Хранители 13 призраков

Unitum Terram, Европа, Украина, Киев, восточное побережье Теплого Океана, Посттермальный период: похолодание. 60 лет после начала Третьей Мировой войны.

«Когда люди ищут — они находят. Когда ищут с самого начала — найдут и удивятся… … Когда это произойдет, придет Авва. Когда придет Авва — конец этому миру…»

 — Так говорилось на стене древней пещеры, в которой жила дочь Адама и Евы — Авва. Хотя - это легенда. В ваше поколение высших технологий вряд-ли кто обратится к небылицам. Однако и в них о ней мало чего говорится, — улыбаясь, сказал старичок. Его лицо освещалось яркими языками пламени, что исходили из костра, и было хорошо видно, что молодость уже давно покинула границы этого тела.  — Дедушка, ты опять? — недовольно закатил глаза беловолосый мальчик, сидящий напротив своего предка.  — Виль, помолчи лучше. Мне вот интересно, — слегка толкнув своего младшего брата, сказала девочка в ярко-оранжевом пледе. Ярким он был то-ли от света, исходящего от костра, то-ли от завода.  — Спасибо, Венгра, я продолжу, — всё ещё улыбаясь, прохрипел дедушка благодарность за защиту. — Авва. На прошлой неделе я вам рассказывал о том, кто такие Адам и Ева, где они были, как их выгнали и за что. Сегодня же я поведаю малоизвестную историю. Усаживайтесь поудобней. И он начал. Ветер слегка колыхал пламя, создавая искры, которые взлетали высоко-высоко, волны океана тихо и спокойно бились о берег, играя успокаивающую мелодию. А старик начал с того, что у первых людей, по Библии, было два сына: Каин и Авель. Однако никто уже давно не упоминал остальных детей — Авву, Сифа, Ливра, Фората и многих других.  — Авель и Авва были любимцами своих родителей, ведь они получили метки Хранителей, ключи, отпирающие «двери» к различным способностям. Эти двое должны были стать искуплением перед Гедеоном, — продолжал дед.  — Кто такой Гедеон? — вопросительно сведя брови, поинтересовался Виль.  — Расскажу со временем. Глава всего, — глянув на песок под ногами, тихо произнёс мужчина. — Как-то в другой раз. Так вот. Каин же понять не мог за что его обделили таким даром. Он всегда спрашивал, глядя в небеса: «Почему они?» Но никто ему не отвечал.

***

Планета Земля, бывшая территория Гондваны, период: конечное формирование, будущие государство — Танзания, положение — место приземления корабля Гедеона, момент — спустя 62 года после отправки на орбиту, 2 567 362 лет до начала Третьей Мировой войны.

