Обитаемая зона

Природа не признаёт шуток; она всегда правдива, всегда серьезна, всегда строга; она всегда права; ошибки же и заблуждения исходят от людей. — И. Гёте

В далёком 28 веке, где привычной общественной жизни уже давно пришёл скоропостижный конец, где реальные чувства людей сменились лестью и презрением, где дети больше не знают таких слов как «игрушки» и «верные друзья», в далеко не маленькой лаборатории, находящейся под куполом вечно серого неба, в горах северной Норвегии, учёные разрабатывают совершенно секретный проект, позволяющий вернуть давно забытые устои жизни. Суть их работы ничтожно проста. Но не для всех. Люди, обитающие вне этой лаборатории, то есть, на «Земле», потеряли всякую надежду на возрождение общества, на восстановление былых моральных и физических благ, что если бы им чудесным образом выпал бы шанс послушать про дела, творящиеся в платиновых стенах, они бы громко рассмеялись, забывая на момент о том, что сильно смеяться им противопоказано - пересаженная искусственная кожа на их лицах в любой момент может начать сползать. К слову, там, в инкубаторах учёные выращивают новых людей, которые со временем изменят нашу погибающую планету, где не осталось даже маленького деревца или зелёной травинки. Все материки приобрели странную форму, сместились и даже наполовину разрушились из-за частых экологических катаклизмов и катастроф, произошедших по вине человека. Природные ресурсы давно иссякли, поэтому сама природа постепенно погибает в глазах сократившего численность населения "Земли". Привычным стало не иметь детей для взрослых альф и омег , ведь они почти всегда вырастают неблагодарными тварями и редко доживают до 100 лет (средний возраст человека), а те, кто всё же решился, неизменно наблюдают картину того, как их чадо убивает либо себя, либо время в неких электрических коробках, сокращённо называемыми «Квадрилейтерами». Абсолютно флегматичные тела вынуждены скитаться по «Земле», волоча в грязи свои старые «чёрные чипы». В мире, где ещё шестьсот лет назад, казалось, что человечество процветает, открывает перед собой необузданные границы космоса и других планет, сейчас всё иначе. В далеко не маленькой лаборатории круглой формы, где неустанно десять дней в неделю и все четыреста пятнадцать в году трудится пятьсот гениальнейших альф планеты, места для так называемой человечности практически нет. Они ясно понимают ,в отличие от глупых существ снизу, что планете под названием Земля совсем скоро придёт конец, поэтому имеют на своём счету несколько тысяч крупных проектов, единицы из которых находятся в главном офисе. Здесь нет места омегам, ведь по легендам это существа, способные лишь воспроизводить больше никому ненужное население, а альфам необходимо работать, не покладая рук . И даже несмотря на то, что они ещё двести лет назад заявили о себе, как о единственных существах, способных рожать этих самых «лабораторных гениев», права их нисколько не расширились, а терабайты памяти в мозговых чипах не увеличились. Никто никогда не бывал в этом научном центре, кроме самих работников в идеально белых халатах «с иголочки», а им самим выходить за его пределы категорически запрещено. Тем более, каждый прекрасно знал, что отсюда выхода просто нет. Всё обустроено под эти пятьсот человек: комнаты на три альфы, кухни и собственные кабинеты вместе с общим залом для собраний, большая, секретная, и очень ценная для всей планеты лаборатория. Обычные люди убеждены, что здесь разрабатывают лекарство от смерти, чтобы жить вечно, потому что для их предков это так и осталось непостижимой «разработкой№539». А тех, кто имеет наглость заявить об этой лаборатории, как о нечто большем, просто запирают в подвалах и обрекают на неминуемую смерть. Для учёных это единственное место , где они бывали за всю свою жизнь. Вернее, так думали только они, ведь альфы сумели вывести лекарство, позволяющее отключить человеку память: всё, что он помнил до попадания в лабораторию путём элементарного атрофирования головных чипов и внедрением новых. К слову, это могли быть и кое-какие выборочные отрезки. Так было и с молодым альфой О Сехуном, работающим здесь уже три года.

