Можно задать тебе вопрос?

      Когда фиолетовый дым рассеялся, Эмма увидела, что они перенеслись в лесную чащу. Она оттолкнула Реджину и осмотрелась по сторонам в поисках чего-нибудь знакомого, например, детской площадки, но вокруг были только деревья.       — Что, чёрт возьми, с тобой происходит? — Реджина смотрела так проницательно, что Эмме пришлось отвести взгляд.       — Ничего, — заняла оборонительную позицию она. — Перенеси меня домой!       — У тебя есть магия, — вежливо, но твёрдо напомнила Реджина. — Сама перенеси.       От бессилия Эмма пнула землю.       — Я говорила тебе, что не хочу колдовать. Я не хочу иметь с магией ничего общего.       — Что в общем-то не помешало тебе только что использовать её, — тон Реджины не терпел возражений. — Если ты собираешься растрачивать себя впустую, то делай это здесь.       — Я не хотела этого, — к горлу подступил комок.       Реджина не сумела удержаться от усмешки.       — Но ты сделала! Ты хотела, чтобы тебя оставили в покое, и использовала магию, чтобы оттолкнуть всех. Ты могла кому-нибудь навредить!       Хотя Реджина не называла имён, она имела в виду Генри, и Эмма это прекрасно понимала.       — Всё больше причин отказаться от колдовства, — сказала она скорее себе, чем королеве, и медленно побрела прочь, уверенная, что сможет найти дорогу в город, но Реджина не собиралась отпускать её так просто. Один взмах запястьем, и вот она уже стоит перед Эммой, преграждает ей путь.       — Сбежать от своей магии не проще, чем сбежать от меня.       — Смотри, — Эмма гневно сжала кулаки, развернулась и потопала прочь, не обращая внимания на вспыхнувшие огнём кустарники.       Реджина лишь жестоко рассмеялась, а затем взмахом руки потушила пламя.       — У Спасительницы истерика?       — Не называй меня так! — Эмма в ярости развернулась, но голос предательски дрогнул.       — Или что? — Реджина надавила сильнее. — Спасительница?       — Хватит! — крик Эммы утонул в треске ломающейся ветки.       — Судьбой избранная, чтобы возвращать счастливые концы?       — Оставь меня в покое! — закричала Эмма, борясь с горячими слезами, готовыми брызнуть из глаз.       — Заставь меня, — подначивала Реджина, практически вплотную приблизив своё лицо к лицу женщины.       Эмма издала почти нечеловеческий крик, полный мучения и боли. Она толкнула королеву так сильно, как только могла, впрочем, неосознанно подключила и магию, из-за чего женщина отлетела к дереву.       — Боже мой, Реджина! — весь гнев мгновенно исчез, уступив место страху, и она бросилась к лежавшей на земле женщине.       Когда она упала на колени, чтобы осмотреть повреждения Реджины, та уже приняла сидячее положение. Попыталась отмахнуться от Свон, но её движения были медленными и затруднёнными; она не рассчитывала на удар такой силы.       — Я в порядке, — Реджина кашлянула. — Теперь ты готова рассказать мне, что с тобой происходит?       На мгновение Эмма испугалась. Ей показалось, что готова снова наброситься на Реджину, но в следующий момент она поняла, что исчерпала лимит злобы на сегодня. Хотелось огрызнуться, сказать, что это не её дело, но неожиданно правда сама собой сорвалась с губ.       — Нил погиб.       — Эмма, прости, — сердце Реджины сжалось от боли за Эмму. — Мне очень жаль.       Свон тем временем разрывало чувство вины. Не покидало ощущение, что она наказана за секрет, рассказанный когда-то в пещере Эхо. Она ведь действительно хотела, чтобы Нил умер, и сейчас получила желаемое. Да вот только вселенная оказалась той ещё шутницей, посчитала нужным заставить её убить его собственными руками. Это оказалось… больно, ведь Эмма до сих пор любила мужчину, хотя и не в романтическом плане. Просто долгое время он оставался очень важной частью её жизни. Даже, когда его не было рядом, потому что он — отец Генри. А ещё Эмма не могла не спрашивать себя: если бы им не нужна была информация, сумела бы она найти способ спасти Нила и отдать взамен жизнь Голда?       