Cassiopeia

Настроение падало быстрее, чем частые капли дождя, бившего по стеклу. Кас смотрела на влажные ручейки, ползущие по мутному от толщины стеклу, и совершенно искренне не хотела подниматься в гостиную. Где-то там, парой коридоров южнее, Гарри, сбиваясь с ног от волнения, забегает по шаткой лестнице в совятню. Наплевав на слова и смысл, там он будит нахохлившуюся от холода Хэдвиг и запихивает скомканное письмо едва ли не в клюв бедной почтовой птицы. А где-то здесь стоит у закрытого окна Кас, вертит холодную палочку в окостеневших от нервов пальцах и старается отогнать навязчивые мрачные мысли. Рыцарские доспехи, стоящие за её спиной, как будто безмолвные стражи. Кас оборачивается к ним так резко, что у неё кружится голова, и высокий силуэт громоздкого стального доспеха на мгновение плывёт в глазах. Он стоит перед ней — безмолвный исполин с мечом в руках, лезвие которого вдвое шире её ладони. Нагрудник доспехов натёрт до блеска, и в нем, словно в кривом зеркале, она видит себя. Пустой доспех с затупившимся без боёв мечом. Пустой кусок железа, который призван принять удар на себя. В потемневшей от времени стали её синие глаза кажутся почти чёрными. Кто бы ни был виновен в этом дне, в ошибке кубка — его цель не изменится. Парой этажей выше Гарри машет перед совой печеньем и уговаривает полететь в шторм, думая только о том, что Сириус должен знать. Почему? Он знаком с ним всего ничего, а уже считает его почти что своим отцом. Гарри никогда не признается себе в этом, но он с первого дня ищет в крёстном защиты. И Сириус пытается её дать так отчаянно, как собака на севере бросается на стаю волков, защищая хозяина. Fac fideli sis fidelis. Будь предан тому, кто предан тебе. Кас никогда не признается себе, что ей обидно. Не расскажет, что она сама боится просить помощи у родного отца и не покажет обиды за то, что кто-то становится его ребёнком вместо неё самой. Гарри заслуживает этого больше, чем она. Наверное. За столько бед в его короткой жизни он заслужил хоть что-то счастливое. Кас верит в это сильнее, чем в своё счастье. И теперь, оказавшись на этом турнире, она не может допустить, чтобы Гарри прошёл в финал. Если он попал на турнир — его продолжат вести. Неважно, кто. Неважно, как. Она знает только одно — куда бы Поттера не вели, финиш всегда один. И этого не должно случиться. В потёртой стали доспехов отражаются полные слёз и решимости глаза. Девушка едва достаёт рыцарю до плеча, а его меч вдвое шире её ладони. Рыцарь в нише старого замка. Ходит легенда, что когда приходит опасность — они оживают, чтобы встать на защиту. Девушка в отражении старых доспехов. Сможет ли она защитить?