Cassiopeia

Сириус не появляется ни утром, ни к ужину, ни на следующий день. Только косматый пёс патронуса, больше смахивающий на прикинувшегося овчаркой волка, даёт понять: занят, много дел, деньги на полке и не забывайте вовремя ужинать. Кассиопея провожает растаявшего дымкой пса взглядом и сквозь белёсый морок видит оставленные отцом на кресле спицы и клубок шерстяной пряжи. Война пришла в этот дом внезапно. Готовить Блэк катастрофически не умеет, и эта обязанность перекладывается на Гарри, отточившего свою внутреннюю домохозяйку до профессионализма ещё на Тисовой. Близнецы, не сговариваясь, вытягивают сменившую лицо на более простое Кассиопею на улочки Сент-Айвс, проходятся по магазинам, сгребая с полок совсем не суточный набор продуктов. Маггловские бумажки — раскрашенная ветошь — набили карманы Фреда. У магглов продукты в разы дешевле, чем в том же Оттери. Или у него не очень с арифметикой? Кассиопея провожает продуктовую тележку крайне меланхоличным взглядом и тайком увиливает в отдел напитков, возвращаясь оттуда с пятью бутылками вина, прижатыми одной рукой к груди. Фред смотрит на неё осуждающе, Джордж — понимающе. Оба в этот момент незаметно друг для друга, но очень красноречиво для кассира вздыхают. Блэк показывает человеку за кассой какую-то мелкую книжку с фотографией неприметной девчонки с каштановыми волосами и сероватой кожей. Джордж успевает заметить, что там написано «Розали Холл», кассир кивает и щёлкает что-то на своём аппарате, переставляя алкоголь к другим, уже оплаченным, покупкам. Фред пакует. Кассиопея присматривается к стенду с сигаретами. На сшитых из какой-то грубой, вроде льна, ткани сумках ещё Альфардом были наложены хитрые чары, и настоящая гора консервных банок, пакетов круп и муки исчезает в них, теряя вес. Только внешне на мешках проступают замысловатые выступы, словно продукты набили сумку — отличный обман для порой чрезмерно любопытных магглов. С тихим звоном в той же сумке исчезают бутылки вина, и Кассиопея выглядит вполне довольной своим поступком, пряча в карман две бумажные пачки. — Надо будет заглянуть в аптеку, — бросает отрешённо, вскрывая третью пачку и вытаскивая из неё одну сигарету. Сжимает губами, подкуривает от простой чиркающей зажигалки. — Маллпеппер хорош, но маггловский пенициллин и парацетамол надёжнее. Улочка с магазинами, впрочем, как и весь остальной Сент-Айвс, тянется вдоль песчаного побережья. Море сегодня серое, почти ртутного цвета, с белой пеной на широких волнах. С пасмурным небом и поднявшимся сырым ветром этот цвет гармонирует с удивительной точностью. Кассиопея сворачивает на пляж. Парни идут следом, обсуждая между собой разнообразие маггловских продуктов на примерах кукурузы в банке и даже фасоли в томате, которая может годами стоять на полке и оставаться свежей. У магов есть стазис, но он отбирает у еды вкус с каждым днём, за несколько месяцев не оставляя его вообще. Сколько бутылок средневекового вина и рома было погублено стазисом раньше, чем маги успели это заметить! Фред с Джорджем лично убедились в этом, когда нашли на чердаке бутылку бурбона с потёртыми цифрами 1883, а на вкус он оказался как протухшая вода. Ветер треплет на Блэк расстёгнутое белое пальто и почти гасит уголёк тлеющей сигареты, заставляя прикрывать её от ветра ладонью. У моря холодно, но проще дышать — воздух против воли забирается в лёгкие, наполняя их собой так плотно и густо, что приходится распрямлять плечи и вдыхать полной грудью. Стоя у самой кромки воды, где волна пеной лижет её ноги, Кассиопея за считанные минуты успевает продрогнуть. На коже проступают колкие мурашки, и зябкая дрожь пробирает лопатки, заставляя чувствовать боль и желание съёжиться. Фред подходит к ней сзади, кладёт руку на плечо и нахлобучивает свою шапку ей на голову. Этот забавный вязаный чулок, как назвала его ещё давно Кас, падает до самых бровей, а два бубона на тонких нитях ударяют по шее мягко, но назидательно. — На войну будет плевать, если ты опять заболеешь, — ворчливо замечает подошёдший Джордж, размашистым движением оборачивая вокруг девушки свой шарф. — На турнир школ — тем более, — добавляет реплику Фред, буквально видя, как мысль возразить мелькает знакомой мимикой на незнакомой личине. Блэк морщит нос и фыркает, не находя аргументов. Северный ветер гонит волны на песчаный берег Сент-Айвс, и пена остаётся на носках их ботинок. Все трое пытаются найти спокойствие в море. В море, которое сразил шторм.

