Обитаемая зона

Ночи не такие тёмные, а дни не такие светлые. Люди привыкли. Они уже практически не выходят на улицы, не встречаются с соседями и сверстниками, ходят на работу словно роботы, а дети в школу, как на каторгу. Только в лаборатории, что затерялась в горах Норвегии, вечно кипит жизнь. Сехун вновь рассекал толпу, собравшуюся в конференц зале, чтобы сообщить боссу новость. Крис стоял в самом центре у огромного виртуального экрана и пальцем со своего места выводил различные схемы, готовясь к предстоящему собранию, о котором Сехун даже не слышал. - Босс, метеорит достиг нашей атмосферы, - предупредил он, показывая снимки со своего планшета Крису. Тот кинул взгляд на экран и вернулся к своему занятию, вычерчивая на доске что-то, по форме напоминающее капсулу. - Мы сдвинули планету так, что к назначенному времени он приземлится в океан, не затронув при этом ни один материк. - А как же наводнение, что послужит ещё одной катастрофой для людей? – ахнул Сехун. - Это катастрофа не для них и их водонепроницаемых домов, а для природы. Только ей уже ничего не страшно, - он ответил так, словно махнул рукой на вопрос «как сегодня погода, босс?». - Но это же тоже плохо! Почему нельзя было отправить метеорит туда, где сплетается Гренландия и Британия, где не живут люди, чтобы избежать последствий, босс? – не унимался Сехун, тыкая в то место на карте. - Потому что иначе пришлось бы двигать планету так, чтобы в Китае было -124 градуса. Так было бы больше жертв, Сехун. Отталкивайся от малого, - ответил Крис, вынимая из своего пальца лазер и выключая его. – Иди, присаживайся, сейчас я буду начинать собрание. Сехун оскалился, только отвернувшись от босса. Потому что он был даже не осведомлён об этом. Присев во второй ряд, альфа вынул планшет и начал отслеживать траекторию полёта того самого метеорита, который грозился с минуты на минуту достичь берегов Атлантического океана, ставшего самым большим и глубоким на планете всего каких-то пятьдесят лет назад. С тех пор, как под воду ушла восточная часть Антарктиды, а Индийский океан перестал существовать. Прошла ещё минута, прежде чем все уселись по своим местам, приготовившись слушать. Крис проводил такие собрания не чаще, чем раз в месяц, но каждое из них несло важный характер. Он не смотрел, кто слушает его, а кто, как Сехун – болтается в планшете, потому что каждый для себя решал, работать ему тут хорошо, или за плохую трудоспособность подвергнуться удалению памяти. Рядом с Сехуном устроился Чанёль, заглядывая в планшет и без объяснений понимая всё. Альфа не мог просто так сидеть и знать, что через пару минут население сократится примерно на сто миллионов человек, поэтому постоянно включал экран в своём кабинете или планшет в комнате. - Итак, тема сегодняшнего нашего собрания касается репродуктивной системы населения Земли, - начал Крис, но Сехун его слушал от силы на четверть, а Чанёль и вовсе почти незаметно клевал носом в чужой экран с красной точкой, летящей откуда-то сверху. - Смотри, сейчас шарахнет, - шепнул Сэ, указывая Паку пальцем в самый эпицентр. Тот кивнул, посматривая то на что-то рассказывающего Криса, то в экран. - … в связи с этим, мы можем ясно представлять весь ущерб, принесённый катастрофами. «Наша необъятная вселенная мстит», - думают люди. На самом же деле это всё природа, подверженная нападению. Специально для этого, как вы все прекрасно знаете, была создана наша лаборатория, где мы можем выращивать новых людей в инкубаторах. Метеорит завладел всем вниманием молодого альфы. То, как он упал, было слышно даже здесь – в Норвегии, но учёные почти не содрогнулись – они знали, что это он. До лаборатории никогда не доходит катастрофа, учёные могут даже развернуть планету так, чтобы среди лета наступила зима, лишь бы не дать их бункеру быть уничтоженным. Сехуну не досадно, нет, ему просто интересно. Какой мощи должен быть метеорит, чтобы свирепый звук проник даже через герметичные непробиваемые окна их базы. - … мы вывели омегу, который продолжит развивать жизнь, - закончил Крис на этой ноте, подвергаясь бурным аплодисментам. Оба парня даже практически не заметили этого, очнувшись от громких и резких хлопков. - А непосредственное участие в этом эксперименте принимал наш специалист по динамике строения тел – О Сехун. Поэтому он и дальше будет участвовать в этом эксперименте, можем похлопать и ему, - босс гаденько ухмыльнулся, пронзая обоих парней суровым взглядом. – Ко мне в кабинет. Оба, - сказал он строго, но в свою очередь с небывалой лёгкостью. Крис отошёл от экрана, и парни могли заметить, что вся доска была исписана и изрисована какими-то пробирками и экспериментальными названиями. Они переглянулись и сглотнули, решаясь выпить по баночки успокоительного «GT54» из холодильника Пака. Сехун проводил взглядом волну, нахлынувшую из-за метеорита, которая надвигалась на южную часть Африки, тяжело выдохнул и выключил экран, сжимая планшет до размеров ладошки и бросая в карман брюк.

