Young Gods

      Когда Луи всё-таки решает, что ему нужно встретиться с сёстрами, в первую очередь он звонит Саймону, во время набора номера держа Гарри за руку.       Уже поздняя весна, на улице довольно тепло, ведь совсем скоро наступит лето, но в Лондоне, как всегда, будет мало заслуженных людьми солнечных деньков. Сейчас перед ним сэндвич, мороженое и печенье, которые для него приготовил Гарри, он лежит на диване в гостиной в ожидании, когда их босс поднимет трубку. Томлинсона почти всё устраивает.       — Привет, Луи, — наконец-то раздаётся голос Саймона по ту сторону линии.       — Хей, Сай, привет, — отвечает Луи, стараясь не показывать то, как он нервничает. Поэтому он пытается завести разговор, прежде чем перейти к делу. — Как твои дела?       — Я очень устал и сейчас нахожусь в совершенно другом часовом поясе, поэтому не пытайся испортить моё и так не очень хорошее настроение…       — Ох… хм, — Луи смотрит на Гарри, который ободряюще ему улыбается.       — Выкладывай, Томлинсон, — нетерпеливо говорит его босс.       — Скажи это, Лу, — шепчет Гарри, но Саймон как-то умудряется услышать его голос.       — Это Стайлс? Разве он не должен сейчас быть в Лос-Анджелесе? — спрашивает Саймон, и Луи немного смеётся, подталкивая Гарри в бок, чтобы тот ответил.       — Привет, Саймон. Я, эм, у Луи.       — Ты у Луи, — немного напряжённо повторяет Саймон. — И ты там для того, чтобы…? — он будто дразнит его, но Луи никогда не может быть на сто процентов уверенным на его счёт, поэтому он решает ответить правдиво.       — Не думаю, что ты хочешь знать… — отвечает Луи, и они с Гарри едва сдерживают смех.       — Ох, Боже, — стонет Саймон. — Из-за этого ты решил мне позвонить? Потому что мне действительно всё равно, с кем ты спишь, Луи…       — Нет, нет. Я… кхм, просто думаю о том, чтобы позвонить Монике и договориться о встрече с девочками… — говорит он. — Ведь чем раньше, тем лучше, не так ли? Это съедает меня заживо, так что есть ли разница в том, сделаю я это сейчас или в августе? Как-то так.       — Ты… Хорошо, — голос Саймона как-то смягчается. Луи давно не слышал от этого человека подобного. — Как я могу помочь тебе, сынок?       — Юридически, я полагаю, — Луи пожимает плечами, хоть Саймон этого и не видит. — Я знаю, что у меня не получится сделать многого для Лотти, ведь ей скоро исполнится восемнадцать, поэтому я смогу предложить ей только жильё и… и нормальную, обеспеченную жизнь. Но моей самой младшей сестре, Физзи, всего лишь четырнадцать, и я постараюсь сделать так, чтобы у неё было всё самое лучшее, если только она решится заговорить со мной, — «и если она помнит меня» — мысленно заканчивает он.       Она была совсем маленькой, когда всё это произошло. Луи ушёл, не попрощавшись как следует… Будет неудивительно, если она пошлёт его куда подальше.       — Хорошо, ты помнишь Роджера? — спрашивает Саймон. Роджер был тем самым адвокатом, который обо всём позаботился, когда Саймон спас Луи. Он в прямом смысле спас его. Луи угукает в ответ. — Я попрошу его связаться с тобой как можно быстрее, но… если хочешь мой совет…       — Конечно…        — Поговори сначала с девочками, а после уже подумай о юридических вопросах…       — Да, конечно, я… я сделаю это, — говорит Луи, и Гарри сжимает его руку.       — И Луи… Я рад, что с тобой рядом есть тот, кто поддерживает тебя. Береги его, Стайлс, — заканчивает Саймон с намёком на улыбку в голосе.       — Я тоже, — отвечает Луи, смотря прямо в глаза Гарри в то время, когда Стайлс отвечает, что будет. Они прощаются, и Луи кладёт трубку, опрокидывая Гарри на пол, ведь диван слишком мал для предстоящего «боя».       Гарри, чего и стоило ожидать от этого болвана, поменял их местами и оседлал бёдра Луи, начиная щекотать его под мышками, заставляя тем самым Луи извиваться под ним и кричать о помощи, при этом стараясь изо всех сил пощекотать Гарри в ответ. Но он лишь терпит неудачу и просто сдаётся, смеясь громче и сильнее, чем тогда, когда Стэн покрасил волосы Зейна, пока тот спал, за пару часов до того, как Малику нужно было выйти на сцену, заставляя тем самым парня проклинать их всеми возможными способами и, возможно, немного прослезиться из-за тогдашней светлой чёлки.       Луи продолжает смеяться, чувствуя себя беззаботно. Ему действительно сейчас хорошо, чего не было довольно давно, и, возможно, впервые он чувствует, что сможет это сделать — восстановить связь со своими сёстрами, и серое облако замучившей его совести перестанет нависать над ним. Он чувствует себя защищённым, не чувствует себя одиноким и действительно не понимает, как мог ненавидеть Гарри. Гарри, который сейчас перестал щекотать его, смотря на Луи с искорками в глазах, с упругими кудрями, попадающими в них. Гарри, который не ушёл, хотя мог.       Луи всегда думал о себе, как о бардаке, в котором никто никогда не захочет навести порядок, но ведь Гарри всё ещё здесь.       — Ты такой смелый, — говорит зеленоглазый, опуская голову до тех пор, пока их лица не оказываются на расстоянии миллиметра друг от друга, соприкасаясь каждый раз, когда Луи дышит, высоко поднимая грудь. — Я так горжусь тобой, Лу, — Гарри улыбается, и Луи чувствует, как его щёки краснеют, но у него даже нет времени подумать об этом, потому что Гарри кладёт руки по бокам от его лица, кончиками пальцев слегка поглаживая его щёки, будто бы боясь того, что Луи рассыпется, если он применит чуть больше давления.       — Хазз, — выдыхает Луи, протягивая руку, чтобы запутаться ей в волосах Стайлса, лаская кожу головы.       Гарри целует его прежде, чем Луи сможет сказать что-нибудь ещё. Одна из рук кудрявого всё ещё находится на щеке Луи, а другая — рядом с его головой, чтобы он мог поддерживать своё тело в вертикальном положении. Сначала он засасывает верхнюю губу Луи, а затем проводит языком между губ, прося разрешения войти, будто нуждаясь в этом. Луи, конечно же, послушно открывает рот, и каждая кость в его теле рассыпается на тысячи осколков, поскольку Гарри водит языком так медленно и так любяще. Луи не думал, что поцелуй может заставить почувствовать всю заботу целующего тебя человека, но, оказывается, может.       Всё происходит будто в замедленной съёмке. Его руки двигаются от волос Гарри к спине, под рубашку, пытаясь установить между ними как можно больше контакта, потому что ему просто нужно чувствовать Гарри. Ему нужно его успокаивающее присутствие, и ему нужно его тело на нём, ему нужно прикасаться, ему нужно видеть, и ему нужен, нужен, нужен весь Гарри.       Гарри, кажется, понимает, чего Томлинсон хочет, потому что он снова садится и снимает свою рубашку, делая то же самое и с рубашкой Луи, и парень, видимо, никуда не торопится, позволяя пальцам провести дорожку от низа живота шатена к его ключицам, провоцируя дрожь везде, где он касается. Гарри снова опускается и располагает своё тело между разведённых ног Луи, он прижимается губами к его шее и оставляет на ней нежные поцелуи-бабочки, из-за чего у Луи появляется ощущение, будто всё его тело сейчас в огне.       Он задерживает дыхание, когда Гарри поднимается на ноги и протягивает ему руку, направляя Луи в спальню и очень мягко укладывая на кровать, целуя его щёки, нос, а затем снова губы, одновременно с этим пытаясь расстегнуть пуговицу и ширинку на джинсах шатена, тем самым массируя выпуклость Луи сквозь ткань и издавая самые мягкие стоны. Тогда Луи приподнимается, прижимая пах к Гарри и начиная тереться об его выпуклость, при этом положив ладони на задницу модели, направляя ими движения и углубляя поцелуй. Луи не думает, что его когда-либо так целовали, он не думает, что согласится на подобное с кем-то ещё.       Сейчас в его голове присутствует не так много слов, которые он мог бы сказать, в то время как Гарри знает точные слова, что заставят Луи полностью потерять себя в этом парне. Мужчине.       — Ты такой красивый, — шепчет он, наконец расстёгивая брюки Луи. — Такой красивый и такой смелый, и мне очень повезло называть тебя… — он останавливается, но Луи этого не хочет.       — Я твой, — говорит он, потому что Гарри должен знать.       — Мой, — Гарри будто не может поверить, что это происходит на самом деле, будто он не может поверить в то, что Луи здесь, что Луи его и… Луи не может его винить за это, разве он имеет право?       Потому что Луи не отдаёт всего себя людям, Луи даже не верит в то, что люди могут принадлежать друг другу, потому что люди не… они ведь не имущество, верно? Одна лишь мысль о том, чтобы быть с кем-то, всегда заставляла его нервничать и злиться одновременно, но именно в этот момент, когда Гарри нависает над ним и целует его грудь, погружая пальцы одной руки в дырочку, чтобы раскрыть его, нет никаких сомнений в том, что Луи его.       И это не так уж и страшно признавать, как он думал раньше. Потому что принадлежность к Гарри просто делает его свободнее, если так можно считать. Быть с Гарри само по себе огромное противоречие, и Луи никогда, даже через миллиард лет, не подумал бы, что сможет принять это.       Гарри трахает его двумя пальцами, а Луи просто принадлежит ему. Он принадлежит ему, когда Гарри проводит языком по его члену, чтобы иметь возможность легко вставить третий палец; Луи принадлежит ему, когда тот оборачивает губы вокруг его головки, в то же время пальцами задевая простату, тем самым вырывая из Томлинсона самые громкие стоны, на которые тот только способен; Луи всё так же принадлежит ему, когда Гарри вытаскивает из него свои пальцы в поисках презервативов; Луи принадлежит ему, когда смотрит прямо в глаза и просит: «Пожалуйста, не надо, я хочу чувствовать тебя». Луи принадлежит ему, ведь Гарри становится первым, кто трахает его без презерватива, и Луи принадлежит ему, когда Гарри, двигаясь в нём, шепчет «Я люблю тебя» прямо на ухо.       