Лови мой ритм

Не важно, кто спутал маршруты, Кто кинул нас круто, Кто впарил нам жажду. Однажды я стану минутой, Я стану минутой - твоею каждой! ♫ Звери - Не важно

* * *

В зале всё смолкло от разворачивающихся на сцене событий, Леншерр судорожно искал юношу взглядом – и не находил, зашипев на Фрост, когда она попыталась что-то ему сказать. - Что ты творишь?! - Я думала, ты пел мне… - Эмма взмахнула ресницами. – Хотел помириться… - Прости, но нет, - Эрик отстранился, убирая её руки со своей шеи. – Мы расстались. Совсем. Эрик быстро снял гитару, Янош тут же схватил его за рукав, выйдя из-за синтезатора, боковым зрением следя за девушкой, которая, кажется, была способна сейчас вцепиться в глаза любому из них, но лучше всего, конечно, солисту – кому понравится такой отказ? Клавишник крепко держал Эрика за куртку, понижая голос. - Ты не посмеешь… - Простите, - Леншерр сунул ему в свободную руку гитару. – Я должен. - Твою мать, Эрик, - Азазель прикрыл ладонью микрофон. – Пять песен осталось!.. - Надеюсь, вы выучили слова, как я вас просил. Эрик улыбнулся, хоть улыбка и получилась нервной, и скрылся за кулисами, он не понимал, что происходит, весь мир вокруг сливался в одно большое цветное пятно. Леншерру не хватало воздуха, голова кружилась, как будто он был пьян – и рокер был почти уверен, что не дойдёт до улицы, а упадёт в обморок. Чарльз, его Чарльз снова увидел не то, что нужно, но на этот раз он действительно всё не так понял. Нелепая случайность может и жизнь сломать, и сердце разбить – и Эрик чувствовал, что прямо сейчас с ним происходит и то, и другое. Надо догнать его, найти, объяснить, обнять и не отпускать. Никогда не отпускать от себя, чтобы этого не повторилось, Эрик больше не позволит ему подумать, что есть кто-то ещё. Альбом, концерт, эта песня – всё было для Чарльза, а теперь всё это не имеет значения. Эрику казалось, что он задыхается от одной только мысли, что потерял Ксавье навсегда. Наконец, минуя лестницу, он ринулся к двери, сталкиваясь в дверях на выход с Джеймсом, узнавая его и не узнавая одновременно, пытаясь просто пройти, мимо, но у механика были другие планы – он тоже узнал Леншерра, несмотря на темень. Хоулетт вцепился в его куртку, резко впечатывая в стену, но Эрика это, кажется, волновало меньше всего, он дёрнулся в сторону улицы, прорычав только: «Уйди», - и Джеймс удивлённо вскинул брови, даже отпуская его, поражаясь выражению лица Леншерра. Механику показалось, что он в жизни не встречал более растерянного и напуганного человека, и вдвойне было странно увидеть таким именно солиста «Шипов». Джеймс остался внутри, но напряжённо подошёл к выходу, готовый в любой момент выскочить. Неужели у этого парня проклюнулись настоящие яйца, и он собрался решить проблему сразу, а не затягивать? Толкнув дверь, Эрик вышел и замер, как вкопанный, видя Чарльза со спины. Тот стоял снова под дождём, вцепившись руками в небольшое ограждение – подавленный, расстроенный, разбитый. С него ручьями текла вода, но это мало волновало юношу, он немного подрагивал, пытаясь справиться со слезами, но они, непрошенные, упорно бежали – по переносице, скапливаясь на кончике носа и срываясь с него. По его опущенным плечам и всей позе было понятно, как Ксавье отреагировал на выходку Эммы, самому же Чарльзу больше всего сейчас хотелось просто опуститься на землю, обхватить себя руками за плечи и выть от боли, которой он никогда не испытывал – и не хотел бы испытать вновь. Леншерр подошёл бесшумно, как в тумане, ему было тяжело, как будто он пробирался через густой кисель, но Эрик шёл к своему