Откуда-то изнутри снова начал подниматься гнев. Эмма ненавидела Румпельштильцхена за возвращение из мёртвых, приведшее к смерти его сына. Ненавидела она и Нила за просьбу сделать это. Ненавидела втянувшую их во всю эту ситуацию Зелену. Ненавидела магию. Прежде чем ярость смогла вырваться наружу, прикосновение рук вырвало Свон из водоворота разрушающих мыслей.       — Эмма, — тихо сказала Реджина, сжимая ладони женщины. — Всё будет хорошо.       — Но как? Нила больше нет и это моя вина! — Эмма снова была на грани слёз. — Я убила его. Я использовала магию, и теперь он мёртв. Как всё может быть хорошо?       В ответ Реджина сказала одно лишь имя:       — Даниэл.       Эмма нахмурилась, пытаясь осознать сказанное; имя казалось знакомым, но она почему-то не могла вспомнить его обладателя.       — Он был моей первой любовью, — Реджина рассказала ей обо всём, произошедшем в конюшнях, начиная с того момента, когда Кора вырвала его сердце, и заканчивая возвращением из мёртвых с лёгкой руки Вэйла.       — Даниэл больше не принадлежал этому миру, ему было больно, — голос Реджины дрогнул, когда тяжёлые воспоминания ворвались в её сердце. — Я должна была отпустить его. И я использовала магию, чтобы вернуть его миру мёртвых.       Реджина внимательно изучала выражение лица Эммы, пока рассказывала историю. Она не знала, что произошло в лесу, но догадывалась.       — Румпельштильцхен пожертвовал собой, чтобы спасти нас от Пэна. Его сын наверняка нашёл способ вернуть его, но расплатиться за это можно только жизнью. Думаю, Нил был готов пожертвовать собой, чтобы вернуть своего отца, а вот Румпельштильцхен слишком много раз терял сына раньше и пытался найти способ оставить жизнь им обоим.       — Но я — Спасительница, я должна была что-нибудь сделать, — попыталась возразить Эмма.       — Ты сделала. Ты отпустила его, и это лучшее, что можно было сделать, — не сдавалась Реджина.       Из-за излишней эмоциональности Эмма чувствовала себя глупо, но сил сдерживаться больше не осталось, и она разразилась слезами. Реджине не часто приходилось утешать других, и опыта в этом у неё не было, поэтому она молча обняла Свон, притягивая к себе и позволяя выплакаться. Какое-то время они просто стояли, пока Реджина не почувствовала, что Эмма расслабилась.       — Вселенная даёт нам вторые шансы, а магия не всегда плохая… — осторожно заговорила Реджина, теряясь в догадках, стоит делиться с Эммой или нет. Сама она находила такое положение вещей возмутительным, но подумала, что это может подарить женщине немного надежды. — На самом деле магия показала мне, что у меня в этом городе есть родственная душа, мужчина с татуировкой льва.       После этих слов Эмма заметно напряглась, и Реджина немедленно разорвала объятия, чувствуя неловкость и понимая, что всё же сказала что-то не то.       — Прости. Наверное, со стороны Злой Королевы не слишком честно рассуждать о родственной душе после всего, через что ты прошла, - извинилась Реджина. - Не думаю, что действительно заслуживаю это.       — Нет, это не так… Я… не бери в голову, — Эмма почувствовала, как в животе скручивается неприятный узел. — Ты заслуживаешь счастливый конец.       — Ты тоже, — долгое время был только один человек, счастье которого заботило Реджину больше собственного, и именно в этот момент она осознала, что количество таких людей выросло до двух.       — Думаю, нам пора возвращаться, — пробормотала Эмма и протянула руку, чтобы помочь королеве подняться на ноги. — Ты в порядке?       — Да, — поморщившись, ответила та.       — Ты врёшь, — Эмма виновато улыбнулась, будто извиняясь.       Реджина вернула улыбку, принимая извинения.       — А ты?       — Да, всё нормально.       — Ты врёшь, — она щёлкнула запястьем, и их снова окутало густым облаком фиолетового дыма.