Падение справедливости.

Саундтрек Johan Skugge feat. Jukka Rintamäki — MMT В тот же миг как её ноги коснулись песка, вокруг замолотил лютый и нещадный град из пуль и магнитных снарядов, поднимающих целые облака песка, моментально оседающего в воздухе. Они же зазвенели по броне высекая целые снопы искр и захрустели по стеклу, раскалывая его, и пробивая его навылет. Несколько снарядов попали прямо в агонизирующего водителя, и тот дернулся вперед, издав невероятный хрип. Их черных губ вырвался поток крови, окатившей грязный капот, по которому тут же застучаили мелкокалиберные пули. Стреляли из самых разнообразных видов оружия, от совершенно обычных для террористов пулевых винтовок начала двадцать первого века, до невероятных магнитных автоматов, с повышенной инертностью боеприпаса. Их снаряды с визгом прорезали воздух, оставляя за собой белый шлейф из рассеченного воздуха и насквозь прошивали любую броню. Первая ее очередь перечертила борт второго джипа, заставив двоих бойцов с криками упасть в салон, а ещё шесть или семь снарядов с диким воем пробили двигатель замыкающей машины, и та вспыхнула ярко-фиолетовым пламенем (топливо на основе мазута, оно дает именно такой цвет). Солдаты едва успели выпрыгнуть наружу, только для того чтобы оказаться под шквальным огнем. Один из них сразу упал на песок, пораженный магнитным снарядом и под грузным телом начало растекаться кровавое пятно, а бронекостюм излил наружу облако искр. Сам джип загорелся и в нем начали рваться столь драгоценные патроны, и запасы гранат. Едва спрятавшийся под джипом солдат, раненный миг назад, истошно завопил медленно поджариваясь на открытом огне. Топливо шустро потекло по песчаным канавам и вскоре улица оказалась перекрыта ослепительным, инфернальным пламенем, как спереди так и сзади, а стрелок не прекращал, свою жатву. Магнитные снаряды выпотрошили пулеметчика, сделав в нем десяток ровных отверстий и разворотив его пулемет на куски. Несколько снарядов врезались в песок прямо перед ногами Фарры, заставив её упасть на колени и перекатиться в пространство между джипами, туда где уже сидели двое солдат. Они остервенело поливали огнем первые этажи домов, ориентируясь на показания шлемов и пытаясь экономить подходящие к концу боеприпасы, но почти безуспешно. Под ногами уже лежали ровные кучки зловонных гильз, сияющих в лучах поднимающегося солнца. Их короткие очереди были неэффективны, а попытка умерить расход боеприпасов, сводила преимущество в огневой мощи на нет. Между тем террористы напротив, усилили огонь, подключив ещё и пару пулеметов, и плотные потоки пуль принялись гулять между джипов, пытаясь разогнать бойцов. Стрелок с «магниткой» активно помогал ему, выбив ещё троих бойцов и оторвав одному ногу, чуть ниже колена, и теперь вопящий боец катался по песку, пытаясь унять кровотечение. Его друг попытался затащить его в укрытие, но ещё один выстрел поразил его в спину, пригвоздив бойца к истекающему кровью товарищу. В считанные мгновения отряд сократился на половину и продолжал стремительно таять, как и их боеприпасы, вместе с надеждой на выживание. Но все же оперативники «Хеликс» были опытными вояками, прошедшими много боев и предпринимали почти весь свой арсенал уловок. Они умело прятались за дверями джипов и оторванными дверцами багажников, пытаясь создать между собой и стрелками нерушимый барьер, и им это почти удавалось, пули и мелкие снаряды рикошетили, отлетая в самые непредсказуемые места. Но вот «магнитка» была фактически ультиматумом… Она прошивала укрытия и бронекостюмы навылет, словно те были самой обычной фольгой, но на счастье попадала далеко не всегда, порой врезаясь в песок и оставляя в нем глубокие борозды. Фарра прижалась спиной к джипу, вскидывая свой ракетомет и досылая ракету в ствол. Раздался щелчок запирающего механизма и капитан ощутила как оружие оживает, нополняясь её силой и уверенностью. Это был крайне эффективный тип оружия, разработанный в «Хеликс» — маленькие и быстрые ракеты двойного назначения — вольфрамовый сердечник для бронированных целей, и с цилиндром со свинцовыми шариками, для поражения пехоты — жестоко, не соответствует Женевской конвенции, но эффективно. Над головами протрещала очередь, высекшая искры из джипа и Фарра, рефлекторно вжала голову в плечи, ударяясь зубами об воротник костюма. Солдат слева от неё вскрикнул, хватаясь за ногу, и припадая, как раненый пес. Его пулемет поднялся вверх, и длинная очередь перечертила здание напротив, по случайности поражая террориста на первом этаже. Человек в бежевом камуфляже, слишком уж дорогом для террориста, и черном платке, кривовато навернутом на черноволосую голову, перевалился через подоконник, выронив древний как мир автомат с самым настоящим — деревянным прикладом (нынче деревья были ценностью и их старались не переводить на такую ерунду, ведь миру грозило остаться без источника кислорода). Следом в раненного тут же прилетел снаряд «магнитки», пробивший его живот, и боец закричал, выпуская оружие и пытаясь запихнуть обратно свои кишки, кровавым комом попершие наружу. На них же упали несколько раскаленных гильз и в лицо Фарии ударил омерзительный запах горящей плоти. Солдат закричал ещё сильнее начиная биться в агонии. Видимо он случайно нажал ухом приемник передатчика, потому-что его вопли заполонили собой шуршащий эфир, перебив панические доклады остальных бойцов, каждый из которых был дезориентирован, и просил приказов. — Бойцы, круговая оборона, сосредоточится вокруг джипа-2!!! — Закричала Фарра, хватая почти убитого за ворот и затаскивая под прикрытие машины, но было поздно, солдат уже хрипел, из-под непрозрачной маски шлема тек поток темной крови. Второй боец сделал движение назад и громко заскрипел зубами, увидев товарища мертвым. — Амари!!! — Зарычал он, отщелкивая магазин и вставив последний из шести на его поясе, открыл огонь по двери ближайшего дома, а через миг из-за них вывалилось дергающееся тело. — Их кровь на твоих руках!!! Твои чертовы принципы!!! Гори в аду!!!  — Заткнись Фрэнк!!! — Гаркнула Фарра, пытаясь перекричать дикий грохот окружающей её пальбы и вытаскивая оружие из рук погибшего. Она и без напоминания Фрэнка Гаммуса знала — она виновата в гибели солдат и в гибели детей… Может, если-бы она приказала раздавить часть из них, то может большая часть бы выжила? Нет! Отставить такие мысли!!! — Штаб!!! Попали в засаду!!! Просим помощи!!! — Закричала Фарра, открывая канал связи и пригибая голову, чтобы её случайно не отстрелили. — Штаб!!! Прием!!! Драть вас в сраки!!! Где вы?! — Но штаб молчал, на линии был лишь жалкий хруст, напоминающий скрипение песка под танковыми гусеницами. Либо оператор связи искала свою задницу, для чего нужны были обе руки и карта в придачу, либо рядом стояли мощные «глушилки». — Твою мать!!! — Борт машины рядом с Фаррой разлетелся на мелкое крошево, от трех попаданий «магнитки» и дождь из осколков окатил египтянку. Крупный осколок врезался в сочленение брони на колене, но на счастье не пробил лист титана. А вот капот джипа позади начал дымиться, и из-под днища машины потекло масло. Слева в окне показались сразу два силуэта и Амари подняла забранное оружие, накрывая их очередью. Две пули разнесли голову первого в районе левой глазницы, заставив глаз вылететь из орбиты в сопровождении целого облака кровавых брызг, и уронили второго, перечертив грудь, но ответом послужили ещё три точечных выстрела из «магнитки». Один снаряд пролетел прямо перед лицом Фарры и пробив джип насквозь, поразил что-то взрывчатое в доме справа. Из окон полыхнуло пламя, жадно облизнувшее рассыпающийся фасад, и третий этаж здания с грохотом превратился в гору обломков. На этот раз капитан проследила откуда стреляли… — Отряд! «Гаусс» на 11 часов!!! — Скомандовала она, приподнимаясь из-за укрытия и прицеливаясь туда откуда стреляли. То зудящее чувство в заду, что накрыло её с самого начала, оказалось верным — с той стороны стрелять могли только с минарета… Вдруг там что-то блеснуло и Фарра выстрелила из ракетомета. Оружие в её руке вздрогнуло, послышалось шипение реактивной струи и из экстрактора вырвалось облако сизого дыма от сгоревшего фуцелина. Ракета с громким воем перечертила пространство, соединяя обстреливаемую колонну и желтоватый