***

Сириус возвращается только через три дня, и новости у него дурные, но блеклые. Министерство сидит в розовых очках из бронированного стекла, сравнимого по крепости с нервами Амелии Боунс, но закалённые прошлой войной бойцы Аврората и Департамента МП не привыкли питать ложных иллюзий. По разным подразделениям ползут от курилки к курилке слухи, растёт напряжение от беспомощного ожидания. От сверхурочной разведки данные минимальны, но прогнозы аналитиков неутешительны. Меньшее, что дают затишью перед бурей — четыре месяца, большее — полгода, в зависимости от уровня подготовки участвующих в восстановлении беглецов медиков, качества зелий и стремлении неназываемого долечить своих бойцов до конца. Сириус трижды отказывает на просьбу вернуться в штат аврората, однажды при детях выругавшись на патронус его главы Кингсли. Близнецы практически протестуют против отъезда обратно в Оттери, и взрослые неожиданно принимают протест. Так через несколько дней в гостиной дома Альфарда Блэка, который давно стал негласным последним оплотом этой семьи, стоят четыре школьных чемодана: два Уизли, один Поттера и один, собственно, Блэк. Сириус притворяется, что всё под контролем, Кассиопея притворяется, что её ничто не волнует, Уизли притворяются, что ничего не замечают, и только Гарри критически не понимает, какого чёрта все четверо молчат о происходящем. Лозунгом, под которым проходит сейчас жизнь тех немногих взрослых магов, знающих хоть что-нибудь, становится «на-всякий-случай». «На-всякий-случай» Блэки добирались до Лондона незарегистрированным порталом. «На-всякий-случай» Артур Уизли не поднимал фордик в воздух, затерявшись в потоке машин на маггловском шоссе, ведущем в Лондон. «На-всякий-случай» на платформе некоторые осведомлённые семьи почти не прощались, быстро пакуя детей по вагонам и отбывая, что в общей толпе провожающих осталось почти незаметным. Хогвартс-экспресс тронулся и отправился от Кинг-Кросса к Хогсмиду. На-всякий-случай Сириус Блэк впервые за несколько лет ехал туда, куда не планировал возвращаться ещё как минимум тысячу лет.

***

Поездка в экспрессе как запах конфет из детства: нечто такое светлое, уютное и тёплое, отсылка к тихому прошлому, и Кассиопея отдаётся этому минутному облегчению без остатка. Забирается, как в первый раз, с ногами на сидение купе, скинув сапоги и оставшись в тонком капроне. Подбирает колени, кладёт книгу на них, нервно расправив складки школьной юбки. Близнецы усиленно делают равнодушный вид — когда этот кусок унылой шерстяной ткани стал таким сексуальным? — но взгляд, глубокомысленно обращённый в окно, то и дело возвращается, словно прикованный к острым коленкам под едва прозрачным капроном. Кассиопея делает вид, что не замечает их взглядов, но, перелистнув страницу книги, ненароком задевает юбку, заставляя её немного задраться на бедре. Рыжие парни очень забавно краснеют. Заглянувший в купе Гарри вспыхивает до кончиков ушей и уходит обратно. Кассиопея тихо смеётся. Фреду и Джорджу всегда нравился её смех. К замку они подъезжают, напряжённые до самых кончиков волос, но катастрофически довольными этой проделкой.

***

Проблемы начинаются будто по сценарию «с корабля на бал» — тем же вечером за ужином организаторы напоминают о третьем испытании турнира в ближайшую пятницу. Чемпионы и их поддержка судорожно вспоминают визг, раздавшийся из трофея первого тура. Гарри пробирает мурашками, Кассиопея одним крупным глотком приканчивает кубок с тыквенным соком. Ближайшая пятница послезавтра. Кассиопее Блэк отчаянно хочется утопиться заранее.