Внезапное осознание приходит тогда, когда Луи начинает сжигать не огонь, а любовь. Любовь разрывает его на части и тут же исцеляет, любовь вызывает у него головокружение, а также заставляет видеть яснее, чем когда-либо. Это любовь, и это Гарри, и на данный момент это означает одно и то же.       — Я тоже люблю тебя, — в конце концов выдыхает Луи. — Так сильно люблю, — умудряется сказать он, когда Гарри начинает набирать темп после долгих, медленных толчков.       Луи повторяет имя Гарри будто молитву, и когда чувствует это сильное чувство, скапливающееся внизу его живота, он дёргает Гарри за волосы, изгибая спину и встречая его толчки с удушающими рыданиями и вздохами, поскольку Гарри ускоряет темп, беспрерывно ударяя по его простате и вонзая в шею острые зубы.       — Ах, Гарри, — стонет Луи, и Гарри оборачивает руку вокруг его члена, надрачивая ему одновременно с толчками. — Я… я сейчас…       — Ну же, любимый, — шипит Гарри. — Давай, Лу, кончи для меня, — говорит он и прикусывает мочку его уха.       Луи царапает Стайлсу спину и ищет его губы для поцелуя, ведь он нужен ему сейчас больше воздуха. И он почти кончает, но Гарри решает отодвинуться настолько, чтобы не выскользнуть из его задницы, и снова войти в него, резко и глубоко. И Луи готов кончить. Он кончает в эту же секунду и кричит «ОХ, БОЖЕ», запрокинув голову назад, сжимая отверстие вокруг члена Гарри, что заставляет парня кончить через несколько секунд, шепча «блять» шатену на ухо, противопоставляя тем самым его глубокий и низкий голос с громким, даже немного крикливым голосом Луи. Но они сочетаются друг с другом.       — Думаю, это моя самая любимая часть, — говорит Гарри, выходя из Луи, при этом тяжело дыша.       — Та, где мы кончаем? — спрашивает Луи, поднимая бровь.       — Нет, ощущение свободы после падения в невидимую пропасть, — объясняет Гарри. У него игривая улыбка на лице, но в то же время он серьёзен. Он поворачивается на бок и прижимается к Луи, поднося руку к его шее и поглаживая линию челюсти большим пальцем. Гарри целует его в губы и снова отодвигается, глядя ему в глаза или же в душу, Луи действительно не совсем уверен. — Мне нравится этот момент, ведь люди сразу после… этого, тяжело дыша и лежа напротив друг друга, улыбаются, немного смеются и… и принадлежат друг другу. Мне это нравится.       — Ты мне нравишься, — с улыбкой отвечает Луи. — Я люблю тебя, — говорит он, снова целуя Гарри. — Я действительно люблю тебя.       — Я тоже очень сильно люблю тебя, — говорит Гарри и, прежде чем Луи успевает положить голову ему на грудь, продолжает: — Но нам действительно нужно принять душ прямо сейчас.       — Не хочу, — скулит Луи. — Хочу уснуть рядом с тобой.       — Детка, я только что кончил в твою задницу, она не будет такой же красивой, когда мы проснёмся, — Гарри щёлкает его по носу.       — Позволю себе не согласиться, — протестующе отвечает шатен. — Она всегда будет великолепна.       — Так и есть, — улыбается Гарри. — Но всё же она не будет настолько же прекрасной, когда ты проснёшься.       — Давай спать! — упрямо говорит Луи.       — Сначала душ, — отвечает Гарри, уже вставая. Он целует Луи в лоб и хватает его за руки, поднимая его в сидячее положение. — Я приготовлю тебе ужин, если ты встанешь и примешь душ.       — Мы можем принять ванну, чтобы мне не пришлось стоять? — спрашивает Луи. — Твой член, хоть и чертовски потрясающий, также очень большой, Гарольд.       — Не слышал, как ты жаловался несколько минут назад… — отвечает Стайлс самодовольно.       — И сейчас не жалуюсь, — наконец улыбается Луи, вставая. — Просто констатирую факт, — он целует Гарри и проходит мимо него, направляясь к ванной.       — Искупайся, — говорит Гарри больше себе, чем Луи, и следует за ним, просто чтобы увидеть, как Луи наклоняется над ванной, открывая кран, чтобы вода начала наполнять её, и… — Чёрт, — хрипит он, когда видит, как сперма вытекает из отверстия Луи прямо по его бёдрам. Это непристойно и на сто процентов горячо, и Гарри надеется, что Луи согласится ещё на один раунд, потому что его член уже наполовину твёрд, хотя он просто наблюдает.       — Видишь то, что тебе нравится? — спрашивает Луи, когда оборачивается и видит Гарри, стоящего у двери с разинутым ртом.       — Да, — он, улыбаясь, хватается за свой член, поглаживая его, и направляется к Луи, хватая его за талию и прижимая к себе, целуя с напором, при этом прижимая к тумбе.       Оказывается, Луи согласен ещё на два раунда. Сначала Гарри заставляет его кончить минетом, а затем, в третий раз, Томлинсон объезжает его, пока они принимают ванну, позволяя воде переливаться через бортики, тем самым заливая всю плитку. Луи после третьего раза шутит о том, что он слишком стар для этого и что Гарри пытается его убить…       Гарри смеётся, заканчивает мыть их обоих и укладывает Луи в постель, лежа на спине ещё как минимум двадцать минут, просто благодаря вселенную за его жизнь.