минарет, и на верхушке того громыхнул небольшой взрыв. Пламя вспучилось бугром, моментально поглощая деревянные конструкции. По округе прокатился дождик из шариков и вершину башни затянул дым, в котором виднелось открытое пламя, а потом купол минарета с ощутимым грохотом провалился внутрь. Но Фарра ошиблась, о чем заявила целая очередь из «магнитки». Она пробежалась вокруг Амари, которая наугад принялась палить по всем высоким объектам. Ракеты с шипением врезались в дома, разнося стены в мелкую пыль и залетали в окна, вызывая жуткие крики людей, которых рвало на части дождем из шариков. Злоба словно разъяренный носорог ударила в лоб Амари, заставляя её раз за разом стрелять в каждое здание кажущееся подозрителньым. На куски разлетелся магазинчик, небольшой дом с террасой, на которой лежали ящики с землёй, громыхнула стена храма, окатывая все вокруг обломками, а Амари все стреляла, пока не опустела лента с ракетами. А над её головой визжали пули, оставляющие ярко-белые шлейфы и красные дуги трассеров, грохотали гранаты, рвущиеся неподалеку, и дым закрывал обзор. Грохнувший неподалеку взрыв оглушил египтянку, и по её броне пробежал дождь мелких осколков, заставив на пару мгновений присесть. Она пристегнула ещё одну ленту, передергивая цилиндрический затвор и высунувшись уже с другой стороны, дала ещё несколько выстрелов. Египтянка явно входила в раш, как и всегда бывало в пылу яростного боя, и пока разве-что не начала кричать свои любимые лозунги о справедливости. Раскаленный воздух вокруг пропитался вонью крови и пороха, облачка которого поднимались вокруг колонны. К этим запахам войны примешивалась вонь дыма — от загоревшихся домов поднимались черные столбы, а пламя стремительно распространялось по домикам, окружая колонну. Оно жадно облизывало циновки и деревянные подпорки, трещало внутри обшарпанных комнат, и стремительно перебрасывалось на соседние здания, не пройдет и дня, как поселок полностью выгорит. От огня шла страшная жара, и костюм начал показывать далеко за пятьдесят градусов. Шансов выжить у раненных при такой погоде не было — кровь на жаре свертывается хуже, «морозилка» (боевой анастетик) не схватывается, и напоить их нечем. А ведь колодец всего в десятке метров, за стеной пламени… Под ногами уже начали скапливаться окровавленные гильзы, и крупная группа террористов смогла выйти на улицу, принимаясь обстреливать замыкающую машину, за которой прятались шестеро оперативников. Они шли ровным строем в три шеренги, полностью уверенные в превосходстве своего оружия, но Фарра подпортила их энтузиазм. Фугасная ракета врезаясь прямо в грудь их ведущего и тот отлетев на метр назад, взорвался дождем кровавых ошметков. Голова в платке подлетела как мяч и с шлепком упала на то немногое что осталось от террориста. Ещё нескольких террористов посекло шариками и они упали, продолжая вести обстрел, а остальные бросились в стороны, преследуемые агонизирующим огнем оперативников. Один противник перекатился и снял со спины гранатомет, но воспользоваться им не успел — короткая очередь поразила его в голову, и он упал. Однако рука исполнила последний приказ мозга и сжала спусковой крючок. Огромная ракета от РПГ взлетела в небо и взорвалась оставив большое облако сизого дыма. Ещё один джип загорелся от активной пальбы и двое бойцов упали на песок сраженные прямыми попаданиями «магнитки». Кровь от их ран добавилась к лужам крови уже украшавшим песок вокруг, который из белого стал розовым. Фарра получила легкое ранение, и её левая рука почти не сгибалась от мощного удара сразу шести пуль в плечо. Отчасти именно это вывело её из состояния которое другие бойцы называли «священный гнев» в который девушка впадала когда её принципы подвергались ударам. Надо было срочно принимать решение, иначе отряд ждет глупая и бесславная смерть в тисках у террористов. Фарра уже расстреляла два барабана ракет, превратив весь дальний конец улицы в пылящие руины, а её бойцы перешли на одиночные выстрелы. К их чести надо сказать что много террористов было убито и их тела свисали из окон словно мешки, набитые мясом. Все они были одеты в