Чарльзу – и крепко обнял его со спины, обеими руками, прижимая к себе тесно и крепко. Ксавье судорожно выдохнул, начиная дрожать, эти объятия он узнает в любом состоянии, несмотря на то, что в прошлый раз они длились не так уж и долго. Он пальцами вцепился в руки рокера, дёрнувшись, но Эрик его не отпустил, только сильнее обнимая. - Ты срываешь свой концерт… - хрипло от слёз проговорил Чарльз, не прекращая попытки высвободиться. - Да, - согласился Леншерр. – Ещё пять песен – и тоже все для тебя. Всё для тебя, Чарльз. Я – для тебя. Ксавье замер, медленно поворачиваясь к Эрику в кольце его рук. Рокер уже тоже был весь мокрый, ливень не щадил ни его одежду, ни его причёску, сделанную специально для концерта, теперь рыжие отросшие волосы разметались в разные стороны, прилипая к щекам и лбу, но Леншерру было плевать. Он смотрел на Чарльза, только на него – и видел его одного в этом мире. Чарльз поднял руку, касаясь лица рокера, словно не веря, что он существует. Он осторожно скользил пальцами по щеке, подбородку, даже едва коснулся губ Эрика, не понимая, почему у них всё так непросто. Леншерр перехватил его руку и поцеловал внутреннюю сторону ладони, сжимая её в своей. - Она думала, что я пою ей, - почему-то Эрик зашептал, прижав руку Чарльза к своей щеке. – Но я пел тебе. Тебе, Чарльз, все мои песни теперь будут только о тебе. Ксавье шумно втянул в себя воздух, порывисто обнимая рокера за шею, целуя его отчаянно и жарко, он сам не верил, что способен на нечто такое, но вот оказалось, что способен. Эрик ответил сразу, одной рукой обнимая Чарльза за талию, пальцами второй путаясь в тёмных мокрых волосах, Леншерру казалось, что его сердце сейчас выскочит и убежит куда-то по своим делам, хотя вот оно – главное дело, в его объятиях. - Я думал… - Чарльз снова плакал, его эмоциональный стабилизатор, кажется, закрылся на профилактику, и теперь Ксавье накрывало чувствами, как огромными морскими волнами. – Я думал, ты просто решил посмеяться надо мной… - Я не спал, пока писал альбом, и никому не давал спать, - Эрик покрывал поцелуями лицо юноши, пытаясь его успокоить, и снова крепко обнимал. – Я хотел покорить тебя им… - У тебя получилось… Леншерр просто прижимал Чарльза к себе, слушая, как бьётся его сердце – быстро и беспокойно, так же, как и собственное сердце Эрика. Хотелось увезти его на край света, спрятать и никому и никогда не показывать, хранить своё сокровище вдали ото всех и просто до бесконечности писать ему музыку. - Только, - Ксавье виновато глянул, тут же опуская взгляд. – Я был так зол на тебя, что даже не посмотрел название альбома… - «Лови мой ритм», - Эрик улыбнулся, приподнимая его за подбородок и заглядывая в голубые, бесконечно прекрасные даже со слезами глаза. – Он о нас. Мы с тобой на одной волне. - Кто-то чуть не утонул, - Чарльз не мог оторвать взгляд от Леншерра, кажется, он мог бы сейчас сделать всё, что угодно, всё, что скажет ему Эрик. - Да, - согласился рокер. – Я чуть не утонул в своей глупости и своём непонимании, так научи меня плавать. Эрик снова его поцеловал, они стояли под дождём, промокая насквозь – и не обращая на это никакого внимания. Они целовались долго и нежно, Леншерр боялся ослабить объятия даже на секунду, хотя Чарльз сам обнимал его за шею обеими руками, прижимаясь всем телом. - Теперь мы вместе? – Эрик просипел, на секунду потеряв голос от волнения, он очень боялся этого вопроса, точнее, ответа на него. - Теперь мы вместе, - эхом отозвался Чарльз, утыкаясь куда-то в шею рокера. Одна любовь, одна страсть, одна история – на двоих. Одна музыка. Один ритм.