(´｡• ᵕ •｡`) ♡

      Луи немного нервничает, когда берёт в руки телефон, чтобы позвонить Монике. В этот раз Гарри нет рядом, потому что после двух с половиной недель, проведённых в квартире шатена, Стайлсу позвонили и попросили прилететь в Париж на первую примерку нарядов «Ив Сен-Лоран», а затем он вернулся в Лос-Анджелес, оправдываясь тем, что Найл слишком сильно по нему соскучился и что у него также запланированы встречи, на которых обязательно нужно присутствовать, ну, по крайней мере, так сказала Оливия, когда ответила на звонок вместо Гарри сегодня утром.       У Зейна начался тур, Стэн уехал в Донкастер, чтобы навестить свою семью, Саймон в Милане, а Луи абсолютно один, по крайней мере, физически. Но он может позвонить Элеонор, чтобы та ему помогла, но, опять же, она не знает, что сейчас творится в его жизни, что… действительно хреново. В конце концов, он должен будет рассказать ей об этом после встречи с компанией «Хьюго Босс».       Так что Луи в данный момент времени один. Сейчас девять утра, и он знает, что Моника точно в приюте, и ведь не должно быть так сложно набрать номер, не так ли?       За исключением того, что это сложно. Так чертовски сложно.       Как и обычно, он всё равно делает это. Кто-то очень мудрый однажды сказал ему, что бояться нормально, ему в любом случае нужно сделать это, хотя бы для того, чтобы понять, насколько он внутренне силён на самом деле. Луи действительно старается не думать о том, что этому его научила родная мать, поэтому набирает номер Моники.

(´｡• ᵕ •｡`) ♡

      — Гарольд! — кричит Найл из кухни.       — Я здесь, Ни, — Гарри поднимает руку, тем самым показывая, что не нужно кричать, ведь кухня и гостиная — практически одно и то же место.       — Ты куда-нибудь идёшь сегодня вечером? — спрашивает его друг.       — Думаю, да… Эрика в городе, поэтому она спросила меня, не хочу ли я присоединиться к ней, чтобы выпить несколько пинт в «Монтаж».       — Я предполагаю, что это супер модное место…       — Роскошный отель, да, — смеётся Гарри. — Что насчёт тебя? Есть планы?       — Хм, нет… За исключением, может быть, вечеринки в особняке Бекхэмов сегодня вечером, но…       — Что? — Гарри резко поднимается с дивана.       — Твой парень познакомил меня с Бруклином, приятель. Пош Спайс¹ устраивает вечеринку, чтобы отпраздновать начало лета и что-то ещё…       — Её зовут Виктория, Найл, пожалуйста, скажи, что ты не назвал её так, когда она тебя нанимала… — рычит Гарри с того места, где стоит.       Однажды Гарри пересёкся с Викторией Бекхэм в Китае. Она выглядела завораживающе, и он до сих пор под сильным впечатлением от этой встречи.       — Конечно, я так и сделал! А она в ответ назвала меня «не таким уж изысканным ирландцем»! — широко улыбается он. Серьёзно, Гарри его обожает. — В любом случае собирался пригласить тебя, приятель, но думаю, что у тебя уже есть планы.       Гарри закатывает глаза:       — Я думаю, что смогу втиснуть это в своё расписание… Уверен, Эрика тоже не будет против пойти на вечеринку.       — Ну, если ты так думаешь, — говорит Найл с фальшивой небрежностью.