***

Авва и Авель сидели на высоких валунах, которые создали сами, среди зеленого луга, и разговаривали каждый о своем. Солнце палило всю местность, в то же время им было всё равно — они были в безопасности и ничто не могло бы им навредить. За границей этого луга, лежали сгоревшие остатки различных живых организмов: от птиц до людей, что были наделены меньшим разумом.  — Как думаешь, почему Гедеон запрещает нам использовать ключи Времени? — поправив свои волосы, с печалью в голосе спросила Авва, неловко поглядывая на своего брата.  — А ты сама подумай. Наши родители провинились перед Создателем, использовали эти Ключи, вот Он их и лишил такого дара. Нам не нужно ослушиваться Его. Иначе и мы умрем, — чётко, без всякой запинки, ответил Авель. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Куда-то за пределы их луга.  — Почему мы не спасаем планету? Посмотри, она ведь вся выгорает! — продолжая смотреть через купол, созданный для них, возмутился мужчина. — Зачем нам весь мир, когда есть мы вдвоем? Только ты и я. Разве это не прекрасно? — плавно взлетев с валуна, расправляя длинное хлопковое белое платье, вопросила она. Подлетая к брату, её руки направились к шнурам на шее, которые слабо держали её одежду на теле. Одно движение — платье притягивает в траву.  — Авва, что ты делаешь?  — Какая разница? Рано или поздно, но нам пришлось бы сделать это. Здесь больше никого нет, — наклоняясь к лицу своего кровного родственника, чтобы одарить его губы поцелуем, тихо прошептала она. Ударная волна разрушила купол. Авель рассерженный выдвинулся к дому, что был через речушку, Авва лежала в траве на своем раскрытом платье. Вся зелень под ней начала засыхать и превращаться в пепел, разлетаясь от ветра. Луг умер, остались только два валуна. Она сидела там, не понимая, что она делает не так.  — Он просто еще не готов, — уверила сестра Авеля себя. На её щеке проступила кровь — порез от воздушной пощечины, не заживал моментально, ведь был нанесен человеком таким же, как и она сама. Кровь смешалась со слезами. Платье, на котором она сидела стало гореть, подобно траве, испепелившейся несколько мгновений назад. Грязное тело от останков зелени и одежды, облетевших ее, почти слилось с безжизненной глиняной почвой, на которой было оно.  — Авва! — увидев всю эту картину, Каин быстро подбежал к сестре, беспокоясь о ней. Ведь этот луг стоял 30 лет. Его ноги бежали по горячей земле, кожа подвергалась первичным ожогам, а дыхание постепенно покидало нос и рот.  — Уходи, — тихо не поднимая головы, ответила она. — Солнце может тебя сжечь.  — Авва, что с тобой, ну же! — подняв лицо сестры за подбородок, крикнул он, переставая с одной ноги на другую. — Это Авель сделал? — грозно спросил Каин, смотря на уходящего брата, прикрывая свою голову несколькими кусками ткани. Тишина.  — Я спрашиваю у тебя! — заорал он, повернувшись к сестре.  — Не смей его трогать, — сквозь зубы прошипела Авва, — я поправлюсь, а ты беги скорее, иначе я скажу Сифу, что ты убил Авеля, забрав его ключи. Нечто тяжёлое вонзилось ему в грудь, где было сердце — разочарование. Глаза начали себя закрываться, ноги перестали бегать на месте, а вся боль от убывающей жары куда-то пропала. Очнулся Каин в траве между двух валунов. Луг был восстановлен.  — Гедеон, Творец, ответь мне, прошу Тебя! Ты бросил нас здесь! Наши родители виновны, но мы здесь при чем? Ты бросил людей за лугом, они погибают, Ты бросил тварей земных и они так же погибают! Гедеон! — встав с земли и подняв свой взгляд к палящему Солнцу, начал кричать Каин. Его мольба о помощи растерялась в пространстве пустыни, звуки терялись, выходя за пределы своеобразного купола, охранявшего луг. С той стороны можно лишь увидеть два валуна среди зелёной травы, мужчину, кричащего в небо, и три дома у небольшой реки. Это всё можно понять глазами, но не слухом. Ветер, пыль, жара и отголоски умирающих людей и животных вдалеке — вот, что можно услышать по другую сторону от зелёного луга.  — Гедеон! — не жалея горла, продолжал кричать Каин, надеясь на ответ.  — Он не ответит тебе. Да и мне тоже, — сзади мужчины появился его младший брат, одетый, как и все остальные, в длинное, белое хлопковое платье. — Мы не избранные. Мы обычные. Слова брата смутили Каина. Крик прекратился, голова опустилась, а плечи начали резко двигаться с каждым всхлипом брошенного в пустыне. Сквозь плач и слезы он попытался сказать:  — Я, я, я просто, просто не, не пони… не понимаю. — Никто из нас этого не поймёт. Они совершили что-то, родили всех нас, даже не поинтересовались у Творца о нашей надобности, — подойдя ближе к Каину, сказал Сиф, тяжело выдохнув. Положив руку на плечо брата, продолжил говорить. — Все те люди. Они не могут попасть к нам, они находят это место, они идут. Большинство погибает, не доходя до горы, — сказал Сиф, указывая на возвышенность неподалёку и на останки существ. — Они идут, пока не умрут. А те, кто подходит ближе — всё равно погибают. Мы обречены. Как ты считаешь? — отойдя от брата, спросил тот и упёрся в валун спиной.  — Что? — подводя взгляд на Сифа, тихо, продолжая всхлипывать, вопросил Каин.  — Авва сказала, что ты убил Авеля, — чётко, смотря прямо в мокрые глаза, произнёс младший. «Братоубийца» пытался возразить, но Сиф его опередил: — Я видел Авеля живым и нетронутым. К тому же, ты бы не смог его убить. У него ключи. И даже не смотря на то, что Гедеон с ним общается во время Обмена, а с нами нет, я бы не поверил в то, что ты его убил, — улыбаясь, произнёс он.  — Зачем тогда Авва восстановила луг? Если она хочет от меня избавиться, зачем спасла? — смотря в стороны, не понимал Каин.  — Это был Авель. Я вас видел. Он вернул всё.

***

 — Прошло две недели, а Каин не мог никак понять: почему человек, которому безразлична Авва, помог ему, которому она больше жизни. Каин любил свою сестру, а Авель знал всё и любил всё, — глядя на костер, закончил дед. — А теперь спать.  — Ну, блин, — расстроился Виль, морща грустно лицо. — Ты ведь всё равно каждый день говоришь, что тебе не интересно, глупый, — толкнула слегка брата, засмеявшись Венгра. — Дед, а ты завтра нам еще расскажешь? — Обязательно, — посмотрев с радостью в глазах на внуков, ответил пожилой и, выдержав паузу, перевел взгляд на океан. — Обязательно расскажу.