🚀🚀🚀

Босс расхаживал по кабинету, постукивая каблуками своих ботинок о металлический пол, и нервно поглядывал на обоих парней, сидящих как перед смертным приговором у Криса на форменных креслах. - Нет, я вам стирать память не буду. Чанёль в своей сфере просто незаменим, а ты будешь дальше проводить эксперимент с омегой, - он указал на Сехуна, склонившего блондинистую голову. – Ааа, вы же были заняты вещами поважней, я почти и не заметил, - саркастично протянул босс, наконец останавливаясь у виртуального монитора перед парнями. – Ну что ж, придётся пояснить вам ещё раз, обалдуи. И Крис рассказал, что за эксперимент проводит их лаборатория. Самый секретный и самый строгий, ведь у них на него нет даже разрешения, полученного президентом планеты. Босс опёрся на стол позади себя, скрещивая руки на груди и объясняя, что долго ждать, пока мир разрушится, они не могут. Возможно, следующее поколение и не начнёт жить, а это погибнет, так ничего и не предприняв, поэтому они должны действовать как можно быстрее. В далёком 2015 году учёными была открыта новая планета по названием Kepler-452b, внешне напоминающая Землю, но по тем временам она была на 60% больше, а теперь лишь на 45%. Позднее и ранее открывалось ещё несколько похожих планет,но эта всё-таки признана, как самая пригодная для жизни на ней. За последующие четыреста лет учёные изучили её максимально точно и уже с уверенностью могли сказать, что она - нечто подобное Земли пару веков назад. Крис начал рассказывать ещё и о том, что примерно двести лет тому назад был создан корабль, способный переправить туда человека за три года в замороженном состоянии (ибо организм переносит не всё, чем живёт космос) в специальной одежде и на специальных космических установках. Сехун слушал, раскрыв рот, ведь он всегда думал, что такое невозможно, что второй Земли не существует, но убеждения Криса настолько уверили его, что парень готов был уже сейчас побежать работать. - Но причём тут омега? – задумался Чанёль. - А при том, что именно омегу мы хотим послать туда. Но не одного, а вместе с альфой, который уже в процессе создания. Вы знаете, что организм омеги более подвержен разрушению и гораздо медленнее приспосабливается к условиям жизни, поэтому омегу мы вынуждены были создать первым. И это не девушка, а парень. Так как в условиях жизни на той планете гораздо проще будет делать акцент на гомосексуальных отношениях, нежели на гетеро, - босс перевёл взгляд на Сехуна. – А ты создавал организм этой омеги, поэтому и альфу для него будешь создавать ты. С одной стороны Сехун был рад, а с другой нет. Ведь это противоестественно - менять место своего жительства, тем более перелетать на другую планету. Крис дал понять, что как только эта пара приспособится к жизни там, то и всё человечество будет перенесено на новую «Землю». Оно заживёт новой жизнью, так сказать. Конечно, приспособятся по его расчётам даже меньше половины, и именно поэтому сейчас в лабораториях заготавливаются маленькие организмы, готовые стать в будущем альфой или омегой. Сегодня был второй день, когда решил Сехун спать, вместо того, чтобы работать всю ночь. Но он только обессиленно ворочался по подушке, вспоминая, как выглядит омега и рисуя в своей голове портрет будущего альфы. Но почему же упорно не мог вспомнить? Сехун откинул нано-одеяло с подогревом, сжал его до размеров маленькой пластины и кинул в общую урну под названием «использованное». Парень вышел из комнаты, параллельно нажимая на кнопку смены одежды на рабочую и проверяя, не отключил ли он аппарат для поддержания сна у своих соседей, ведь и они сегодня тоже решили поспать. Подобные аппараты надевались на шею всем, кто желал уснуть, потому что со временем люди приобрели