окровавленный изорванный, камуфляж и штурмовые маски, но вооружены чем-попало и выучки им не хватало, что они компенсировали энтузиазмом, и огромным численным перевесом, по меньшей мере шесть к одному. — Отряд! Огонь на подавление и группами по двое!!! Расходимся по сторонам! Маневр 6-12! Пункт встречи — храм! — Крикнула Фария, доставая из подсумков две дымовых шашки и умелым броском отправляя их в разные стороны. Металлические цилиндры, перечерченные серой полосой с едва различимым звоном попрыгали по песку и медленно докатившись до середины улицы, «бахнули», высвобождая огромные облака серого дыма. Он, медленно клубясь, как небольшое облако, затянул всю улицу, сливаясь с дымом от пожаров. — Вперед, пошли! — Скомандовала Амари, рывком поднимая бойца рядом с собой и трусцой бросаясь к стене. Вокруг тут же замолотили пули, мелькая прямо перед глазами, и впиваясь в стену впереди. Одна даже лязгнула по наплечнику и Фарра задержалась чтобы прикрыть товарищей, парой выстрелов. В дыму её индикатор отряда показывал где движутся остальные бойцы — они бросились в разные стороны и отряд оказался разделен на две части… …Фарра с разгону врезалась плечом в дверь домика и та с треском слетела с петель, преодолевая сопротивление человека, придерживавшего её. Террорист громко закричал, оказавшись под ногами обутыми в тяжелые титановые сапоги, и попытался скинуть Фарру с себя. Две руки в черных перчатках схватились за её щиколотку, пытаясь вонзить нож в стык между листами брони. Но та пнула его в челюсть, и бандит навеки упопокился, напоследок громко хрустнув шейными позвонками, в довольно забавном пируэте уронив руки. Фарра сдвинулась влево, присаживаясь на одно колено и выглянув в окно, сделала пару выстрелов по противоположной части улицы. Несколько ракет с грохотом взорвались, обрушиая чудом уцелевший третий этаж одного из домов и в воздух поднялось ещё более толстый слой дыма, профессионально прикрывший ещё бегущих бойцов. Следом за ней в комнату забежали ещё двое запыленных и окровавленных бойцов, тут же бросившихся к окнам, а за ними прихромала ещё, и снайперша, с простеленной ногой. В её крупнокалиберной винтовке кончились патроны, и она перешла на стрельбу из пистолетов, а рана на ноге кровоточила, бурным ручейком окрашивая синий доспех в ярко-карминовый, и смывая пыль. Остальные выжившие видимо ломанулись на противоположную сторону улицы, или во все в соседние дома, судя по грохоту натыкаясь на растяжки, и засады террористов. По всему поселку лавинообразно распространялся грохот пальбы, в котором явственно угадывался шум стрельбы уцелевших оперативников, и взрывы гранат, многократно усиленные замкнутыми помещениями. Где-то за стеной прозвучал вскрик, прогремели три выстрела из дробовика, а потом хлопок гранаты и весь дом вздрогнул, осыпав помещения песком. Амари оказалась в широкой комнате, обставленной грязной старой мебелью, состоящей из пары колченогих, иссхошихся стульев, низенького стола, заваленного какими-то пакетами и нескольких шкафчиков на стенах. За столом стояла старая как мир черная газовая плита, которая судя по постеленной сверху доске, уже много лет не использовалась по назначению. Рядом с ней лежал дырявый газовый баллон, аккуратно прикрытый кучкой пальмовых листьев и несколько поддонов от фруктов, в которых гнило какое-то неопределенное месиво. Слева и спереди были старые, но довольно прочные на вид двери ведущие в другие части дома или сразу на улицу. Судя по грохоту сапог и звукам передергиваемых затворов, едва различимым на фоне дикой канонады, вот-вот сюда ворвется небольшой отряд террористов. Справа располагалась внутренняя лестница на второй этаж, но в качестве экстренного пути она не подходила, так как была завалена кучей мусора, а энергии чтобы разгребать завал, у бронекостюма уже не было — батарейка назойливо пищала, указывая на оставшиеся три процента заряда, и на растущий уровень температуры. Фарра не долго думая ломанулась к двери во внутренний двор, но та распахнулась раньше чем она протянула к ней руку. Мощный удар ногой распахнул её и по глазам оперативницы ударил нестерпимый