***

Случайному столкновению с Йорданом во внутреннем дворе Кас слишком рада — перехватывает за плечо и впечатывает лопатками к стволу раскидистого дерева, злорадно различая звук хруста в его костях. О да, луна встала в зенит. Кажется, этот факт немного срывает ей крышу. — Люблю крепкие объятия, — болгарин усмехается чересчур задорно для человека, которому в эту минуту сломали несколько рёбер, и симаргловский огонь обжигает Блэк его взглядом. В дворике пусто — редкий студент в январе по доброй воле выберется на улицу, а на гербологию шестой курс пойдёт только перед самым уроком — и это необъяснимое уединение отчего-то радует их обоих. Болгарин и англичанка встречаются взглядами и без лишних слов сцепляются врукопашную. Скорости волка хватает необученной Кас, чтобы замечать и парировать его удары, опыта и задора хватает Пламену, чтобы поддерживать драку на той грани, когда она остаётся только игрой. Грубой, непривычной европейцам волчьей игрой, когда они сцепляются, разминая мышцы и вымещая накопившийся пыл. Блэк и сама удивлена тому, как мимолётное желание вмазать кулаком по зазнавшейся славянской морде перерастает в форменное безобразие. Она отскакивает назад через спину, словно гимнастка на матах перед жюри, сгребает в ладонь снег и швыряет его в лицо болгарину, чтобы секундой позже ударить ногой ему поперёк туловища. Ослеплённый ледяным снегом, от которого глаза слезятся слишком сильно, Йордан не успевает ни заметить, ни увернуться — только по инерции заваливается вперёд и немного вбок, падая на землю, но почти сразу наугад сбивает размашистым ударом её с ног, переводя их бойню в другую плоскость.

***

Аппетита нет, как такового, и Уизли вытягивают Джордана из-за стола прямо с куриной голенью в руке, собираясь догнать Касси на пути к теплицам и добраться туда раньше остального курса. Стоять на сквозняке у самого входа — перспектива отвратительная, как и занимать несколько рабочих столов по соседству с кусачими лианами, поэтому занять удобные места не так уж и глупо. Джордан, сопротивляясь вяло и скорее для поддержания принципов, направился следом, шаркая тяжёлыми зимними ботинками по каменному полу. Тащится за разговорившимися близнецами, случайно обгоняет их на повороте во внутренний двор, когда те заговаривают с кем-то из встречных, и… Надкушенная куриная ножка падает в белоснежный снег.

***

Азарт стучит по артериям, мешая адреналин с кислородом на подступах к миокарду, и Кассиопея не замечает возникшего зрителя, с абсолютным удовольствием встречая предплечьем его удар левой и, отступая на шаг назад, превращает инерцию в свою силу, с разворота целясь ногой по туловищу. Пламен откашливается и вдруг застывает, с усмешкой вкинув ладонь, и нога заметившей знак Блэк успевает замереть в считанном дюйме от рёбер болгарина. Блондин взглядом указывает ей за спину, усмешка его становится только шире, и, оборачиваясь, Блэк уже знает, кого увидит. — Дети! Что вы тут устроили?! Не успевает Блэк сфокусировать взгляд на Джордане, как у него из-за спин появляется профессор гербологии. Кассиопея спешным движением стирает кровь с разбитой губы, и не видит, что Йордан повторяет её жест почти зеркально. Выбывший чемпион турнира вдруг совершенно панибратски закидывает действующему чемпиону руку на плечи, прижимая к себе и давясь улыбкой. — Дружеский спарринг. Мисс Блэк попросила показать ей несколько приёмов тайского бокса, — отзывается на ломанном английском Йордан, встречаясь взглядом с профессором чужой школы. Кассиопея подыгрывает ему, с улыбкой наклоняя голову набок. — Я уже победила его в турнире, так что мистер Йордан отплачивает мне своё поражение опытом и знаниями, — самозабвенно врёт на грани правды Блэк. — К тому же, никогда не знаешь, что мне может пригодиться на турнире. Вдруг в следующем задании судьи решат забросить меня туда, где магия барахлит? Во взгляде усталых карих глаз Помоны Спраут мешается возмущение, злость, грусть и сочувствие, и этот удивительный коктейль эмоций даёт понять: нарушители прощены. — Между студентами и гостями не должно быть драк, — сурово замечает она, и тут же два голоса отвечают почти в унисон. — Это была зарядка. В суровом взгляде профессора гербологии чёрным по белому писано: «ни на кнат вам не верю, паршивцы!», но она лишь отмахивается на это рукой, проходя мимо и направляясь к своим теплицам. — Не опаздывайте на занятие, мисс Блэк. Натянутые улыбки и панибратские объятия между Блэк и Йорданом живут ещё по инерции несколько секунд, но раньше, чем они успевают разорвать руки, из-за поворота появляются двое совершенно одинаковых рыжих парней, и Пламен буквально слышит, как сердце его альфы пропускает удар.