такую болезнь: они засыпали, но потом просыпались через час в лихорадке или агонии. Именно из-за этого было приказано всем надевать перед сном на себя подобие ошейника, только из мягкого и лёгкого металла с индикаторами сна: зелёный – спит, красный – нет. У соседей по комнате тусклым светом горел зелёный. Его легко можно было отключить при малейшем звуке или шорохе, всё ради безопасности человека – он тут же просыпался. Но всё обошлось, и Сехун закрыл за собой дверь, кидая карту-ключ в карман брюк. Он прошёл по одиноким коридорам лаборатории, заглянул в рабочие кабинеты, где у половины всю ночь напролёт работали водные лампы, качающие электричество из Норвежского моря. Там скапливается тусклый свет за весь день, а потом специальные приборы собирают его, выводя в лампочки личных кабинетов и даже конференц залов, снабжают инкубаторы и поддерживают жизнь микроорганизмам в сосудах. И такой мощности вполне хватает всем. Сехун вышел из рекреации комнат, прошёл мимо всех кабинетов, но был окликнут уже возле лестницы, ведущей на первый этаж в так называемый «золотой» отсек. - Куда путь держишь? – перед ним нарисовался Крис с толстой синей папкой в руках. - Хочу взглянуть на омегу. Мне нужно подбирать к нему альфу, - честно ответил Сэ. - В такой час? Я же вижу, ты не пил энергетик. - Ночью думается лучше и без него. Альфа постарше кивнул головой и, вручив папку Сехуну, скрылся в своём кабинете. А тот открыл первую страницу, прочитал крупное «Измерительные данные о генномодифицированной разработке №2» и нахмурился. В его руках побывала кое-какая информация об этой разработке №2, но чтобы целая папка… Парень пролистал и краем глаза рассмотрел томографию почти сформировавшегося мозга, кардиограмму, структуру тела и ещё много всего, в чём он принимал непосредственное участие. Развить микроорганизмы намного проще, а с человеком дела обстоят куда ответственней, поэтому он помнит каждое слово, что писал в протоколе ещё на стадии развития два года назад. Альфа решил повременить с детальным изучением и поплелся дальше на первый этаж, тем более, учитывая то, что босс дал добро. Извлекая золотую карточку из карманов брюк и проводя по металлической коробочке, Сехун планировал зафиксировать компьютером образ омеги и уйти к себе в кабинет для дальнейшей работы, но, пройдя к инкубатору в отдельной комнате, он остолбенел. По всему помещению витал аромат свежевыжатых апельсинов, сохранившихся в памяти, кажется, с самого детства, которое было стёрто. Сехун самостоятельно разработал этот запах и заморозил его в своей лаборатории, как бы от нечего делать, но, видимо, кто-то навёл у него порядки. И парень не сомневался, что это был Джунмён, получивший разрешение Криса. Злиться на них не представлялось нужным, ведь запах… Сехун вовремя сообразил, что нужно закрыть дверь, ведь через металлические стены аромат проходить не будет. Он разблокировал инкубатор и вновь яркий свет осветил его. Внутри всё так же в прозрачной плазме плавало обнажённое тело, но раз в омегу уже пустили запах, то он должен был совсем скоро развиться окончательно. По-видимому, сейчас он только наполняется ароматом апельсинов, ибо течки у него ещё быть не может, а другого объяснения нет. Альфа приложил руки на большую колбу, ощущая холодное стекло, и совсем близко посмотрел в лицо за ним. Компьютер, зафиксированный на левом запястье, словно часы, запечатлел лицо омеги, а Сехун обдал колбу своим горячим дыханием, наивно надеясь, что так ему станет теплей. Его собственная разработка, его первый колоссальный прогресс как учёного. Это не могло не радовать. Так стоял он ещё несколько минут, любуясь кукольным лицом, вспоминая свои чертежи и вдыхая запах апельсинов, как вдруг на лице парнишки