Cassiopeia

— Режь тоньше! — По-твоему это не тонко? — По-моему, тролль левой ногой сможет порезать лучше! — Тогда сама режь. Первые зелья семестра Кассиопея едва не проспала. Из комнаты они с близнецами вернулись едва ли не в полночь, и всю ночь после того разговора она провела перед зеркалом в ванной, раз за разом пытаясь подобрать личину для похода в Лютный. Безуспешно. — Добавляй змеиные зубы. — Но сейчас по рецепту пыльца моли! — Я уверена, что зубы! — Ты ведь даже не смотрела на доску! — Я знаю этот учебник наизусть! — Признавайся, ты дезертир с Райвенкло? — Уизли, ты идиот! Становиться в паре с Джорджем было откровенно паршивой идеей — Кассиопея готова была поставить последний кнат, что терпеть его способен только Фред. Тем более, когда Джордж не выспался. — Это ты называешь «в порошок»? — Что опять не так? — Как ты вообще два года зелья сдавала? — Без твоей помощи! — Удивительно! Когда близнецы прибежали в класс — лохматые, с криво завязанными галстуками и шальным блеском в глазах — свободных парт не оставалось, именно поэтому Уизли пришлось разделиться. Впервые в истории Хогвартса. Опаздывали они, впрочем, тоже едва не впервые — и Кас поставила бы последний кнат на то, что они до рассвета разбирали свои трофеи. А, может быть, уже послали сову Горбин и Бэркес в Лютный переулок. Просто потому, что это близнецы Уизли. Просто потому, что для них нет ничего невозможного. — Ты помешиваешь или взбиваешь? — Джордж! — Вообще-то я Фред. — Нет. Фред адекватный. — Ах, вот значит как? Зелье в котле приобретало синеватый оттенок, быстро и неумолимо густея. Этого, к сожалению, в рецепте сказано не было. Касс вперилась в их варево долгим немигающим взглядом и рассержено фыркнула. — Я же говорила, что сначала клыки! — Нет, просто их надо было столочь в пыль, а не перемешать в ступе! — Мог бы и сам это сделать, у меня руки слабые! — Окей, что у тебя ещё слабое? — Нервы! Выдернув ложку из отвара, больше походившего на мазь, она неожиданно сильно ударила ею об бортик котла, и тонкая стеклянная палочка разбилась, кучкой осколоков осыпавшись в зелье. Джордж вздохнул и закатил глаза — тролль за урок сегодня им обеспечен. Касс опустила голову и тихо простонала. — Напомни, почему ты отказалась от Прорицаний? — Потому что это бестолковая афёра для тех, кто хочет стать шарлатаном. — А мне кажется, ты просто испугалась. — Чего это? — Ну, с твоей удачей, Трелони ещё с порога предсказала бы тебе несколько смертей подряд. Одну из них, — парень вдруг дёрнул девушку на себя и завалился на пол, — от взрыва котла. Сверху громко бахнуло, и к потолку повалил едкий зелёный дым. — Признай, Пепелок, ты ходячая катастрофа. — Уизли, ты… — И я тебя люблю, злюка. Пожалуйста. — Блэк! Уизли! Десять баллов с Гриффиндора!

***

Занятия по уходу за существами проходили на опушке Запретного леса круглый год и в любую погоду. Здесь не было стульев и парт, на которые можно было прилечь, чтобы выспаться, не было пергаментов и книг, здесь никому не пришлось бы доставать чернильницы и перьев. Слизерин кривился от близости к навозу, Райвенкло сетовал на отсутствие умственной работы, Хаффлпафф радостно вознамерился месить ботинками грязюку, а вот Гриффиндор неожиданно разделился. Первую половину — деятелей современного искусства — возглавлял двухглавый рыжий дракон Уизли, который стремился к практике и был только рад поругаться с гиппогрифом в разгар какой-нибудь весенней грозы. Вторую, на удивление, возглавила их подруга, которая оказалась радикально против одной голой практики по предмету и стремилась отвоевать себе право учиться в комфортных условиях. Преподаватель, ясное дело, никого слушать не стал. — Таки набралось вас немногим больше дюжины, господа, — смешно покашляв, крякнул профессор Кеттлберн. Он был среднего роста сухопарым старичком со смуглой кожей и кучей, просто несметной уймой шрамов на теле, у него даже кусочка брови не было из-за широкого шрама, тянувшегося от виска. Ходило это пособие по взаимопониманию с когтистыми и клыкастыми животными в насыщенного цвета бордовой мантии — вероятно, под цвет крови — и в смешной, крохотной шапочке того же цвета, похожей на еврейскую ермолку. Сложив руки за спиной, он с деловитым видом прошёлся по примятой траве. — Итак. Как я говорил, вас слишком мало, чтобы вести конструктивную беседу, но крайне много для того, чтобы облегчить вашу участь. Посему, значится, каждый из вас будет весь семестр вести одно существо и в мае продемонстрирует нам, таки удалось ли ему приручить зверя. Народ на мгновение притих, а после хором загомонил, наполнив поляну таким невыносимым гвалтом, что профессор смешно наморщил нос и потёр уши. — Улыбайтесь, дальше будет хуже, — медово улыбнулся тот, окинув насмешливым взглядом кучку детей. Когда те снова озадаченно притихли, профессор взмахнул палочкой и рядом с ним появился прозрачный барабан на подставке, какие часто используют для лотерей на маггловском телевидении. — Подходим, не стесняемся, разбираем темы курсовых работ. Кассиопея фыркнула и демонстративно проводила взглядом тяжёлое дождевое облако, проплывавшее над ними последние пять минут. Близнецы, не теряя времени, вызвались первыми добровольцами и уже через несколько секунд громко провозгласили на всю поляну: — Джарви! — Шишуга! Облако проплывало над Астрономической башней. Алисии Спиннет попался карликовый пушистик, Седрик Диггори достал авгуреля, Пэриш и Беннет со Слизерина взяли Камуфлори и Болтрушайку, хаффлпаффке Дарси достался нарл, а Мередит Бэнкли и её подруга с Райвенкло Одри вытащили ишаку и пеплозмея. Кассиопея смотрела на облако и думала о том, не поздно ли выбрать Прорицания. Профессор Кетллберн приторно усмехнулся и сам достал из барабана последний обрывок пергамента. — Таки надеюсь, что вы повидали смерть, юная леди, — сладостно проворковал профессор. — Нисколько не хочу вас обидеть, но ваши животные крайне щепетильны в этом вопросе. Кассиопея фыркнула. Кто-то из одноклассников зашептался о том, что дочери убийцы и животное выпало по характер, правда, мгновенно заткнулся под взглядами обоих близнецов. — Я полагаю, это фестралы? — потерев кончиками пальцев переносицу, почти безнадёжно протянула Кассиопея. — У вас точно не осталось хотя бы флоббер-червя? — Сожалею, юная леди, но животное выбирается один раз, — совершенно без сожаления развёл руками Кеттлберн. — Я не выбирала. — Отказ от решения — тоже выбор, юная леди.

