people talking without speaking

Только через десять минут после звонка Тэхёна Чонгук удосужился подняться с кровати, чтобы придать себе вид молодого человека, престижного студента, без пяти минут (а точнее, четырёх курсов) высококвалифицированного специалиста, а не последнего безработного алкоголика, который две недели не просыхал, питаясь только спиртным. Сделав обычные утренние процедуры, определённые обряды, направленные на хорошее начало рутины (если такое, конечно, вообще бывает), он направился убираться в квартире размером с небольшую комнату в обычных среднестатистических домах. Первым под ловкие, но всё ещё ватные от усталости руки Чонгука попали улики с места вчерашнего преступления против трезвости: полупустая бутылка из-под пива и сладости, на которые всё же пролилось немного алкоголя, от чего они стали липкой жижей, более похожей на жвачку. Дешёвое пойло с терпким ароматом хмеля не смогло пробудить в парне даже элементарного сострадания к себе, поэтому мигом отправилось в контейнер для мусора; разноцветные пакеты бережно были уложены в дальний ящик у холодильника, чтобы когда-нибудь вновь послужить закуской к, как надеялся Чонгук, чему-то поприятней и подороже, чем пиво за тысячу с лишним вон. Пробормотав под нос, что сам он неплохо потрудился, да и нудно всё это, так что пора завязывать, Чонгук сменил вчерашние потрёпанные брюки и нелепую толстовку (он завалился спать прям в этом, не раздеваясь) на совсем новенькие и удобные джинсы с чёрной футболкой. Не броско, но просто и удобно, хотя носить тёмные вещи летом, да ещё и на пляже, — не совсем правильный вариант. Выходя из квартиры, Чонгук, по обыкновению своему, зачеркнул белое окошечко со вчерашней датой на календаре, висящем около шкафа. Двенадцатое число сменилось тринадцатым, август неуклонно шагал вперёд, говоря о том, что лето уходит, и скоро снова начнётся однообразная учёба, «кафе-университет-дополнительные занятия-кафе-магазин-дом» по кругу. Изредка эта цепь, конечно, прерывалась внезапными звонками Тэхёна с предложением развлечься, однако настолько всё это было для него непривычным вмешательством в его рутину, что Чонгук скучал по школьному времени, когда практически весь день был в его руках, и они с Тэхёном гуляли по Пусану в поисках нового укромного местечка, в котором могли бы придумать собственную вселенную. Не только свободное время на период между курсами исчезало: так же и тёплые солнечные дни скоро покинут Пусан, давая возможность холодному ветру с морей хозяйничать здесь, оставляя свои глубокие отметины в прозрачном воздухе, душах и настроении жителей города.

***

— Чонгукки! — высокий мужской голос, похожий на свист, приветствовал парня за много метров от него, не давая усомниться — да, это то самое место. Пляж Кваннали со всеми его туристами и бескрайними просторами, заполненными различными шезлонгами и зонтиками. Солнце приятно обдавало теплом, спина покрывалась мурашками от резкого дуновения ветра с ещё не успевшего нагреться от августовского солнца моря, а ноги непроизвольно шагали по сухому песку, то и дело натыкаясь на незамысловатые ракушки и что-то понеприятней этого. Небесное светило, согревавшее Землю, ещё не до конца заявило право на свои владения здесь, поэтому пока что можно было насладиться облачной погодой и прохладой субботнего утра. — Хосок-хён! — Чонгук медленно обогнул лежащих на песке людей, между которыми, казалось, даже свободного места нет, направляясь в сторону к что-то невнятно лепечущему на своём собственном языке собеседнику, но, не увидев свою шумную субличность рядом с ним (как бывает практически всегда), озадачился. — Тэхён-а где? — Он за бухлом пошёл, — всё же услышал ответ на свой вопрос Чонгук, когда подошёл практически вплотную к месту скопления их предполагаемой компании размером в семь человек. — Ты рано — ещё никто и не пришёл толком. Чонгук действительно пришёл задолго до назначенного времени: он и жил-то недалеко от самого пляжа, хотя тут появлялся от силы раз пять, причём вместе с семьёй и старшим братом. Да и на метро, на удивление, он приехал очень быстро, хотя предполагал, что поездка займёт намного больше, чем двадцать минут с копейками, которые он потратил на прохождение очередной миссии в музыкальной игре для людей, что явно были без слуха. — Кроме нас с тобой тут пока никого нет. Кругом было людно, душно и очень шумно, поэтому Чонгук попытался перекричать людей, галдящих где-то сбоку: — Хён, а разве алкоголь… — Да всё нормально, чего ты, — Хосок похлопал разволновавшегося парня по плечу, будто стряхивал с того пыль, которая осела на одежде плотным слоем. — Не в первый раз же. По закону распитие спиртных напитков в общественных местах запрещено и не сулит ничем хорошим, тем более, для молодых людей. Но вместе с этим Хосок прав: они втроём делали это не раз и не два, но правила сейчас ужесточили до невозможного, пытаясь полностью контролировать граждан. Чонгук даже видел нескольких полицейских по пути сюда: они медленно прохаживались вдоль длинной полоски из людей, тянущихся вокруг пляжа, присматриваясь внимательно к каждому. Их компания же состоит из студентов — в том числе из тех, что получают стипендию и имеют хорошее положение в университете. И если их застукают за подобным, то проблем потом не оберёшься. «Их не переубедить» — прекрасно понимал Чонгук, присаживаясь на уже нагретый солнцем песок, игнорируя сложенные коврики рядом. Солнце начало неприятно печь, оставляя небольшие покраснения на открытых частях тела. Следовало бы намазаться солнцезащитным кремом, но ни у кого его с собой не было (и скорее всего, вообще нет), поэтому Чонгуку оставалось только натянуть свою бейсболку на лицо, укладываясь на противно впивающийся в кожу песок. Кругом народ всё прибывал и прибывал, усаживаясь на пустующие участки на пляже, принося с собой множество ненужных вещей, которые занимали слишком много места.