дрогнули лобные мышцы, а затем очень медленно открылся один карий глаз. Сехун сразу же ошеломительно отскочил назад и упал на металлический пол, больно ударяясь пятой точкой. Он уже подумал, будто ему всё показалось, если бы не сладкое причмокивание губками омеги, а затем полное открытие шоколадных глазок. Сехун уже и не думал, что когда-нибудь увидит настоящие карие глаза, ведь голубые на планете давно исчезли, уступая место доминантному – коричневому, но и те с годами высветились до грязных серых с оттенком мокрого асфальта. Омега пошевелил пальцами на руках и посмотрел на Сехуна сквозь стекло. Он замер всего на долю секунды, а потом панель управления напротив инкубатора загорелась ярко алым цветом, замигала лампа у самого входа, и затрещало стекло, в котором развивался омежка. Сехун быстро поднялся на ноги и в страхе прислонился спиной к двери, мечтая скорее сбежать отсюда, но он не мог нащупать в карманах карту. Он боялся, что его могут обвинить в каких-то изменениях у омеги, ведь именно он зашёл к нему. Альфа наблюдал, как стекло инкубатора с огромной тряской трескается, но тут неожиданно открылась дверь. Он бросился к Джунмёну, что-то говоря о том, что он просто зафиксировал его лицо через компьютер, что он не виноват, слёзы из глаз уже потекли вниз по щекам, но старший альфа приобнял его за плечи и как можно быстрее вывел из комнаты, уступая место другим учёным, ответственным за инкубатор. Он завёл Сехуна в свой кабинет и усадил в форменное кресло перед нано-столом. Джунмён приказал из него приготовить для Сэ фильтрованной воды из оставшихся родников на планете и, получив стакан из лифтованной полочки стола, протянул его альфе. Это только на первый взгляд он казался деревянным. На самом деле дерева нет в мире уже сто лет, а стол на самом деле металлический с прорезью под лифт. Как холодильник Чанёля. - Сехун, успокойся, с омегой всё в порядке и тебя никто не винит. Ему пришло время избавляться от плазмы, ведь тело уже, видимо, сформировалось и все функции работают стабильно, - он протянул парню одноразовый планшет, показывая статистику в организме «разработки» и позволяя понять, что всё с ним действительно нормально. Сехун вернул стакан, спрашивая, можно ли ему увидеться с омегой, но Джунмён лишь отрицательно покачал головой. - Сегодня ему вставят клапаны, чтобы изменить дыхание, а затем подвергнут усыплению на трое суток, чтобы организм пристроился не к привычной плазме, а к условиям в нашей лаборатории, - пояснил Джунмён, выкидывая стакан в дробильный люк. Сехун кивнул головой и, получив совет выпить кислорода для мозговых пластин, вышел из кабинета коллеги. Он прошёл к лестнице на второй этаж в надежде пойти либо спать, либо в свою лабораторию для дальнейшей работы с графиком циркуляции крови в организме (то уже зависит от того, куда его ноги приведут), но остановился напротив рекреации с инкубатором. Только туда дверь была открыта, и парень потоптался на месте, чего-то ожидая. Постояв пару минут, он увидел, как оттуда на руках выносят маленького роста омегу, словно ребёнка, всего сырого и обмотанного в мягкое свинцовое полотенце. Сырые чёрные локоны висели на лбу и скрывали закрытые глаза, но приоткрытый ротик и маленький нос он мог видеть даже издалека. Что-то в его сердце ёкнуло, и он услышал приближающиеся шаги Джунмёна. Не медля, Сехун побежал по лестнице вверх, на автомате открыл магнитную дверь с помощью карты, достал чип по ошибке прохладного одеяла, служащего летом при температуре во внешнем мире +56, и упал на сборную прозрачную кровать. Он не заметил того, как холодно было, сознание вырубилось мгновенно даже без аппарата для сна. Ночью ему снился омега, весь потрёпанный и обезвоженный после плазмы.