Часть 8
3 июля 2016 г., 14:57
А вот и знакомый двор. Сердце заметалось от счастья при виде окон на шестом этаже, в которых горел свет. Значит, он дома.
Подъезд, лифт, дверь. Квартиру вычислить не проблема, если окна выходят во двор, значит, вот она, заветная дверь.
Глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и Арсений жмет на звонок, еще раз, и еще. За дверью послышались шаги, и она тут же распахнулась. На миг Арсений опешил. Антон больше не походил на Ангела. Скорее на беса, хмурого небритого беса, у которого из-под взлохмаченной шевелюры пробивались рожки, а сзади, в полутьме коридора из стороны в сторону метался хвост (ну, по крайней мере, так казалось Арсению). А еще тянулся запах перегара, что очень ему не понравилось.
— Привет! — Арсений радостно выдохнул.
— Привет, — Антон вздыхает и проводит рукой по свои волосам, а затем по колючим щекам — видимо, ему неудобно за свой вид.
— Ты сегодня выходной? Я был в клубе, но меня не пустили. Я уезжал просто… Я…
— Выходной, — усмехнулся Антон, прерывая Попова. — Ага, выходной, по собственному желанию.
— Что? — Арсений хмурится. — Тебя уволили? Но…
— Ты еще спроси, за что, — Антон прожигает Арсения взглядом. — Из-за тебя, из-за твоих фокусов, выгнали…
— И поэтому ты пьешь, — Арсений качает головой.
— Тебя забыл спросить! Какого хрена ты вообще в моей жизни появился, че тебе надо? — Антон выдохнул и поджал губы.
Ответить Арсений не успел. Дверь соседской квартиры скрипнула, и из нее выглянул парень невысокого роста в очках. На нем была белая футболка, джинсы и фартук в желтый цветочек.
— Антох все в порядке? Че вы орете как ненормальные?
— Извини, Димон, дочку не разбудили? — Антон улыбнулся.
— Нет, Антох, а это кто? — парень в очках посмотрел на Арсения.
— Приятель. Знакомьтесь, Арсений, это Дима, мой друг и сосед, а это Арсений.
— А он тоже стриптизер? — Арсений улыбается. Представить этого парня у шеста довольно сложно.
— Нет, я стоматолог, — сосед сдержанно пожал руку Арсения. —Вставляю зубы тем, кто неудачно пошутил.
— Ладно, Тох, я пошел, не орите тут, — с этими словами друг-сосед скрылся в квартире.
На несколько минут в подъезде воцаряется тишина.
— Ты ужасно выглядишь, — Арсений поднимает взгляд на парня и качает головой.
— Тебе-то что? — в глазах Антона печаль. — Проваливай, я хочу побыть один.
С этими словами парень протягивает руку, чтобы закрыть дверь, а во второй у него зажата початая бутылка коньяка. И он этот самый коньяк хлещет прямо с горла.
Арсений на секунду опешил, а потом выхватил у него бутылку, одновременно с этим заталкивая светловолосого в квартиру и закрывая за собой дверь.
— На кого ты похож! — Арсений со стуком ставит бутылку на банкетку.
— Че, не нравлюсь? — Антон ухмыляется, и Арсений качает головой, а затем хватает парня под руку и заталкивает в открытые двери ванной комнаты.
— Ты совсем уже, пусти! — Антон пытается вырваться, но Арсений отталкивает его в душевую кабинку и, включая душ, направляет струю прямо на голову опешившего парня.
— Холодно! — Антон отбивается и отплевывается от напора воды, бьющего в его сторону. — Ты не имеешь права, изверг! — Антон, мокрый с головы до ног, тяжело дышит, прижавшись к стенке душевой.
На секунду их взгляды пересекаются, и Арсений делает шаг в его сторону, оказываясь также под струями воды. А затем притягивает парня за шиворот и накрывает его губы своими.
В первые секунды парень, видимо, офигевает, потому как пытается вырваться, и Арсению приходится с силой прижать его руки у него над головой. Антон стонет и слышит у себя над ухом жаркий шепот:
— Не понимаю, что происходит, и не хочу понимать. Как только тебя увидел первый раз, так перемкнуло. Тянет к тебе со страшной силой. — Легкое касание губами шеи, и Антон вздрагивает. — Я не хочу тебя терять, прости меня за тот вечер, я идиот. Если ты хочешь, я уйду. Остановлюсь и уйду, и ты меня больше никогда не увидишь, — язык импровизатора проводит мокрую дорожку от шеи до щеки, заставляя Антона откинуть голову и прикрыть глаза.
— Мне уйти? — Арсений отпускает тонкие кисти и, тяжело дыша, смотрит Антону прямо в глаза.
Антон выдыхает и медленно качает головой.
— Нет, — раздается его тихий шепот.
Арсений улыбается и со всей страстью впивается в его губы, и Антон отвечает, запутываясь своими длинными пальцами в его волосах. На пол летят мокрые футболки. Антон стонет от поцелуев в шею, от жадных ласк, но все еще пытается осознать реальность. Ведь это не правильно, так не должно быть. Но почему тогда сопротивляться не хочется, почему так выпрыгивает сердце и очень тесно и жарко в районе паха. Ноги дрожат, но сильные руки не дают ему упасть, сильные руки доводят до безумия.
