Немые танцы

– Пресвятой ламантин! Дин, руки твои из зада, что ты наделал? Ты знаешь, как долго я рисовала эти скетчи?!       Все загублено! Все мои труды!       У моего мольберта на корточках сидел белобрысый парень, вертя в руках мокрые тёмные листы из моего блокнота. Этот неуклюжий балбес обронил на мой драгоценный альбом стакан темно-синей мутной воды и теперь что-то бормотал о прощении. – Ну, Лёнчик, я случайно. Тут не все же рисунки испортились. Я бы тебе купил новый, да ты знаешь, что я бомж. – Я тебе говорила: не называй меня так! – сопровождая тяжелым вздохом, я приложила к переносице два пальца. И почему он мой друг? – В следующий раз я пройдусь по твоим рукам отбойным молотком...       Дин встал во весь свой гигантский рост и зашагал к шкафу за тряпкой.       Вся аудитория галдела: молодые художники обсуждали только что случившееся, кто-то хихикал, отводя взгляд, некоторым было абсолютно все равно.       В художественной школе у меня было много друзей, как и в обычной. Дин – мой лучший рукожопый друг. Он вечно все портит, роняет, сам падает, а потом, как идиот, сетует на то, что нет в этом ничего страшного и все можно исправить. И даже теперь, подняв задницу к верху, он вытирал лужицу у моего места, и все из-за его неуклюжести. Может, рост виноват? Хотя, я сама не низкая, всего на голову ниже Воронова и подобного со мной не случается. – Алён, ты не в курсах, какая сегодня тема? – отвлекла меня от размышлений Дарина. – А то я только акварель принесла да пенал, и все! – Ммм… Вроде, натюрморт должен быть, но я что-то его не вижу, – я, если честно, то же самое взяла. – Молись теперь, чтобы гуаши не было, а то она тебе нотацию размером с гроб прочитает.       На самом деле преподаватель у нас, как и в других школах, не белая и пушистая, наоборот – строгая, мощная женщина с писклявым голосом, из-за чего мы её прозвали «Муранья».       Ну, а как говориться «вспомнил говно – вот и…» – А ну, на места все сели, живо! Вас с третьего этажа слышно! Без перемены сегодня... Стоп. Это что, чипсами пахнет?...       Муранья ещё долго пищала свою лекцию о вреде фаст-фуда, жирной еды и других "гастритных" блюд.       Все три, мучительных для всех, часа для меня прошли со скоростью света. Я успела написать «вкусный» натюрморт из головы, потому что, занятая своими лекциями, Муранья так и не сказала тему. – Ну что, сегодня пешочком? – натягивая перчатки, допрыгал до меня Дин. – С чего бы это? Я не хочу идти по пеклу через мост, – неужели он опять… – Я деньги на проезд не взял! – как же раздражает этот его радостный тон. – Чёрт, так я и знала! – хлопнула я ему по затылку. – Вечно ты всё забываешь!       Мы шли под майским жаром Солнца по раскаленному асфальту, вдыхая знойную пыль от проезжающих машин. Денис то и дело прыгал с темы на тему и по дороге, а я покачивала головой, чмокая жаждущими воды губами. – Ты знала, что недалеко от твоего двора находится старый заброшенный дом? Там давно никто не живёт, и говорят, что он проклят! Весь двор зарос и поэтому мы будем не заметны, как брат и сестра из "Дети шпионов", если тихо проберемся туда. Ну как, сходим с Виком и Гелей на выходных? Мне кажется: клевая идея! Поищем приключений на всю задницу! – Хватит тараторить! Помолчи, даже подумать не даешь! – Дин замолчал, просверливая глупым взглядом мою макушку. – Ну сходим… – Есть! Я знал, что ты согласишься! – …наверное, - добром это точно не кончится.       Что сказать про моё настроение сегодня? Нечего сказать. Визгливый голос Мураньи до сих пор разъедал мне мозги, да ещё школа эта и отвратительное пекло, обжигающее мою и без этого обгоревшую кожу. – Мам! Я дома! – выкрикнула я матери, заходя в квартиру. – Ты где? – Да тут я! – тут это где? – Подойди ко мне! Разговор есть.       И тут мое сердце вышло погулять… – Д.. Да, мам? – Почему ты до сих пор не прибралась в комнате? Я тебе сколько раз говорила, убрать весь этот срач! Как в свинарнике!       Комната, как комната: неубранная кровать, плюшевые медведи вперемешку с лемурами по полу, устойчивый запах гербария и краски, почти незаметные под плакатами зеленые обои, забитые книжные полки, обляпанный мольберт, заваленный нужным барахлом стол... Ну да, тут все таки стоит прибраться.       Весь вечер я разгребала этот "плюшевый рай", целый час тиская всех своих зверушек. Они единственные в этом помещении, кто дает понять, что это комната девочки, да и человека в целом.       День был тяжелый, утомительный и жаркий, в прямом смысле этого слова. Я уже слышу, как подушка поет мне своим нежным голосом серенаду, а объятия Морфея отбивают желание протирать пятую точку за компьютером. Долгожданный отдых...