солнечный свет, едва гасимый фильтром шлема. В поеме показались три тени, вскидывающие оружие, но сделать они ничего не успели. Тройной залп оперативников разметал дверной проем, потроша террористов. Экспансивные пули пятидесятого калибра не оставляли шансов на выживание, оставляя страшные вывернутые раны, из которых ручьём лилась кровь. Первый враг с криком упал на спину, хватаясь за вывернутую наизнанку грудь, во все стороны от него разлетались кровавые ошметки и кусочки плоти, а сверху на него упал второй, которому оторвало левую половину тела, и теперь желтоватые дуги ребер впились в лицо первого. Третий что-то залопотал на неизвестном языке и дал косую очередь, из магнитной винтовки. Она прошла прямо над головами оперативников, заставив их пригнуться, но Фарра не дала ему шансов. Метнувшись вперед на пределе возможностей своего костюма, она схватила террориста рукой, одновременно отводя от своего живота ствол «магнитки» приложила его головой об стену. Человек застонал, роняя оружие и пытаясь вырваться из хватки Фарры, но экзоскелет это огромное преимущество… Девушка остервенело продолжала лупить чернокожего головой об стену. Начав бить человека, Фарра просто не могла остановится, ярость заполнила её изнутри, хотелось отомстить за всех своих погибших солдат, и людей. В конце улицы показались две фигуры, и Фарра без прицела одарила их двумя ракетами, одна из которых взорвалась в песке, и по домам хлестанул дождь вольфрамовых шариков. Один террорист закричал, припадая на ногу и был тут же сражен выстрелом из пистолета, а второй успел спрятаться и Фарра добавила ещё одну ракету. Она разнесла кусок дома напротив, и на террориста посыпались куски крыши, а Амари все лупила стонущего террориста. Тот даже не пытался сопротивляться, вырубившись. Раздался хруст черепа и песчаника, и голова негра лопнула как дыня, но Фарра продолжала лупить уже мертвое тело. Глаза Фарры пылали яростью, а руки дрожали, медленно покрываясь кровавыми пятнами и чавкающими ошметками мозгов, мерзко блестящих на солнце.  — Кэп! Кэп! Мать твою, Амари!!! — Закричал один из солдат, хватая её за плечо. — Оставь его! Он уже мертв! И мы скоро будем тоже! Харкнув, Фарра отбросила тело террориста и напоследок саданув ракетой в дверной проем за своей спиной, дала бойцам отмашку… Саундтрек: Johan Skugge feat. Jukka Rintamäki — Close Quarters …Бойцы возглавляемые Фаррой бежали по Арраку, выжимая из истощенных батарей все возможные соки, и терпя жару, которая начала становится просто невыносимой. Бронекостюмы уже начали отказывать, то и дело отдельные экзомышцы, усеивающие броню изнутри, принимались отказывать, обрушая на плечи солдат весь вес доспеха. Начали сбоить системы охлаждения и опознания своих, а потому Фарра скинула шлем, который стал лишь бесполезной железкой. Она пыталась связаться с уцелевшими бойцами, которые рассосались по всему городу, но ответом было лишь бешенное кряхтение статики. Молчали все волны, а командная была просто тихой, как-будто кабель перерезали, или намеренно отключили. Верить в такое не хотелось, ведь только сам штаб мог перекрыть целую частоту, а значит… Нет, она не хотела верить в то что её так жестоко подставили, желая избавиться от назойливого офицера, лезущего в самую задницу к шайтану. Отчаявшись, Амари просто двигалась к храму, лелея глупую, почти детскую надежду что большая часть её солдат сможет до него добраться. Однако, какая-то частичка её разума, говорила горькую правду — отряд в ловушке, смертельной ловушке из которой нету выхода и виновна в этом она сама. Больше не выйдет с криком «во имя справедливости» гонять террористов, теперь они гоняют отряд, а сама Фарра невольно стала убийцей своих людей. Это осознание поднимало в ней такую волну раскаленной ярости, что она заскрипела жемчужными зубами, тщательно вглядываясь в дома вокруг. Она больше не собиралась допускать глупых смертей: «вы думаете, что поймали мой отряд, заперев нас в этом городе» — Подумала она, метким выстрелом снимая террориста с крыши и глядя как он падает вниз. — «Нет, это вы заперли себя с нами!!!». Вокруг тянулись нескончаемые, серо-желтые