(´｡• ᵕ •｡`) ♡

      Оказывается, Эрика говорила ему не об обычных дружеских посиделках. «Боюсь, что это деловая встреча, Гарри», — говорит она, когда он держит уже второй бокал с дайкири, и Гарри даже не нужно притворяться, что он немного шокирован, учитывая, что он искренне считал, что они встретятся, чтобы наверстать упущенное.       — Тогда выкладывай, — говорит он и думает, что неплохо справляется с тем, чтобы не хмуриться, потому что это первый раз, когда кто-то хочет поговорить с ним о бизнесе без Оливии или, по крайней мере, Джонса.       На долю секунды Гарри задумывается о том, чтобы позвонить Нику и попросить его присоединиться к ним, потому что, насколько ему известно, Гримшоу тоже в городе. Но, с другой стороны, если она хочет поговорить с ним наедине, то должна понимать, что он способен принимать решения самостоятельно, ну, или же она считает, что легко сможет его в чём-то убедить. Гарри надеется, что это не последнее, особенно потому, что он не хочет соглашаться с тем, что она окажется права.       — «Vogue» предложили мне работу, — говорит она.       — А я уже подумал, что этот разговор будет связан с моей работой, — выдохнул он с облегчением. — Ого, это удивительно… Я имею в виду, ты приняла предложение? Хоть я и думал, что тебе нравится работать с компанией «Оскар», но… «Vogue».       — Мне всё нравится в «Оскар», но да. Это «Vogue», — счастливо улыбается она. — Хоть в этом есть один подвох.       — Хорошо…       — Это вроде как и в твоих интересах, ну, или будет, если я получу эту работу. По сути, я получу её, если смогу сделать так, чтобы это было и в твоих интересах.       — Я не вижу в этом никакого смысла, милая, — он ловит себя на том, что произносит это так, как обычно делает Луи. Что ж.       — Они дадут мне эту должность, если я заставлю тебя сняться для их обложки к концу года, — говорит она.       — Я… Меня? — его глаза расширяются.       — Да, и, возможно, Луи, я точно не знаю, они говорят, что хотят видеть на обложке декабрьского выпуска пару. В первую очередь они отбросили в сторону предложение снять на обложку Кару и даже Джиджи, бог знает почему… — усмехается она. Эрика действительно недолюбливает Джиджи. — Поэтому я сказала им, что где-то прочла о том, что вы двое встречаетесь… И так как ориентации Луи никогда не уделялось должного внимания, для них будет эксклюзивом заполучить настоящую гей-пару на обложку, и также это хорошо повлияет на твою карьеру… Им понравилась эта идея, поэтому они сказали, что я смогу получить работу, если сумею убедить вас двоих.       — Я польщён тем, что ты посчитала, что именно я должен оказаться на обложке «Vogue», дорогая, — смеётся он.       Гарри не глуп: он знает, что его всё ещё считают ребёнком в этом бизнесе. Он знает, что не все бренды воспринимают его как модель, а некоторые до сих пор понятия не имеют, кто он такой. Чего нельзя сказать о Луи. Его знают все. Но тот факт, что она сказала о нём «Vogue», заставляет его чувствовать себя счастливым. И, если честно, ему уже не терпится написать об этом Луи.       — Но это не тот подвох, Гарри, — продолжает она.       Ох.       — Хорошо, тогда говори.       — На тебе должна будет быть одежда от «Версаче».       Гарри чертовски глупый, он настоящий ребёнок, ведь, конечно же, он должен сняться на обложку не ради Эрики и даже не ради себя. Чёрт.       — Я только что вспомнила, что ты недавно подписал эксклюзивный контракт с «Ив Сен-Лоран», так что это станет проблемой, не так ли? — спрашивает она, а затем допивает в один глоток свой напиток.       Гарри понимает, что он недостаточно трезв, чтобы вести подобный разговор, и что ему всё же нужно обсудить это с Оливией, прежде чем говорить об этом с Эрикой. Но одно он знает точно — если до «Ив Сен-Лоран» дойдёт слух о том, что у него даже просто возникла мысль надеть костюм от другого дизайнера, тем более того, кто входит в тройку конкурентов «ИСЛ»… он может стать моделью с самым коротким эксклюзивным контрактом всех времён.       Он в поисках ещё одного напитка, в то время как Эрика, похоже, немного смущена тем, что впутала его в это. Она говорит о том, что, возможно, сможет найти лазейку в его контракте и что адвокаты смогут создать её, даже если таковой нет, потому что, видимо, это сделать будет проще всего, ведь она видела, как это происходит.       — Подумай о Луи, разве ему не понравится эта идея? — спрашивает она, и в этот момент Гарри понимает, что нужно прекращать этот разговор, поэтому он просто говорит ей, что нет, этого не произойдёт.

