Cassiopeia

Кассиопея выкладывала нарезанные кружочками овощи в противень и притворялась, что она обычная шестнадцатилетняя девочка, которая просто готовит ужин. Сириус сидел за столом и чистил грецкие орехи, насвистывая песню, игравшую по радио, и притворялся, что он не знает о второй личности своей дочери. Гарри влетел в дом почти кувырком, совершенно не стараясь притворяться спокойным, и сходу вывалил всё, что случилось. — Там Пожиратели! Напали на лагерь! И метка! Они запустили метку! Там пожиратели были! Касси встрепенулась и уронила на пол оранжевый кружок моркови, дрогнувшей рукой рассеяно коснувшись столешницы. Сириус напрягся и, резко поднявшись на ноги, обернулся к Гарри, строго посмотрев на мальчишку, пытаясь зацепить взглядом малейшие изменения. Вот только кроме растрепавшихся волос и чуть взмокшей рубашки не было ничего, что могло привлечь внимание. Сириус облегчённо выдохнул — цел. Касси нагнулась за упавшей морковью и, промыв под водой в раковине, протянула руку в сторону окна. Август, принесший Гарри с чемпионата, тут же схватил угощение, радостно захрустев, как самая обыкновенная кобыла. Интересно, этому фестралу кто-нибудь сообщил, что он, вообще-то, плотоядный? — Авроры успели задержать кого-то? — серьёзно спросил Сириус, и когда Гарри отрицательно помотал головой, хмуро уставился в столешницу. — Раньше аврорат работал лучше. Совсем поредели… — Гарри, а что… — неуверенно и почти робко протянула Кас, бросив на него встревоженный взгляд, — что с остальными? — Не знаю, я улетел, — как-то смущённо ответил он. — Когда всё началось, на территорию купол накинули, мы не успели аппарировать и мистер Уизли нам сказал в лес бежать. А там Август меня за мантию цапнул, ну я и улетел на нём… — Сириус… — сжав пальцами столешницу, Кас обернулась к отцу и посмотрела на него совершенно испуганным взглядом. Так, словно у неё ноги подкашиваются. Так, словно от его решения сейчас зависит почти всё. — Я к ним, проверю, — кивнув, сухо бросает Сириус. — Дом защищён, не выходите никуда. Оба. Касси кивнула и, уперев в столешницу обе руки, опустила голову. Чёрные волосы упали на лицо, скрыв его, и Гарри, посмотрев на неё, поджал губы. Он понятия не имел, что случилось между ней и близнецами, почему они перестали переписываться и почему, если они поссорились, она сейчас выглядит… так. Он не знал ничего, но хотел поддержать её почти отчаянно. Вот только не мог.

***

Сириус вернулся только на рассвете — Гарри встретил его в гостиной, где в кресле тревожным сном спала Кас — растрёпанный, взмыленный и уставший. Сказал, что полночи они гоняли по лесу последних из нападавших, что на всех Уизли из повреждений — одна разбитая коленка Джинни, что есть несколько жертв среди магглов, которых поставили заведовать лагерем. Рассказал — и налил себе огневиски в гранёный стакан. — Всё ведь закончилось. Сириус, это ведь просто… просто… у нас это называют провокацией и терактом, — бормотал Гарри, присев на подлокотник дивана, и потёр глаза, под которыми от усталости залегли тёмные мешки. — Гарри, там были люди из ближнего круга, — помотал головой Сириус, осушив бокал одним глотком. — Мне показали воспоминания, я узнал их голоса. Такие не полезут на рожон без причины, понимаешь? Что-то происходит. — Но Волдеморт мёртв, я точно знаю, и я… — Не зови его по имени, — резко оборвал Сириус, с глухим стуком поставив бокал на стол. — Он ставил чары на это прозвище, почти маячок. Ты думаешь, как он находил всех? Или ты серьёзно уверен, что его не называют по имени только из глупого страха? Гарри как-то заметно осунулся, и оторопело посмотрел перед собой, словно пытаясь осмыслить услышанное. Сириус взял со стола жмень орехов и, не разбирая, закинул в рот, громко захрустев, словно во рту у него были вместо зубов собачьи клыки. — Я попрошу тебя об одном: будь внимателен, Гарри, — хмуро проговорил Сириус. — И присмотри за Кас, ей в этом году как никогда будет нужна твоя поддержка… Кассиопея, что-то тихо простонав во сне, заворочалась в кресле. Сириус посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом и, потянувшись за бутылкой, просто выпил с горла. То, что началось этой ночью, предрекало новые беды. Он отчаянно не хотел новой войны, но почти кожей чувствовал, что она идёт.

