Cassiopeia

Мадам Помфри работала в Хогвартсе без малого сорок лет. Мадам Помфри была по-настоящему хорошим медиком. Мадам Помфри впервые встречала такое. Кассиопее Блэк было двенадцать лет, она несколько недель балансировала на грани и не могла очнуться. Девочка, которую изгнали из рода. Девочка, магия которой убила главу её рода. Девочка, которая смогла пережить отречение. Надежда и отчаяние — единственное, что чувствовала Поппи Помфри, когда смотрела на этого ребёнка. Отчаяние и надежда — единственное, что чувствовали её близкие за эти несколько недель. Если бы Поппи попросили записать всё, что она диагностировала маленькой Блэк при осмотре, ей не хватило бы и десяти дюймов пергамента. Почерк у мадам Помфри был аккуратный и мелкий. Кассиопея Блэк не приходила в сознание с первого сентября. Запретный Лес за окном осыпался багровыми листьями. *** Маленькая тумбочка возле дальней койки всегда была занята цветами. Одному Мерлину известно, где эти мальчишки каждый день находят цветы, однако, каждый раз, когда они навещали Кас, они приносили букет. И приходили каждый вечер. Смотрели подолгу, неестественно прямо и серьёзно, так, как никогда не посмотрят дети, и уходили. Ещё приходила староста барсуков, мисс Тонкс, которую мадам Помфри запомнила неугомонной девчонкой. Мисс Тонкс часами сидела в изножье кровати и держала за руку кузину. И никогда не плакала. Только глаза всегда были немного красными. Она никогда не уходила из крыла первой — и староста Гриффиндора, такой же рыжий, как и те близнецы, каждый раз приходил за ней перед самым отбоем. Они уходили вместе, держась за руки. Кассиопея Блэк не просыпалась. За окном шёл снег. *** Профессора тоже заходили. Наверное, во всём Хогвартсе не осталось никого, равнодушного к истории маленькой Блэк. Блэк, которая изгнана из рода в двенадцать. Блэк, которая выжила. Блэк, которая едва жива. Мадам Помфри теряла надежду, но каждый день тратила по несколько часов на то, чтобы реабилитация прошла как можно легче. Чтобы очнувшись, Кассиопея смогла двигаться. Чтобы она смогла очнуться. *** Несколько дней в неделю к девочке заходила её соседка, белокурая невзрачная девочка с крупными локонами и румянцем на пухлых щеках. Она садилась рядом, открывала книги и читала их вслух. «Касси любит читать, — говорила она всем, кто спрашивал. — Моя мама говорила мне, что в коме человек всё слышит и чувствует». Алисия читала и сжимала в своей мягкой ладони тонкие пальцы Блэк. Иногда ей казалось, что Касси улыбается. *** Близнецы приходили за несколько минут до заката. Рассказывали истории, пытались смеяться и тянули улыбки так, что от этого просто сводило скулы. Нет, они не верили в то, что Касси их слышит. Но почему-то боялись вдруг её огорчить. На прикроватной тумбочке стоял маленький букет первоцветов, которые только вчера распустились на опушке Запретного Леса. *** Ветер принёс с океана бурю и шторм, и свинцовое небо разрывалось от ярких всполохов молний. Гром гремел так, что, казалось, что от него дрожат стены. Каменные стены тысячелетнего замка. В тот день никто не пришёл в больничное крыло. В тот день Кассиопея Блэк открыла глаза. Глаза цвета васильков казались почти прозрачными, когда она посмотрела на мадам Помфри, застывшую у постели. Слабый, едва различимый отклик магии теплой волной прошёлся по словно окоченевшему телу и словно растаял, не оставив и следа. Сердце колдомедика пропустило удар, когда взгляд девочки остановился на букете цветов и та тихо, едва слышно сказала совершенно охрипшим голосом. — Вандалы… Мадам Помфри хотела рассмеяться, но не могла. Слишком важный, слишком ответственный был сейчас момент. Слишком значимый. Белый голубь патронуса взмыл под потолок и, сложив крылья, камнем упал сквозь пол, направляясь в Большой Зал с одной единственной новостью «она очнулась!». Кассиопея Блэк смотрела на цветы и пыталась понять, где близнецы могли достать первоцвет в сентябре?