. Сердце взволновано забилось. Он вытащил из ножен второй меч. Добив монстра на первой ступени, он замечает, что кровь у оборотня весьма странная. Почерневшая, густая. Он оглядывает зал, видит Изабель, которая одним ударом кнута уложила пятерых. Но твари слишком живучие, кажется будто они везде, бесконечный неубиваемый поток монстров, так непохожих на оборотней, которых он встречал раньше. Вообще-то, вервольфы по сути неплохие, они отличные помощники в убийстве демонов. Но если эта стая в самом деле с Брослина, то неудивительно. Это даже смешно, что именно в Идрисовских лесах, живут самые кровожадные монстры. Почему Конклав их не истребляет? Он взбегает по лестнице и слышит позади вой оборотней. Предупреждение хозяина? В эту же секунду в зале появляются другие охотники. На втором этаже темно. Все двери кабинетов закрыты. Он достает ведьмин огонь, второй намертво держит фамильный меч, который когда-то принадлежал Люку. Разбивается окно, осколки летят прямо на него, и тут же его валит с ног огромный белый волк, лапой он отбивает меч и швыряет куда-то в темноту. Он опускает здоровенную лапу прямо на его грудь, склоняется чуть ниже и от зловонного запаха перехватывает дыхание. Сколько раз он умерла во сне? Что если сейчас, это тоже сон? — Тебе бы к дантисту, — серьезно советует Джонатан. Оборотень кривит пасть, выпуская когти. И только благодаря нескольким слоям защитной одежды, когти не проникают в кожу. Но стоит ему замахнуться… — Охотников намного больше. Убьешь меня, вашей стае конец. Конклав не простит. Оборотень презрительно щурит глаза. Он принюхивается. Холодный нос касается его шее. Шерсть щекочет лицо. — От тебя несёт небесами. Мясо в глотку не полезет от такой святости, — только и говорит оборотень, прежде чем подняться на две лапы, хватая его за шею так сильно что перед глазами заплясали мушки, и поднимает над полом, он тащит его в кабинет с железной дверью. От нехватки воздуха он не слышит даже вой, крики и лязг мечей с первого этажа. Лишь шум в голове. Волк кидает его на пол, под лапы-ноги вожака. Джонатан пытается отдышаться и встать. Но когтистая лапа давит ему на затылок, заставляя приклониться перед оборотнем. — Это он? — произносит вожак. — Не похож на ангела. Подними-ка его. Белый волк ставит его на ноги. И Джонатан может нормально оглядеть кабинет, самого вожака, который принял более человеческий вид. За столом сидят двое детей. Рядом с ними ещё несколько оборотней. — Какой ангел, к черту? Я нефилим, — зло шипит Джонатан. Оборотень ухмыляется. — Мне нужна твоя кровь, нефилим. Только так, я смогу спасти свою стаю, своих детей. Ему ничего не остаётся как тянуть время, и надеяться на подмогу. Он хочет спросить, от чего оборотень собирается спасать стаю, как зубы вервольфа впиваются в шею. Кровь хлещет ручьем. Как в тумане он видит двоих детей, которые пьют его кровь, видит как вервольф собирает кровь в медный сосуд, и как сияют его желтоватые глаза. Он слышит оглушительное карканье. Слышит, чей-то смех, и понимает, что это его собственный. Все происходящее кажется таким глупым и нелепым, Джонатан почти уверен, что сейчас проснется в своем душном доме. Но боль была реальная, а он все не просыпался. Он хочет дотянуться до своего кинжала, только руки стали слишком слабые и непослушные. Волк почему-то вскрикивает, и с трудом разлепив глаза, Джонатан видит черную тень, которая нависла над вервольфом. Кто-то подбегает к нему, чертит иратце и обматывает шею тканью. Он слышит тихий мелодичный смутно знакомый женский голос. «Потерпи, милый, сейчас боль пройдет». «Изабель», думает Джонатан. Вдруг, приходит осознание, что его не просто ранили, его укусил оборотень! И вот он, один из лучших нефилимов, лежит в своей же крови, ей же он и захлебывается, и его пытается спасти девушка. Несмотря на всю страшную ситуацию, его берет стыд. Джонатан кашляет. Холодная рука касается его лица, вытирая кровь. — Скоро ты будешь дома, родной. Родной? Изабель никогда его так не называла. Он чувствует как летит, как если бы внезапно упал в море со скалы, звуки заглушились, а в глазах потемнело окончательно. Внезапно его охватывает паника, в последний раз подобное он чувствовал в далеком детстве, когда болел. «Неужели это и есть смерть, теперь уже настоящая».