улицы Аррака, с совершенно невозможной, тошнотворной планировкой, которая выглядела так, будто город строили демоны-джинны из страшных рассказов, которые Фарра любила в детстве. Небо и обзор были полностью заблокированы домами и машинами, или огромными кучами мусора, выглядящего и воняющего так, будто в мешках лежали трупы, а может, и вправду там были тела жителей. При прохождении через одну из арок, отряд буквально перелетел через такой навал, и замыкающий солдат случайно наступил на подозрительного вида, мешок. Оказалось, что это маскировка для растяжки. Звякнула чека гранаты и мощный взрыв откинул бойца назад, прямо на улицу. Ударившись спиной об песчаниковую стенку, он попытался встать, но короткая очередь выпущенная в забрало его шлема, прикончила бедолагу быстрее чем Фарра приказала ему помочь. Некоторые дома уже начали гореть — пожар стремительно распространялся по поселку, делая ситуацию совсем неприятной — начали отключаться фильтры и система охлаждения почти отказала, заставляя Фарру и солдат обливаться соленым потом. Хуже всего было снайперше, с её простеленной ногой — девушка едва поспевала за товарищами, ни один их которых даже не задумался о том, что должен ей помочь. Впрочем, не стоит считать это чем-то ужасным или аморальным, просто у оперативников были свои представления о чести и морали, и снайперша бы только разозлилась при предложении помощи. Вслед за ними постоянно шел вихрь из свинца и магнитных болванок, визг которых заставлял бойцов нервничать сильнее чем перед появлением «скримера» в фильме ужасов. От них разлетались углы домов и стены, лопались балки и куски крыши, а один раз прямо перед отрядом взорвалась легковая машина, получившая шесть попаданий из гаусс-винтовки. Она обдала оперативников дополнительной волной истязающего кожу жара и осколков, и Фарра получила три глубоких, кровоточащих царапины на лбу. Отряд постоянно вихлял по нескончаемыми переходам, аркам между домами и глухими тупиками, в которых поджидали враги. Изредка они залетали в дома, вычищая комнаты от находившихся там убийц, и проходя прямо через стены, если выхода совсем не наблюдалось. Они промчались через две смежных улицы, попав под двусторонний обстрел, влетели в то что раньше было лавкой торговца и пройдя через задний ход, вышли на задний двор. С ходу прикончив троих террористов, решивших что смогут легко устроить засаду, бойцы перелезли через низенький забор и вот тут снайперше понадобилась помощь, о чем она не постеснялась попросить, жалобным, хрипящим голосом. Пока второй боец помогал окровавленной девушке, Фарра активно обстреливала прилегающие улицы, с которых начали выглядывать любопытные морды в масках. Амари уже возненавидела этих людей — чернокожие. с мерзкими выпученными глазами и белыми зубами, они напоминали египтянке грязных дикарей, скачущих с оружием. А их вой и мерзкий, мягкий язык, на котором они говорили своими толстыми губами, делающими их лица ещё более гадкими и обезьяноподобными, вызывали у Фарры настоящий рык. Однако, им нельзя было отказать в способности планировать… Террористы профессионально заманили оперативников в город и устроили самую настоящую охоту, открывая огонь из самых неожиданных позиций. Они стреляли с крыш, скрываясь за циновками из тростника и печными трубами, из окон, выставляя наружу обтянутые в камуфляжные тряпки стволы, и из-за поворотов, выглядывая на пару мгновений. Казалось, что весь город ожил, силуэты в бежевом камуфляже появлялись отовсюду, в каждом окне и каждой двери, вылезали из замаскированных люков, и дворов, а их растяжки, и мины поджидали оперативников в дверных проемах. Оставшиеся бойцы Фарры вертелись как флюгеры на шквальном ветру, давая короткие очереди и одиночные выстрелы, но все равно не могли тягаться с огромной толпой, которая расположилась на заранее заготовленных позициях. Если им удавалось убить двоих-троих, то тут же вылезали ещё больше, компенсируя потери, а когда где-то на другом конце города зашипел гранатомет, и в небо поднялся столб пламени, то стало совсем «весело». Пробегая по улицам, солдаты оказывались под перекрестным