(´｡• ᵕ •｡`) ♡

      — Почему я нужен им, только если надену «Версаче»? — снова затрагивает эту тему он, когда они приезжают в особняк Бекхэмов.       — Они хотят, чтобы на тебе было всё, что не является «Ив Сен-Лораном», — объясняет она.       — Но почему? — не унимается он.       — Это такая игра, Гарри, — она ​​закатывает глаза, получая в руки первое шампанское за ночь, как только они переступили порог особняка.       Гарри видит Найла, а также нескольких его знакомых, в основном это те люди, которые часто находятся на тех же вечеринках, что и он, с кем он всегда ведёт беседы и обещает встретиться позже, но никогда не встречается. Его друг машет ему, и он поднимает руку, тем самым показывая, что ему не нужно идти к ним, он подойдёт сам, чтобы поговорить.       — Хорошо, объясни, — спрашивает он, обращая на неё всё своё внимание.       — Это Нью-Йоркский «Vogue», — говорит она. — Всё постоянно упирается во власть и превосходство над другими, не так ли? Поэтому ты им так нужен, так как ты… ну, это ты. И у них всегда должно быть такое положение вещей, чтобы люди знали, чего они стоят. Мода почти как политика, — заканчивает она.       — Почти? — Гарри поднимает бровь.       — Хочешь — верь, хочешь — нет… Политика намного грязнее, — она подмигивает ему и уходит под предлогом того, что только что увидела друга в другом конце зала, возможно, так и есть, но Гарри действительно всё равно.       Он ходит по комнате, разговаривает с людьми и улыбается им в нужное время, обнимает Бруклина, а затем делает вид, что ему не десять лет и он не разговаривает с кумиром, когда впервые в его жизни появляется возможность пообщаться с самим Дэвидом Бекхэмом. Можно сказать, что у него ничего не вышло и он в очередной раз вёл себя как полный придурок, но Бруклин убеждает его, что он был не так плох, как Луи несколько лет назад.       — Кстати, где он? — спрашивает он. — Я думал, что этот придурок предупредит меня, прежде чем исчезнуть на месяц.       Луи говорил ему, что Бруклин на самом деле считает себя его близким другом, но, как бы Луи ни нравился этот парень, Томлинсону всегда не легко доверять людям. Он всё ещё пытается разобраться с доверием к Найлу и Лиаму, а иногда и к Гарри, с их близостью и постоянным присутствием в жизнях друг друга.       — Он решает кое-какие дела в Лондоне… Я уверен, что он хотел бы быть здесь сегодня вечером, — говорит Гарри, хоть и не уверен, что это правда.       — Я уверен, что ты хотел бы, чтобы он был здесь сегодня вечером, — шутит Бруклин, а затем Гарри понимает, что хотя он и Луи публично не заявляли о том, что они вместе, все давно об этом знают.       — Определённо, — застенчиво улыбается Гарри. — В жизни не всегда всё происходит так, как мы этого хотим, не так ли? — шутит он.       — Да. Вот для чего нужен алкоголь! — выкрикивает Бруклин, а затем берёт им по какому-то коктейлю, Гарри не уверен, что пробовал его раньше. На вкус он похож на смерть и тутти-фрутти одновременно, так что это ужасно, но в то же время безумно вкусно.       Гарри удаётся поговорить с Найлом только через час, когда он уже выпил много этой странной смеси и достаточно пьян, чтобы не заботиться о том, как выглядят его волосы, когда его друг предлагает сделать селфи.       — Для твоего любимого мальчика! — Найл подмигивает ему, а Гарри просто отправляет этот снимок Луи, совершенно забыв о времени и о том, что завтра день, когда Луи впервые встретится со своими сёстрами спустя много-много лет.