🚀🚀🚀

Высокий шатен пробирался сквозь толпу семенящих, словно муравьи, альф. Европейские и африканские лица смешивались с азиатскими, являя миру неких метисов, мулатов, самбо, квартеронов, меландженов и т.д. Поэтому отличить, например, чистокровного азиата, коих осталось всего 3%, или того же европейца кажется просто непосильным. Но никто уже и не пытается, ведь в лаборатории собраны самые разные смешанные расы, впрочем, как и на земле. Альфа в кристально-белом халате подбегает к нужной рекреации, подносит палец к металлической настенной коробочке, и дверь незамедлительно открывается со вспышкой крохотного зелёного света. В кресле, сложив ногу на ногу, расположился Крис – самый главный учёный в их лаборатории. Он держал парящий над руками полупрозрачный шар в виде планеты Земля и кусал губы, размышляя о чём-то своём. - Босс, на планету надвигается очередной метеорит, - сообщил Сехун, присаживаясь в излюбленное кресло, подстраивающееся под особенности человеческого тела. И он мог со стопроцентной уверенностью сказать, что до него здесь сидел Пак Чанёль – коллега-коммуникатор, в соседнем кабинете с которым он изучает динамику строения человеческого тела. Она меняется с той скоростью, что их коллеги в соседнем зале только и успевают придумывать новые лекарства для поддержания жизни. Работающим здесь альфам необходимо соблюдать спокойствие и толерантность к остальным, иначе Крис запросто может дать разрешение на очистку памяти и выселение с относительно безопасного «бункера» для величайших умов куда-нибудь в подвальные глубины. - И что? – без особого интереса спросил главный. Он не отрывал взгляда от изменившей форму Африки, ведь именно на этот разрушившийся материк по расчётам и должен приземлиться метеорит. Ранее он уже разрушил почти всю Евразию и грозился упасть на ушедшую под воду Японию, но этого не произошло. На самом деле, поэтому-то и произошло, что она утонула ещё двести лет назад. - Как «что»? Нам нужно предупредить мир или обезопасить их. - Да. Скажи Паку, чтобы разослал информацию через пластины на предельной громкости, - приказал Крис, нашарив рукой чашку с ядовито зелёной жидкостью внутри – она не давала уснуть всю ночь. Ему, как боссу, это было необходимо. Он и спал-то в год не многим месяца два, если не меньше, потому что постоянные нагрузки выматывали его в любом случае. Хоть учёные триста лет назад и придумали, как избавиться от усталости с помощью специальных вакуумных изоляторов, всё равно человек остаётся человеком и его природа неизменна. Сехун попрощался с Крисом и вышел за дверь, тут же направляясь к Чанёлю, что работал на коммуникациях с населением. В лаборатории он был такой один и незаменимый, ведь только он знал, к каким пластинам, на какие микрокарты и какой частоты посылать сигнал для людей. Сейчас он подкидывал виртуальный шарик, сидя в своей перемещающейся кресло-кровати на одной ножке. Сехун всегда завидовал его работе: вот сидишь в своём личном кабинете и ничего не делаешь, а тебе ещё и нет замены, и тебя, можно сказать, боготворят. Однако перспектива учиться на эту профессию целый год не очень и жаловала его. Ведь в их мире год – это очень много, потому что будущий учёный либо сразу же рождается гением, либо учится для этого месяц. Новые технологии, появившиеся всего сто лет назад, дают человеку за круглую сумму денег целый терабайт памяти в тех же самых пластинах, внедряющихся в голову с рождения. Без них современному альфе или омеге просто не прожить. Они, можно сказать, заменяют мозг, в который не помещается уже практически ничего, он ни для чего не служит и кажется им – современным людям – пустой, ненужной вещью, рудиментом в их головах. - Босс сказал разослать информацию о надвигающемся метеорите, - пояснил Сехун, падая на второй такой же стул перед Паком. Тот сложил виртуальный мячик в полочку, уменьшив его до размеров чёрной переливающейся горошины. - Куда? – спросил альфа, пристраиваясь у огромного металлического пульта управления с различными сенсорными кнопками. - Южная Африка, - ответил Сэ. Пак усмехнулся, набирая незамысловатую комбинацию из порядком пятидесяти цифр. - Бедная Африка. Если он всё-таки попадёт, и она, и Индия канут в лету. - Что поделать, мир всё равно скоро рухнет, - пожал плечами Сехун и кинул взгляд на старую электронную рамку на столе Чанёля. Разве такие ещё выпускают? – А кто это? – он кивнул на неё, заставляя старшего развернуться и одарить его недоверительным взглядом. - Если я тебе, скажу, то обещай, что это останется в секрете, - чуть подумав, Сехун кивнул головой. Не его прерогатива идти наперекор Чанёлю – чипы в голове скрутит высокочастотными сигналами. - Это моя омега, - воодушевлённо пояснил коммуникатор, заставляя Сехуна чуть ли не выронить челюсть. - Как омега? Нам же запрещено иметь омег! - Это моя природная омега, болван, и он не спросил, перед тем как появиться в моей жизни, кто я такой и где работаю. Он всё знал изначально, - небрежно бросил альфа. – Координаты дай. Сехун вынул из своего кармана одноразовый планшет с