огнем, фасады домов разлетались от шальных попаданий и все вокруг быстро затягивало пылью. Огонь был настолько плотный, что даже титановая броня не могла эффективно защитить от свинцового урагана, особенно когда начала лупить «магнитка» или дробовики. По доспехам пробегали пули, они рикошетили и сминались, оставляя вмятины и царапины. Но маленькая группка, которую было бы уже просто неприлично называть отрядом, продолжала двигаться, выпиливая террористов, перекрывающих проход. Амари ещё долго помнила эту бойню, как в рукопашную разделывалась сразу с четырьмя здоровенными врагами, обрывая им руки и ломая шеи, как прорывалась через местные трущобы, стреляя во все стороны, идя по колено в человеческих телах. Как лезла на лестницу, закидывая гранату в соседнюю комнату и обнаруживала изорванные тела своих солдат, которых просто растерзали в бессмысленном, яростном желании причинить максимальную боль. Было видно, их убивали долго — множество ран нанесенных ножами на лицах, вырванные челюсти с которых свисали языки, выбитые зубы и выколотые глаза сияющие окрвоавленными провалами глазниц, все это было свойственно неграм-дикарям, из которых состояло большее число террористов. Карала Хэйга, Фарра нашла на соседней улице, ему оторвали ноги, и сорвав с груди броню вырезали на ней восьмиконечные звезды, тем самым осквернив труп. Рядовой Матиас лежал чуть дальше, в подворотне, окруженный десятком убитых врагов, но те добрались до него, расколов череп, и насадив глазом на арматуру. Все это Фарра видела в кошмарах ещё много лет, пока не упокоилась с миром на кладбище Аль-Джахани, рядом с могилой матери. А вонь, вонь десятков греющихся на солнце трупов преследует её дух и сейчас, а может сам Ад, предоставил й кару в виде вечно полыхающих улиц Аррака. Они миновали два больших перекрестка, преодолев довольно массивные баррикады из мусора, обошли пару домов, уперлись в тупик, повернули обратно, наткнувшись на семерых террористов. Те открыли шквальный огонь, вынудив бойцов рвануть в дом и пройдя его насквозь, выйти на другую улицу, отстреливаясь во все стороны. Фарра метко отправляла короткие очереди, и от врагов отделялись небольшие кровавые облачка, окрашивающие песчаник в красный. Тут они нашли ещё одного бойца, опознать которого было невозможно — лицо было срезано ножом и растянуто на стене. Террористы были неудержимо жестоки, как толпа голодных, обезумевших от злобы людей. Они не жалели даже себя, бросаясь в самоубийственные атаки малыми группами. Фарра уже не могла себя контролировать, ощущая непередаваемый груз вины, который как бочка с огнем давил ей на плечи. Сначала она пыталась считать убитых, но уже послед третьего десятка искалеченных врагов начала сбиваться — ярость переполняла египтянку. Безотчетная, раскаленная как металл, она полыхала в её голове и глазах, заставляя с рыком набрасываться на врагов, рвать их на куски, желать им боли и страданий, таких же, какие те причинили её солдатам. Над домами поднималось облако из черного дыма множества пожаришь, быстро пожирающих старые здания, и непередаваемый грохот множества стычек разразившихся по всему поселку, а центром этого полыхающего ада, был главный купол храма. В свете солнца он сиял столь ярко, что выжигал глаза подобно самому солнцу и Фарра старалась не смотреть на него. Её ракетомет опустел и ему на смену пришел подобранный с трупа террориста пулемет, обладающий не хилой отдачей, в купе с каким-то запредельным калибром. Пользоваться им было крайне неудобно, но Фарра и не собиралась делать это долго, до храма оставалось всего несколько улиц и с них доносилась дикая пальба… …Вылетев на смежную с храмом улицу, отряд спешно укрылся за снятым с колес джипом, который должен был играть роль баррикады. Фарра прижалась к машине около капота, проверяя сколько осталось патронов, и убеждаясь, что их хватит разве что чтобы застрелиться. По её лицу текла горячая кровь, заставляя Амари неприятно морщиться, и шипеть от жгучей боли, растекающейся по голове. Она растекалась по мозгам, как огненная плеть или отравленная сеть, поражая каждый миллиметр головы и выдавливая глаза