Можно задать тебе вопрос?

      Генри внимательно слушал историю Реджины о том, что она якобы Злая Королева, а Эмма — Спасительница, у которой на роду было написано разрушить проклятие. Звучало как-то чересчур, но сказка увлекла Генри, и он сидел, боясь пошевелиться.       — Ничего себе… — протянул мальчишка, переварив всё сказанное. — Вы, ребята, наверное, сильно меня любили, раз поддержали эту безумную игру.       Реджина улыбнулась, пытаясь отогнать разочарование; в кой-то веки рассказала правду, а сын ей не поверил.       — Мы любим тебя больше всего на свете.       — Я знаю, — лицо Генри озарила улыбка. — Теперь насчёт вашего воссоединения.       — Подожди минутку, — но возражения Реджины остались без внимания.       — Мы должны начать с обеда, потому что путь к сердцу лежит через желудок.       — Генри…       — Уолш, тот парень, за которого она чуть не выскочила замуж, всегда водил её в пафосные места. Мне кажется, мы должны попробовать что-то менее изысканное.       — Генри, — Реджина снова попыталась достучаться до сына, но тот окончательно ушёл в мир фантазий.       — Или… ты могла бы приготовить ужин. Ты умеешь готовить?       — Да, но…       — У мамы получаются офигенские завтраки, но обеды мы обычно берём в закусочной на вынос. Напомнить тебе, что она любит больше всего?       — Ген…       — Чем я вообще думаю. Естественно, ты знаешь, что она…       — Генри! — повысила голос Реджина, привлекая к ним ненужное внимание завсегдатаев закусочной.       — Что? — он в замешательстве уставился на неё.       — Я не пойду с твоей матерью на свидание.       — Пожалуйста, — заныл Генри и плевать он хотел, что в его возрасте такое поведение выглядит глупым. — Всего одно свидание, и ты увидишь, что вам предначертано быть вместе.       — Зачем? — Реджина видела, как много это значит для Генри по причинам, которых она не понимала. — Почему это так важно для тебя?       — Мне нравится моя жизнь. Я люблю маму, — он старался говорить мягче, чтобы успокоить Реджину, которая выглядела обеспокоенной. — Просто… Последний год выдался сумбурным, будто чего-то не хватало. Сложно описать словами, но когда мы втроём, я чувствую себя… как дома.       Генри выглядел немного застенчивым, и Реджина едва сдерживала слёзы. Сын помнил её, даже без воспоминаний он помнил её.       — И вообще, — сказала она. — Эмма, вероятно, не согласится на это.       Генри от восторга даже подскочил на стуле.       — Это будет потрясно! Вот увидишь.       — Если мы сделаем это, и ничего не получится, ты оставишь свою затею и примешь, что мы с Эммой просто друзья?       — Обещаю, — Генри прижал ладонь к сердцу.       Реджина поджала губы. Она делала вещи и похуже, тем не менее, это самый глупый поступок в её жизни. Впрочем, если это поможет Генри избавиться от дурацкой идеи, она обязана попробовать.       — Хорошо.