***

Кас отпустила гриву Августа и спрыгнула на влажную от дождя землю, уверенно становясь на ноги. Эта осень была сырой и пасмурной, и взлетать можно было даже на опушке запретного леса — и она пользовалась этим с просто феноменальной наглостью. После расставания с близнецами у неё стало слишком много свободного времени — того, в которое она чувствовала себя бесконечно одинокой и совершенно ненужной. С начала семестра прошло всего две недели, но она успела почти возненавидеть школу, ставшую для неё тюрьмой. Сотни детей, крики, гомон, бесконечные слухи и ссоры, запах близнецов, которым была почти пропитана гостиная и тайные коридоры — она приходила за статую Горбатой Ведьмы, чтобы страдать в одиночестве, но на самом деле просто закрывала глаза и, вдыхая их запах, представляла, что они снова пробираются в Хогсмид втроём. Вместе. В поезде она настолько перенервничала, испугавшись разговора, что наговорила слишком много лишнего. Слишком много наврала, слишком обидно. Тогда Фред с Джорджем нашли её в купе и попытались вызвать на разговор, а она… Собственные слова до сих пор слышатся ей в гулкой тишине коридоров холодным и жёстким голосом. «Всё это было ошибкой. Я не должна опускаться до такого. Я Блэк, я из королевской семьи среди магов, мы не должны быть вместе». И плевать, что этой семьи нет, и больше никогда не будет, плевать, что ошибкой было совершенно другое, плевать, что от собственных слов разрывалось сердце, но только так она могла оттолкнуть их, не сказав правды. Близнецы тогда словно погасли — такие яркие, вечно солнечные и тёплые, они вдруг изменились. Как будто костёр залили ведром ледяной воды, не оставив тлеть даже угли. У неё получилось. Она оскорбила их — и знала, куда бить. Гордость — единственное, что осталось в Уизли от чистокровных. Гордость и достоинство, пережившие нищету и статус предателей. Гордость, которая обязана пережить её отказ. Отказ, который едва смогла пережить она сама. Близнецам стоит отдать должное хотя бы за то, что они не обозлились и не разнесли сплетни — просто перестали разговаривать с ней, никому не называя причины. Кассиопея Блэк, лишившись своего солнца, снова ушла в родную тень, потерявшись для остальных. Покровительствовала младшим, помогала им, иногда общалась с Гарри и Гермионой, но всё чаще снова терялась для остальных. Пепелок превратился в Золу. В несгораемый остаток костра. В единственное, что осталось от неё самой.

***

День выдался ветреным и холодным, и Гермиона прижималась к Касси, как к единственной защите от северного ветра. Блэк словно и не мёрзла — стояла ровно, расправив плечи, не дрожа и не сутулясь, как остальные. Даже ворот её мантии был расстёгнут, когда другие кутались по самые уши. Гермиона натянула воротник колючего свитера на лицо и, прищурившись, посмотрела в небо. Только что директор сказал, что вот-вот должна прибыть делегация Шармбатона, и все построенные на улице студенты теперь вглядывались в мрачное от туч небо. Кассиопея различила очертания огромной кареты на несколько секунд раньше, чем по толпе пронёсся восторженный шёпот — ещё бы, две тройки исполинских пегасов не поразили бы только Снейпа. Красивая узорчатая карета осела в нескольких ярдах от толпы, и земля под огромными колёсами содрогнулась. — Мамочки, они же простудятся все… — охнула, кажется, Спиннет, когда из кареты высыпала кучка француженок в лёгких летних мантиях. — Или обледенеют прямо в пути, — цинично добавила Джонсон, смерив весьма надменным взглядом тонкие хрупкие фигуры девушек, и как-то задумчиво посмотрела на свои широкие от квиддича плечи. Тут же, не дав южанкам забрать себе и минуты внимания, с громким плеском вынырнул из озера парусный корабль, и по толпе пронёсся на этот раз восторжённый свист парней. — Как в книгах о пиратах! — воскликнул Гарри, пробравшись через толпу поближе к Кас и Гермионе. — Кас, помнишь? Та, которая на каминной полке. Точь-в-точь! Мы ещё модель её с близнецами запускали на озере, помнишь? Так круто было! — Да, Гарри, помню, — с грустной улыбкой ответила Блэк, и Гермиона гневно посмотрела на Поттера. «Бестактные мальчишки!» — зло подумала она, приобнимая Касси за талию, и, прожигая взглядом Гарри, который снова незаметно для самого себя ударил Кас по больному. В который раз за последние месяцы…

***

Над кубком плясали языки синего пламени, и лазурные отсветы плясали на стенах Большого Зала. Кубок поставили здесь вчера вечером, но люди шли к нему до сих пор, забрасывая свои имена в огонь. Касси сидела чуть в стороне и глубокомысленно пила вино из кубка, Гермиона рядом с ней из такого же кубка с таким же задумчивым лицом пила тыквенный сок. Гарри не пил ничего, но как-то жадно косился взглядом на Кассиопею. — Касси, — вдруг сказал он, встрепенувшись. — Помнишь, ты говорила, что у тебя день рождения осенью? Как думаешь, тебе уже есть семнадцать? — Откуда мне знать, — пожала плечами она, болтая в кубке остатки вина. — Пью я всё равно с четырнадцати, а трансгрессию буду сдавать после Рождества, так что это не важно. — А тебе самой не интересно узнать? — поджал губы Поттер. — Да, Кас, такая возможность, — вдруг поддержала его Гермиона. — Всё равно до оглашения результатов ещё минут двадцать есть. Попробуешь? — А почему бы и нет? — просто пожала плечами Блэк и, покопавшись в сумке, оторвала клочок пергамента от эссе по трансфигурации. — Всё равно он уже сутки стоит, должен уже был выбрать себе чемпионов… К кубку её неожиданно пошли провожать почти все младшие, с третьего и по первый курс, и когда она забрасывала бумажку, Кас не удержалась от усмешки. — Клянусь, что замышляю шалость и только шалость!

***

— Чемпион Хогвартса: Кассиопея Блэк! — прокашлявшись, огласил Дамблдор. — И… Гарри Поттер? Гарри удивлённо замер, несколько раз моргнув. Кассиопея приподняла брови и, скривив губы, допила вино. Залпом.