из глазниц, и вообще создавалось впечатление что череп наполняется водой. В купе с удушающей жарой это было просто невыносимо, все тело зудело от пота, а экзоскелет уже заявил об оставшемся одном проценте зарядки, и по наглому вырубил второстепенные системы, среди которых было и охлаждение. Рядом с ней, грузно вздохнув, лег оперативник, к этому моменту он уже выкинул опустевший автомат, и пользовался подобранным карабином SG-55 с подствольным гранатометом. Быстро взглянув на Фарру, которая пыталась вытереть кровь с лица, он снял с пояса флягу. Поболтав её в руке, он кинул тару стонущей от боли снайперше, со вздохом севшей рядышком. Девушка была бледна как фарфоровая кукла и едва двигалась, вздрагивая от боли, а её нога почти не шевелилась. Из рваной дырки, успевшей забиться песком, тонкой струйкой продолжала течь кровь. Она напоминала оживший манекен, покрытый тонким слоем крови и каким-то чудом пытающийся встать. Она кашлянула от гари и облизнув сухие, потрескавшиеся губы, жадно припала к горячей фляге, но в той было всего на пол глотка и девушка, которую мучила жажда, разочарованно отбросила железку в сторону. Ей было больно и страшно, страшно умереть здесь вдали от дома и семьи, а от потери крови перед глазами все троилось, и плыло. — Перевяжись… — Сказала Фарра, снимая с пояса медпакет и протянув его снайперше, заметила что та начинает втихаря плакать. Амари сморщилась — она много раз видела как у солдат сдают нервы, когда все вокруг трясется от взрывов, полыхает в огне напалма, а буквально в трех метрах лежат люди, истекающие кровью и вопящие от боли, в бессмысленной попытке запихнуть свои внутренности обратно в живот, но она так и не научилась ободрять таких людей. А что она могла сказать — «не бойся девочка все будет хорошо?» — И это посреди ада, в котором Фарра уже не надеялась выжить сама… Поэтому, Фарра просто отвернулась, чтобы не смотреть на то как едва живая девушка, моложе её лет на десять, неумело снимет кусок брони с ноги и начинает перетягивать бедро экзобинтом, с мерцающими на свету магнитными зажимами. Её тошнило, ощущался стойкий запах крови, и желчи, хотелось пить, язык высох, и разбух, полностью занимая весь рот, а тело жгло жаром от раскаленных плит брони. От неё даже поднимался пар, а кровь, попадая на костюм, с тихим шипением начинала высыхать. Надо было отдохнуть пару минут, но нет, Амари не станет отдыхать пока не выполнит задание, а потому она принялась проводить рекогносцировку. Улица была узка и джип почти полностью перекрывал её, от стены до стены, а позади она ещё и заканчивалась тупиком, засаженным желтоватым папоротником. Впереди была главная площадь, сияющая от солнечного света и пламени, гуляющего по её краям. В дыму и облаках пыли мелькали десятки, если не сотни размытых силуэтов в бежевом камуфляже, которые от бедра расстреливали ворота храма. Дульные вспышки почти сплошной стеной мелькали в пыли, на миг освещая поле боя, и Фарра уже через несколько секунд сбилась со счета. Со стороны храма доносились редкие выстрелы и залпы подствольных гранатометов — значит, как минимум трое оперативников выжили, и смогли достичь цели. По бокам от улицы были несколько больших домов с балконами и террасами, на которых стояли обшарпанные белые скамейки, на которых лежал какой-то мусор. Среди них засели несколько террористов с «магнитками» и пулеметами, они стреляли куда-то в дым. Вниз сыпались потоки звонких гильз, от которых поднимался пахучий дымок, и судя по невероятному вою, и улюлюканью, результаты столь ненормального расхода боеприпасов вполне удовлетворяли террористов.  — Кэп, они обстреливают наших… — Прошептал оперативник, приподнимаясь на одно колено.  — Спасибо, а-то я не заметила…  — Что будем делать? Надо им как-то помочь.  — Пойдем в лоб и будем уничтожены, задержимся тоже умрем… — Прошептала Фарра, смахивая кровь с левого уха и нажимая кнопку гарнитуры. — Кто-нибудь слышит? Прием? — Но связь по-прежнему не работала. Вдруг один из террористов, сидевших на балконе, пошел на перезарядку и потянувшись за очередным бункером с патронами заметил, как перевязывается снайперша…