комбинацией цифр и протянул Паку. Тот ввёл всё, что было там написано и на огромном экране на всю стену перед Сехуном появилось то увеличенное место, куда попадёт метеорит через два дня. Парень одним движением руки очистил всю информацию с гаджета и отправил его в дробящую урну. Ибо для всех остальных это секретная информация, и Сехун порой не понимал, почему. Чанёль вынул из полочки в своём столе небольшую клавиатуру размером с ладошку и пару раз стукнул по ней, приказывая тем самым включиться. Он прочитал заученный наизусть текст прямо в крохотный микрофончик и, когда по истечению десяти минут программирования на электронной панели управления, сложил всё в стол, развернулся вновь к Сехуну. Он предупредил всех людей на планете, чтобы те готовились к отключению «Квадрилейтеров» и временному прекращению подачи энергии, потому что Земля будет планово сдвигаться в другую сторону. - Почему мы никогда не сообщаем, что Земля будет двигаться? – неожиданно спросил Сехун, взяв в руки что-то наподобие виртуального журнала про нанотехнологии и микросистемную технику. - А зачем им знать? – удивился Пак. – Об этом знаем только мы – учёные. Мозги простых людишек не забиты ничем, кроме виртуального мира, звонкам и 6D играм через Квадрилейтеры. Они просто не в состоянии понять, да им это и не надо, - Чанёль прошёл до своего встроенного в стену мини холодильника и сказал в микрофончик «два 5BS2» - это новый напиток, от ощущения которого внутри всё холодеет, а затем теплеет. В их научной базе все привычные земные напитки и виды еды заменены кодами. Тут же, не медля ни секунды, он открыл дверцу и на единственной полке стояли две банки с неизвестной жидкостью. Чан кинул одну из них удобно устроившемуся Сехуну, а сам присел на край своей уже родной панели. - Так ты мне расскажешь, что за омега покорила твоё сердце? – спросил Сэ, чпокая крышечкой от банки. - Ммм… - Чанёль на секунду замешкался, отпивая немного напитка и чувствуя прохладу внутри себя. – Его Бэкхён зовут. Помнишь, пару месяцев назад на месте бывшей Америки образовался вулкан? – Сэ кивнул. – Мы все думали, что невозможно это - материк восстал из мёртвых, но оказалось, это просто гора. Тогда я предупредил об этом всё население, но те, как обычно, не среагировали. И тогда я подумал, что зачем нам, учёным, всё это нужно, раз люди на Земле столь пассивные и деградирующие. Но мне вот сюда пришёл сигнал, коего не было уже все пять лет, что я тут работаю, - альфа указал на маленьких огонёк на своём табло. – И пришёл незамедлительный ответ. Парень с пластины подписался, что он – альфа. Написал: «Американские колонии, что от неё остались, сто лет назад уничтожали мир, не жалей их». И я удивился, что парень настолько хорошо знает историю. Но сигнал читался совсем недалеко от нашей лаборатории, представляешь? - Так мы ведь в горах, - ахнул другой альфа. - В этом-то всё и дело! Я тоже так подумал, но потом ринулся к окну посмотреть, откуда примерно идёт сигнал. И тут заметил, вдалеке какого-то парня с большущим рюкзаком, который весил, наверное, килограмма три. Он подбежал к самому основанию нашего центра и что-то положил туда. Я сначала ничего не мог понять, но затем, дождавшись ночи, втихаря спустился по лифту вниз, минуя Криса. Благо, в тот день он нашёл время для сна. Ты же знаешь, что к нам – учёным – относятся предвзято, ведь мы и сами не горим желанием выбираться на землю, вот никто и не беспокоится. И я впервые за всю свою жизнь спустился. Отворил дверь и нашёл маленькую коробочку, перевязанную бантиком. Ещё тогда я подумал, что для альфы это не характерно. Тем более картон уже пару десятков лет не изготавливается и странно, где он нашёл его, - Чан перевёл дыхание, вновь отпивая напиток. – Я закрылся у себя в кабинете и распаковал коробку. Оказалось, что это и не альфа вовсе, а омега. Мой омега, разыскавший меня по запаху. Он написал, что мы познакомились до того, как мне стёрли память и упекли сюда, лишая всех возможностей видеться с ним. В коробке было это электронное фото, пахнущее чем-то необычным. Кажется, я чувствовал этот запах ранее, но не знаю или не помню, как он называется. Сэ, ты же знаешь, что найти своего омегу в этом мире практически невозможно, таких пар всего 2% по статистике, поэтому… я даже не знаю, радоваться мне или нет, потому что уверен, что нам не быть вместе. Я альфа, я учёный, работающий в этой лаборатории и не имеющий никаких контактов с внешним миром, и он – обычный омега, на три года младше меня. Всё ещё хуже, чем могло быть, - молодой человек понуро опустил голову. Сехун и не знал, что ему сказать и как приободрить, ведь сам никогда с этим не сталкивался. Он считал себя всю жизнь бетой до попадания в лабораторию, но тут ему сказали, что он альфа, у которого просто нет пары. Так бывает. Тут так у всех. Ему не грустно и не весело, ему никак. Он просто понимает, что нет такого или такой омеги, ради которой он готов был бы всё бросить. Сэ вздохнул, допил свой напиток и направился к двери, бросая напоследок «я должен работать, увидимся».

