Cassiopeia

Кассиопея шла по каменному полу, словно босиком по битому стеклу. Медленно, неестественно расправив худые плечи и глядя остекленевшим взглядом куда-то строго перед собой. Гарри, сжав челюсти до того, что на худых скулах отчетливо проступили кости, шёл на шаг позади неё, словно не был способен догнать и встать рядом. Медленная поступь бастарда Блэков. Частые шаги наследника Поттеров. Двое подошли к хрупкой, утончённой Делакур и монументальному хмурому Краму. Светлая Флёр — мрачная Блэк. Высокий широкоплечий Виктор — нескладный жилистый Гарри. Четверо чемпионов Тремудрого турнира. В кубке плясали слабеющие синие огни. — Я тг`ебую избг`ания втог`ого участника школы Шаг`мбатон! — вдруг практически выкрикнула громогласным голосом директор французской школы. Шёпот, поднявшийся среди учеников, мгновенно стих. Кассиопея замерла на мгновение и, бросив встревоженный взгляд на замершего у кубка директора, поджала бледные до синевы губы. Гарри, не таясь, нахмурился и посмотрел на мадам Максим, которая вытянулась, словно по струне. — Я тг’ебую равных условий! — чуть дрогнувшим от негодования голосом провозгласила она, воинственно привстав с кресла. — Туг’нир должен быть честным! — Поддерживаю, — низким хриплым голосом сказал директор Дурмштранга, и взгляды сотен человек вмиг обратились к высокому мрачному мужчине. — Боюсь, что это не сработает, друг мой, — понуро качнул головой Альбус Дамблдор, но вдруг кубок, словно противореча его словам, вспыхнул пурпурным пламенем, на миг, ослепляя всех, кто был в зале. Гарри зажмурился и, неуклюже растирая ладонями глаза, опустил голову. Кассиопея же, прищурившись, смотрела вверх, где под самым потолком медленно оседали вниз два обгорелых клочка бумаги. Каркаров шагнул вперёд и, взмахнув рукой, словил их, словно мотыльков, круживших в воздухе. В оглушённой тишине зала Кас показалось, что она слышала хруст изломов. — Стэфан Ришар, Шармбатон, — прочитал он, не отрывая взгляда от обгорелого клочка бумаги, и невысокий темноволосый парень как-то совершенно неуверенно отделился от рядов своих однокурсников. — Йордан Пламен. Дурмштранг. В этот раз высокий поджарый парень вышел из строя болгар, твёрдым шагом подойдя к остальным чемпионам. — Что ж… — в замешательстве протянул директор Хогвартса, нервно пригладив свою седую бороду, и как-то странно окинул взглядом чемпионов. — В этом году… Впервые за историю Тремудрого турнира, за победу будут бороться шестеро чемпионов. Господа организаторы и участники, прошу пройти вас в мой кабинет… Шаги отдавались от стен глухим эхо. В Большом Зале впервые было так тихо.

***

— Трёх туров будет мало! — Как вы могли позволить участвовать ребёнку? — Нам нужно больше испытаний! — Нынешний план никуда не годится! Кассиопея стояла посреди комнаты, чуть дальше от собравшихся за столом с таким видом, словно стоит на плахе, и вместо школьного галстука у неё на шее — смазанная дешёвым мылом петля. Дешёвым — потому что от дородной мадам Максим приторно пахло чайной розой. Такой запах был у того старого обмылка, которым Кас пользовалась в дни, когда всё потеряла. — Как можно было так оплошать с возрастной линией! — Вы представляете, что произойдёт, когда об этом узнают его попечители? — Меня больше волнует то, как мистер Блэк отреагирует на участие родной дочери! — Контракт невозможно расторгнуть! Бледная, словно жемчуг, Флёр стояла чуть в стороне и как-то совершенно опустошённо смотрела на спор организаторов. Парень, едва ли выше миниатюрной француженки ростом, выступил на шаг перед ней, с каким-то исследовательским интересом рассматривая забытые на всеобщее обозрение планы соревнований. — Нам нужно больше испытаний! — Вы понимаете, чем это грозит?! — Сроки поджимают, где вы предлагаете взять идеи?! — Берите из прошлых! В 1780 был отличный турнир! — Отличный тем, что на первом испытании погибли все участники?! Гарри прижимался лопатками к стене, боялся вдохнуть глубже — ему казалось, что стоит лёгким наполниться воздухом, как рёбра раскрошатся в его груди, а сам он разлетится на осколки, как кружка, брошенная об стену. Осознание угрозы и несправедливости, неоправданного риска и странного, почти стыдного страха захлёстывали и душили. Ему было страшно. За себя? Зрачок в зелёных глазах нервно дрожал, когда Гарри смотрел на поджатые бледные губы Кассиопеи. — Нельзя дать понять, что это было внезапным! — Я оговорюсь в интервью о том, что это было плановой интригой… — Нужно предупредить издания об увеличении числа чемпионов, это расширение объёма продаж… — Число туров должно быть равным числу участников! — Это решится позже, сейчас важно другое… Двое болгар, высокие и крупные, широкоплечие парни, словно одинаковые со спины, стояли по обе руки от своего директора. Светлая кожа, широкие скулы, вот только короткие волосы Крама были каштаново-чёрными, а медные вихры Йордана даже в сумрачном свете комнаты казались тёплым огнём. Кас цеплялась за них взглядом как за единственное, отчаянно-болезненное воспоминание. Тёплый, словно домашний очаг, огонь. — Я пойду в совятню, ты со мной или тебя проводить в башню? — словно вырывая её из мыслей, неожиданно звонким голосом спросил Гарри, и Кас вдруг осознала, что они уже вышли из кабинета директора. Ворох мыслей в голове становился просто невыносимым. — Думаю, чемпион школы в состоянии самостоятельно добраться до своей гостиной, — с кривой улыбкой попыталась съязвить она, перекинув тяжёлые чёрные локоны через плечо, которое почти сводило судорогой от нервной осанки. — Как знаешь, — качнул головой Гарри и, поджав губы, отпустил её руку. — Я напишу Сириусу. — Чтобы он через час штурмовал директорскую башню? Подожди до утра. Пусть хоть один из нас поспит без кошмаров. — Думаешь, так будет лучше? — Думаю, лучше уже не будет. И, поджав бледные губы в удивительно грустной ухмылке, Кас развернулась так резко, что побелевшие в пепел волосы взметнулись, длинными прядями падая на неестественно прямую спину. Стук каблуков школьных туфель в пустом коридоре казался удивительно-громким.