— Ты пользуешься тем, что я не трезв, — шепчет Антон единственный здравый аргумент своего бессильного состояния.
— Я пользуюсь тем, что хочу тебя, — жаркий шепот, и сильная рука сжимает ягодицы Антона, заставляя его стонать от удовольствия.
К чертям здравый смысл, да здравствует искушение и дикая страсть.
Но здравый смысл дает о себе знать, как только Антон обнаруживает себя абсолютно голым, лежащим на кровати, а сверху нависает Арсений, сводя с ума поцелуями в шею, ключицы, грудь, живот. Рука импровизатора тянется ниже, туда, куда не прикасался еще ни один мужчина, девственное колечко сжатых мышц.
— Нет, нет, — Антон тяжело дышит, пытаясь оттолкнуть от себя разгоряченное тело, — Арс не надо… — Антон запинается и закусывает губу.
Голубые глаза не отрываясь смотрят в серо-зеленые, и Антону хочется утонуть в этих глазах.
— Не надо, — шепчет Антон стискивая простынь в кулаке. — Будет больно, я не…
— Больно? — прерывает его импровизатор и, не отрывая глаз от своего Ангела, проводит языком от живота ниже, обхватывая губами его член, проводит по нему языком, от начала и до конца.
Антон стонет, запрокинув голову назад и, вцепившись пальцами в простынь, непроизвольно двигает бедрами навстречу, заставляя любовника не останавливаться.
— А так больно? — шепчет Арсений, продолжая ласкать возбужденный орган рукой, вырывая из груди парня тихие всхлипы.
— Не бойся, — сквозь шум в ушах Антон разбирает эти несколько слов, и поэтому испугаться не успевает.
Теплые губы вовлекают его в страстный поцелуй, и одновременно с этим в Антона проникает первый палец. Ласки импровизатора настолько жаркие, что Антон почти ничего не соображает, и поэтому, когда в него проникает второй палец, а через несколько минут и третий, он лишь вздрагивает всем телом, закусывая губу. Но Арсений опомнится не дает и продолжает ласками сводить парня с ума, ритмично двигая пальцами у него внутри. Антон выгибается и стонет, впиваясь, пальцами в спину любовника.
Воздух в комнате, казалось, накалился настолько, что трудно дышать.
На миг Арсений отстраняется, но лишь на несколько мгновений, а в следующую секунду Антон чувствует у своего бедра разгоряченную плоть. Снова бездонные глаза-океаны встречаются с серо-зелеными. Арсений ласкает его взглядом и вновь накрывает губы Антона своими, отвлекая от того, что сейчас произойдет. Мягкий толчок вырывает из груди Ангела сдавленный крик, который тут же тонет в жарком поцелуе. На миг Арсений замирает, нежно покусывая Антона в шею, давая возможность привыкнуть партнеру к новым ощущениям, а затем делает новый толчок, еще и еще. Антон хватает ртом воздух, и сходит с ума от боли и наслаждения одновременно, хватаясь за шею импровизатора как за спасательный круг.
— Мой Ангел, — шепчет Арсений, не прекращая ритмичных движений, вырывая из груди парня хриплые стоны. — Мой… Ангел!
Антон стонет и, сам того не замечая, подается навстречу, насаживаясь на член партнера. В какой-то момент уши закладывает, и слышно, как в висках стучит кровь, а сердце отбивает бешеный ритм, норовя так и выскочить из груди. Еще один резкий толчок, и Антон, вскрикивая кончает первый. Через мгновение и Арсений изливается внутрь парня, а затем падает рядом, и в комнате еще несколько минут слышны тихие хрипы. Арсений притягивает парня ближе и нежно целует его в шею. Антон, не мигая, смотрит в потолок, облизывая покусанные и исцелованные губы. А затем он первым нарушает тишину.
— Арс! — Арсений поднимает на него глаза. — Арс, что теперь будет? — Антон выдыхает.
— Ничего, — шепчет Арсений, целуя Антона в плечо. — Теперь будем мы.
— Мы, — Антон улыбается.
— Ага, — Арсений переплетает свои пальцы с пальцами Антона. — Мы, ты и я, я и ты.
— Логично, — Антон смеется и утыкается носом в макушку Попова. — Я скучал, — тихо добавляет он.
— Я тоже, — Арсений внимательно смотрит парню в глаза. — Обними меня, мне так не хватало твоих крыльев.
— Каких крыльев? — Антон ухмыляется, но все-таки обнимает Арсения своими длинными руками, так похожими на крылья ангела.
— Мой Ангел, — шепчет Арсений сладко сопящему парню, так и не разомкнувшему своих объятий, и постепенно засыпает сам.
Я слышала где-то или может читала когда-то, что каждый человек — это ангел крылатый! Только при рождении дано нам одно, лишь одно, да и то невидимое никому, крыло… Вот и ходим мы по жизни, толкаемся, ищем любви, друг к другу прижимаемся. И всё лишь по одной причине простой — нам безумно хочется в простор голубой взмыть, кружась над полями и долами, и парить свободными, счастливыми и голыми… Только летать можно лишь вдвоём с любимым, крепко обнявшись и слившись воедино… Вот тогда оба наших одиноких крыла станут парою и поднимут нас на высоту небывалую!