🚀🚀🚀

Сутки, длившиеся два привычных для двадцать восьмого века дня, выматывали почти окончательно. Поэтому под конец рабочей смены молодые и зрелые альфы практически валились с ног. Ночами они отдавали предпочтение зелёной жидкости, чтобы бодрствовать как можно дольше без вреда для здоровья и создавать новые гениальные проекты в своих лабораторных кабинетах. Сехун стоял у окна зала для презентации и изучал то, что там видел. Затянувшееся серой пеленой небо, закрывающее солнце практически до незримых очертаний, и пылающая земля. Голову не покидали мысли, что всё это произошло по вине человека. Все учёные знали об этом прекрасно, но даже несмотря на это, вольнодумство здесь не поощрялось. Когда-то давно природа была матерью всех людей и живых существ, её оберегали всеми силами и альфы и омеги, и беты (которых теперь остался лишь вымирающий 1% на планете), а потом они начали использовать её ресурсы в корыстных целях, но не восстанавливать обратно то, что вполне могло бы регенерироваться. Люди стали жестокими, алчными и жадными. Если триста-четыреста лет назад это казалось пустяком и мелочью, то нынешнее поколение вынуждено отвечать за все их ошибки. Альфа растёр задеревенелые пальцы и решил сходить за таблеткой для эластичности костей. А то вдруг он что-то сломает, ведь нынешние люди стали настолько хрупкими, что почти каждому можно было приписать синдром бабочки. Внезапно развернувшись, он столкнулся с Крисом, стоящим в дверях зала и подпирающим косяк. - Неважно выглядишь. Неужели не выпил «здоровья»? – босс прошёл вглубь кабинета и сел рядом с парнем на подстраивающийся диван, усаживая его рядом. - Не выпил, - честно признался Сэ, расцепляя пальцы замочком из-за спины. - А ведь это нужно делать каждое утро, чтобы не умереть в таких условиях, где не поступает кислород. Всё-таки закрытое пространство. - Я выпью завтра утром, - ответил Сехун и устремил взгляд обратно в окно на всю стену. С другой стороны оно было тонированным, потому что всё настолько конфиденциально. Крис тяжело выдохнул и спросил: - Хочешь туда? Но Сехун лишь замотал головой. - Нет. Я просто думаю о том, что происходит с нашим миром. Он постепенно погибает, но мы не делам ничего, чтобы возродить его. Я не знаю даже, доживу ли до своей природной смерти, или в нашу лабораторию попадёт метеорит, её накроет водой или ещё что-то… - Ты думаешь, мы топчемся на месте? Нет, на данный момент мы двигаем несчастную планету, чтобы от Африки осталось хотя бы слово, Сехун. - Мы лишь можем отсрочить неизбежное, - спокойно рассудил альфа, сжимая кулаки. На лице не проявлялась ни одна эмоция, но для Криса всё было видно и так. Босс достал из своего кармана золотую карту небольших размеров и, одарив парня томительным взглядом глаза в глаза, отдал ему. - От какой двери? – не понял Сэ. Он мог представить, что платиновая дверь находилась на самом нижнем этаже из трёх, но там порядка десяти дверей, к которым есть доступ всего нескольким доверенным альфам из лаборатории, включая Криса. И то, карты от всех дверей никогда не хранились в одних руках. Специальный механизм выдавал их определённым людям, поэтому и получалось, что свернуть голову этой планете ни у одного учёного даже при всём его желании бы не вышло. - От инкубатора. Сехун бы не удивился, если ему дали бы серебряную или бронзовую карту от инкубатора, но никак не золотую. Потому что там есть что-то действительно особенное, то, что заинтересовало Сехуна до увеличения серых выцветших глаз. - И что там? – каверзно спросил младший альфа. - Там то, что спасёт наш мир, - с улыбкой ответил Крис, а потом шёпотом прибавил. – Там человек.