(´｡• ᵕ •｡`) ♡

      Стены в пастельных тонах и комнаты с множеством других девушек были домом Фелисите столько, сколько она себя помнит, но не для Шарлотты, которая не понимает, является ли это место благословением или проклятием. Она смотрит на то, как её сестра посмеивается над каким-то глупым видео, которое смотрит на «Ютубе», пытаясь просто от скуки заплести свои собственные волосы в косичку, когда её внимание привлекает телеканал «E!».       Лотти поднимает голову и видит имя Луи уже во второй раз на этой неделе, поэтому, как обычно, она делает вид, что её сейчас вырвет. Ей семнадцать, и не проходит и дня, чтобы она не хотела ударить Томлинсона по его глупому милому личику и накричать на него за то, что его не было рядом, когда они больше всего в нём нуждались.       Дело в том, что, когда ты становишься брошенным ребёнком, тебе приходится стать жёстче по отношению к окружающим и самому себе. Не потому, что ты чувствуешь, что тебе это необходимо, ведь рядом нет родителей, а просто потому, что на самом деле это единственный выход, альтернативы нет. Не тогда, когда тебе девять, а твоей младшей сестре пять, и ты даже ещё не умеешь читать, когда оказываешься в приюте.       Достаточно сложно сосредоточиться на многих вещах, когда ты вырастаешь, но ещё сложнее понимать, как твой родной брат, всегда находящийся рядом, когда ты была маленькой, в отличие от родителей (ведь отца рядом почти не было, а мать просто их бросила), который должен был стать твоим самым безопасным пристанищем в мире, сейчас зарабатывает кучу денег, сверкает на телевидении и в журналах и совершенно не думает о тебе.       Если вы спросите Шарлотту, что самое худшее в этой ситуации, она вам ответит, что то, что Физзи мало что помнит. Она знает, кто такой Луи Томлинсон только благодаря историям, который рассказывала ей сестра. Она помнит только самое хорошее и научилась жить только с приятными воспоминаниями, надеясь когда-нибудь понять, как и почему всё это произошло.       (Фелисите думает, что, возможно, они были не веской причиной для того, чтобы Луи остался, и «Лотти, всё нормально, нам достаточно друг друга», но ведь Лотти виднее, потому что она помнит своего брата намного лучше, чем её сестра. И чертовски больно понимать, что их действительно было недостаточно.)       Но одно они понимают точно. Люди всегда рано или поздно уходят. Их мать ушла, и менее чем через три недели ушёл и брат. Никто никогда не переживал за них. Разве только богатый незнакомец, который позволяет им выглядеть лучше, чем другие дети, только потому, что они получают красивую одежду и иногда хорошие подарки.       — Ты же понимаешь, что это он, не так ли? — спросила однажды Физзи, когда ей было двенадцать лет. — Может быть, это его способ показать, что он нас заботится.       — Легко сказать, что тебе не всё равно, когда ты не рядом, Физзи, — ответила она и уснула, притворяясь, что ей не нравится её новая сумка.

(´｡• ᵕ •｡`) ♡

      Когда Моника заходит в кафетерий сразу же после обеда, Лотти понимает, что пришло время. У женщины обеспокоенное выражение лица, ведь, по всей видимости, она не хочет быть той, кто скажет им об этом.       — Ох, Боже, пожалуйста, нет, — Лотти съезжает вниз по стулу, и если бы у неё была такая возможность, она бы пряталась под обеденным столом вечно.       — Всё будет хорошо, Лотти, — говорит Физзи. — Привет, Моника, — улыбается она.       — Он здесь, девочки, — бесцеремонно говорит она. — Я сказала ему, что вы обе согласились встретиться с ним. Это не изменилось, не так ли?       Фелисите яростно кивает и встаёт на ноги, прежде чем Лотти успевает открыть рот, поэтому ей остаётся только обнять Эм — её лучшую подругу в приюте — и поблагодарить её, когда та желает ей удачи, направляясь за сестрой и Моникой в комнату, которую все здесь называли «запасным выходом», так как каждый ребёнок, которого когда-либо хотели усыновить или удочерить, встречался в ней со своими будущими приёмными родителями. Ни у одной из них не было ни единого шанса оказаться в этой комнате, просто потому что они «шли в комплекте».       — Всё будет хорошо? — спрашивает она Монику, изо всех сил стараясь не показать свой страх от предстоящей встречи. Женщина кивает. — И я смогу выйти оттуда тогда, когда этого захочу?       — Конечно, Шарлотта, — уверяет её Моника.       — Он наш брат, Лотти. Не убийца, — говорит Физзи и сжимает её руку. Забавно то, что, как только Физзи начала расти, она довольно быстро стала выше Лотти, но вот её глаза… Глаза девочки всё ещё легко выдавали её возраст, ведь они до сих пор были полны надежды. Шарлотта не понимает, как ей удаётся на что-то надеяться после всего, что с ними случилось. Но прямо сейчас она отбрасывает все эти мысли и сжимает руку сестры в ответ, пытаясь за неё удержаться, ведь в тот момент, когда она снова видит глаза Луи, её колени подгибаются, и она не уверена, кто вскрикнул и заплакал первым, но, боже, всё же надеется, что это была не она.