***

— Это определённо месть за Вальбургу, — причитала Кассиопея, закапываясь в гору фолиантов по магозоологии. — Я уверена. Иначе просто быть не может. — Эта старуха мстит тебе с того света, — участливо поддержал подругу Джордж, листая тонкую брошюрку по скандальным Джарви. — Оно ещё и плотоядное, гнилая мандрагора, за что мне это? — всплеснула руками она и в отчаянии уронила голову на стол. Фред едва успел подложить ей свою книгу по чарам. — Сомневаюсь, что он сможет тебя съесть. — Или даже пожевать. — Изжога начнётся. — Отравится. — А вы такие добрые! — зло пробормотала в стол Кассиопея, накрывая голову руками. Парни переглянулись и пожали плечами, мол, а почему бы и нет? — Почему мне не мог попасться какой-нибудь карликовый пушистик или хотя бы нарл? — Потому что ты Блэк? — пожал плечами Фред с таким видом, как будто это само собой разумеется. — В том смысле, что у всех есть какие-то недостатки, — поправил его Джордж, искоса зыркнув на брата. — Мы вот Уизли, у нас куча лишних братьев и упырь на чердаке. — И часть семьи помешана на идеологии выживших мальчиков. — И отец безумный фанатик магглов. — Я так смотрю, вы не особо свою семью любите, — фыркнула Кас, повернув голову и уставившись на одного из близнецов. Щека, на которой она лежала, так забавно подмялась, что Джордж не сдержал усмешки. — Ну, сама посуди. Маман помешана на сплетнях, пирожках и сватках нашей сеcтрёнки. — Притом, что Джин не умеет ровным счётом ничего, даже чай заварить не умеет. — Отец копошится в своём отделе как келпи в тине и домой приходит только выслушать мамкины крики и выспаться. — Ронни просто мелкорослая бестолочь и нытик. — Я слышала, он в шахматы неплохо играет. — Это единственный его плюс. Так вот. Перси зазнавшийся индюк себе на уме. — Так что вот только Чарли с Биллом нормальные, но и у них свои пикси в голове. — Ну и мы. — Идеальные. — Беспрекословные. — Лапочки. Кассиопея усмехнулась и фыркнула со смеху — уж чего-чего, а самооценки у близнецов всегда хватало. Впрочем, кажется, это было врождённой чертой Уизли — чего стоило только взглянуть на Перси, возомнившего себя ночным дозором и дневным надзором Гриффиндора, или на Рона, который всюду стремился заявить о себе. О Чарли девушка была лучшего мнения, но и он забитым парнем совсем не казался — да и на то, чтобы пойти работать с драконами, должно быть много смелости и уверенности в своих силах! — То есть, по-вашему, я просто притягиваю к себе всё тёмное и страшное? — Прости уж, но такова… — Репутация твоей семьи. — Кровь это не лимонад на ярмарке… — Её мы не выбираем, как бы нам не хотелось. — Я ведь не только Блэк, — с ощутимой грустью в голосе протянула Кассиопея. — Моя мама сразилась в дуэли с тем, кого не называют… — А твой отец — его пособник. Кассиопея захлопнула книжку настолько резко, что на этот звук обернулось несколько человек. И, развернувшись на каблуках, она вышла из библиотеки. Совершенно молча.