🚀🚀🚀

Впервые за три месяца Сехун не употребил зелёную жидкость, чтобы не засыпать, а подольше покопаться в своих расчётах о строении тела. Его организм требовал сна. Потому что сегодня произошло то, чего он не ожидал. Зайдя на следующий день после разговора с Крисом в инкубатор вместе с тем, кто отвечает за всё то, что творится этом кабинете – Джунмёном, Сехун сразу же окинул помещение взглядом. Поразило, прежде всего, такое огромное наличие колб - от мала до велика, в которых выращиваются разнообразные тела. Рядом функционировали пульты управления, чтобы поддерживать жизнь в некой плазме, защищающей от всего внешнего. В специальных инкубаторах из прозрачного непробиваемого стекла, поперёк обитого железными вставками, где хранилась чья-то ещё не до конца созданная жизнь, Сехун находил животных с двумя головами, синих зайцев и даже грудных умерших младенцев. В дальнем инкубаторе плавала чья-то заросшая белыми волосами голова, от чего альфу передёрнуло. Поразительно, но кабинет совершенно отличался от тех, что он видел, здесь не было привычного яркого освещения, а лишь тусклые лампочки, дающее возможность только нажать на нужную кнопку и прочитать рекомендации по эксплуатации инкубатора от других учёных. Как сказал Джунмён, это для того, чтобы максимально точно приблизить жизнь там к жизни извне, ведь этим организмам потом предстоит обитать на Земле. - И что здесь есть такого, что должно изменить наш мир? – Сехун резко развернулся, встречаясь взглядом с опешившим Джунмёном, а затем и со спокойным Крисом. Парни переглянулись, и самый главный босс кивнул в знак одобрения. Джунмён сказал себе что-то под нос, но Сэ не расслышал, зато потом почувствовал, как его взяли за руку и повели в соседнюю, закрытую для посещения комнату. Какой любопытный альфа… Сехуна привели в совсем небольшую комнату с привычным освещением, но тут же заперли дверь, оставив наедине с Джунмёном. Перед ним стояло по-настоящему большой инкубатор с тонированным стеклом, а под ним висела табличка «Генномодифицированная разработка №2». Альфа не понимал, зачем его сюда привели, ведь всё равно ничего рассмотреть не удаётся. Старший альфа неуверенно прошёл вперёд, что-то нажимая на табло большого экрана. Внезапно тёмное стекло растворилось, становясь полностью прозрачным. Глаза Сехуна сощурились от исходящего оттуда света и безумной энергии, наполняющей всю грудную клетку. Привыкнув к свету и даже убрав от глаз ладонь, Сехун рассмотрел в прозрачной плазме человека – совсем юного парня, свернувшегося в позе эмбриона с закрытыми глазами и приоткрытым ртом. Он был полностью обнажён, являя свету свою безупречно белую фарфоровую кожу. С первой минуты Сэ понял, что в инкубаторе находится омега. Его тут вырастили искусственно и намеренно, для какой-то цели. Для него было привычным, когда на втором или третье этаже учёные выращивали людей, обычных людей – не альф, не омег и не бет, а самых простых, но те быстро погибали на земле, не способные пристроиться к условиям. В лаборатории говорили, что если бы их создали лет на двести-триста раньше, то всё могло бы быть удачней. Однако Сехун считал, что проживание на Земле лишь миллиарда человек – это хорошо. И то, что обычные люди не заполонили их мир из альф и омег – тоже отлично, потому что они бы вымерли подчистую. Ведь учёные желают планете только добра. Альфа встретился с томным взглядом Джунмёна, он увидел в этих серых глазах что-то необычное. Что-то большое и очень важное. Что-то, похожее на надежду. Сехун вышел из лаборатории, поражаясь прорыву в генной инженерии, ведь на создание обычного человека у учёных уходило три года с полным набором знаний об организме, а тут омега без единых данных о создании. Альфа знал об этом, потому что все документы о разработках тел в инкубаторах проходили через него. И, признаться честно, эта разработка кое-чем насторожила его с самого эмбрионального планирования.