(´｡• ᵕ •｡`) ♡

      Луи пришёл морально подготовленным. Или, по крайней мере, он так думал. Но он действительно не ожидал увидеть своих маленьких девочек выше его на полголовы. Он не ожидал, что Физзи будет выглядеть так же, как его мать, и он не ожидал увидеть такие же глаза, как и у него, у Шарлотты… И это точно плохой знак, потому что Луи знает, что выражает его взгляд, когда рядом нет Гарри: холод, одиночество, боль.       Может быть, поэтому он тот, кто первым начинает плакать, после чего слышится громкое дыхание Шарлотты, которое можно принять за крик.       Луи не совсем понимает, что ему делать, потому что он хочет обнять их, он хочет сказать им, как сильно скучал, хочет извиниться за то, что никогда не приходил сюда раньше, но когда Лотти садится, руководствуясь самой молодой из них, Луи понимает, что сейчас она определённо не хочет никаких объятий. Поэтому он тоже садится на свой стул.       — Я… я дам вам, ребята, немного уединения, — Моника дарит ему тёплую улыбку вместе с предупреждающим взглядом и выходит из комнаты.       В тот момент, когда дверь закрывается, Физзи начинает говорить первой:       — Почему? — это всё, что она спрашивает.       — Я был примерно твоего возраста, — пожимает плечами он, а затем прочищает горло, слёзы прекратились, и теперь он чувствует, как они высыхают на его щеках. У девочек то же самое. — Если быть точнее, на несколько месяцев старше, мне было пятнадцать. И если ты спрашиваешь, почему я сбежал, то я попробую всё объяснить, — говорит он. — Но если ты спрашиваешь, почему ушла она, то я не знаю. Я такой же неосведомлённый, как и ты, — заканчивает Луи.       — Она спрашивает, почему ты решил вернуться только сейчас. Ты же понимаешь, что прошло много лет? — говорит Лотти. Боже, он так много слышит самого себя в её голосе.       — Тебе исполнится восемнадцать через пару месяцев, — объясняет он. — Они… они тебя выгонят, поэтому я…       — Значит, ты хочешь сказать, что ждал восемь грёбаных лет, чтобы прийти и сказать нам о том, что даже и не думал возвращаться, ведь тебе это было совершенно не нужно? — спрашивает она.       Боже. Луи ужасный человек. И это была ужасная идея, ведь рядом нет Гарри, чтобы сказать за Томлинсона всё иначе, ведь в голове сейчас только мрачные мысли, поэтому он просто соглашается с Лотти, опуская голову. Блять.       — Лотс, — прерывает её Физзи. — А как бы ты поступила в пятнадцать лет? — спрашивает она, и Луи удивлённо смотрит на неё. Возможно, она самая взрослая в этой комнате.       — Вероятно, так же, — признаёт Лотти. — Но если бы я через некоторое время стала знаменитой и богатой, я бы тут же вернулась обратно. Но ведь тогда бы я, вероятно, упустила ночные тусовки, путешествия, обложки журналов и бесплатный алкоголь, не так ли? Потому что, должно быть, для тебя это было важнее нас, Луи, — то, как она произносит его имя… Он не был готов к этому.       — Так вы знаете, кто я? — спрашивает он. — Я имею в виду, вы знаете, что я…       — Твоё лицо было повсюду, сколько я себя помню, — говорит Физзи. — И я считаю тебя полным придурком за то, что ты ни разу не появился здесь, понимаешь?       — Я понимаю.       — Но ты сейчас здесь, так что… Это ведь значит, что ты хоть немного волнуешься за нас? — пытается улыбнуться она.       — Очень сильно волнуюсь, Физ, — поправляет её он. — Я… я. Мне очень жаль, — снова пытается Луи. — Я думаю, что у меня никогда не было достаточно смелости, и может быть… Нет, я полный мудак, ведь я набрался смелости, когда это стало просто необходимо, определённо, но… Я пришёл. И я здесь. И если ты позволишь мне, Лотс, — говорит он и встаёт, пытаясь приблизиться к ним обоим. — Если вы обе мне позволите, я расскажу вам свою сторону истории и послушаю вашу и… И я никогда больше не исчезну из вашей жизни.       Луи несколько раз вдыхает и выдыхает, вспоминая, что Гарри сказал ему в тот день, когда он запланировал этот визит: «Тебе просто нужно попробовать, Лу. Покажи им, что ты действительно пытаешься, и они захотят пойти тебе навстречу.» Луи надеется, что Гарри был прав, пока ждёт ответа.       — Что с тобой произошло, когда ты убежал? — наконец спрашивает Лотти.       Первые шаги всегда самые сложные, не так ли? Луи рад, что они пошли ему навстречу, ведь он готов рассказать им всё, с надеждой, что к концу рассказа они захотят пройти с ним остаток этого пути.       Теперь, когда Луи снова обрёл любовь в виде Гарри и девочек, которые сейчас сидят напротив него с разбитыми сердцами и смотрят на него своими большими голубыми глазами, он не думает, что когда-либо сможет вернуться к нормальной жизни, если их не будет рядом. ______________________________ ¹Дело в том, что во времена, когда Виктория Бекхэм была в группе «Spice Girls» у неё был псевдоним Пош Спайс, что переводится как «изысканная перчинка», но это было давно и все говорят о том, что Виктория сейчас не любит говорить о вещах, связанных с группой, поэтому Гарри себя так повёл. P.S. Совсем пропали ваши отзывы, напишите хотя бы одно слово, чтобы я понимала, что это всё не зря. Осталось две главы и эпилог. Всех люблю. хх