***

На горизонте из лежащих на песке людей показался Тэхён, который нёс небольшие непрозрачные бутылки из-под газировки, переливающиеся на свету. — Тэхён-а-а-а, — в своей привычной манере прокричал сидящий рядом Хосок, которому уже можно было давать второе прозвище — «тревога». — Я верил в тебя-я-я! Сзади плёлся Юнги с тёмно-коричневой коробкой в руках, плотно обёрнутой скотчем. Из-за его не совсем высокого роста казалось, что это не он её нёс, а она его, потому что виден был только небольшой фрагмент бронзово-русых волос на его лбу. Парни, сидящие на песке, конечно, предположили, что это снэки или что-то подобное, чем они будут закусывать, но, когда Юнги открыл коробку, предварительно приземлив весь их тяжкий багаж на песок, у Чонгука глаза на лоб полезли. — Серьёзно? — Да. Что не так? Короткий разговор Тэхёна и Чонгука со стороны выглядел очень тупо, что и решил озвучить Юнги, доставая из недавно принесённых коробок принадлежности для подвижных игр. — Ракетки, мячи… бухими будем играть? — уточнил Чонгук. — Даже поесть ничего не взяли. Хёны, ну твою мать, мне бы, что ль, сказали. К своему несчастью, все его недовольства остались проигнорированными даже не совсем подвижным Юнги, который любил поиграть исключительно только в баскетбол, который на пляже невозможен. Видимо, свыкся с тем, что разумности здесь не место. Половина компании устроилась на пригретом августовским солнцем песке, каждый беря по принесённой Тэхёном бутылке. Чонгук хотел было возмутиться, что столько банок с алкоголем (пока он не знал, какого именно, но от своей субличности он мог ожидать всего, что угодно) слишком сильно ударят в голову, и они не то, что играть не смогут, — им не под силу будет и просто удержать себя в вертикальном положении. — Мальчики, вот вы где, — донеслось из-за спины ребят, когда те уже выбирали первую игру, в которую сыграют. — Решили начать без нас? Обернувшись, они увидели своих недавних знакомых, которые были старше них на два курса. Три девушки вели себя крайне по-разному: Хвиин мялась неподалёку, застенчиво поглядывая в разные стороны, а в особенности на Чонгука, что пыталась скрыть, но, к сожалению, все её попытки были безуспешными; Хваса весело размахивала руками, привлекая внимания людей неподалёку, словно полицейская сирена, которая проезжала рядом; Сольхён же улыбалась, протягивая ребятам пакеты с закусками. — Даже Кукки здесь, — удивлённо произнесла Хваса, уже отобрав у Хосока бутылку с алкоголем. — Малышка, мы его еле вытащили из квартиры, полегче, — Хосок решил вмешаться, делая глубокий глоток из огромной тары, которую успел себе вернуть. — В последнее время сам не свой. Такой нудный. «Как хорошо, что мы не стали говорить ему, что у нас в машине ещё полно алкоголя, — подумал Хосок, присаживаясь ближе к Хвасе, — и что у девок в машине тоже его полным-полно» Со стороны могло показаться, что эти семь человек вовсе не компания, потому что все расселись как-то поодаль друг от друга, дробясь на более мелкие группы, будто и не вместе совсем. Тэхён до сих пор спорил с Юнги насчёт окончательного выбора игры для того, чтобы немного растрястись. Юнги настаивал на бадминтоне, но тогда вариант «все мы должны одновременно участвовать в этом» отпадал, а это не нравилось Тэхёну. Сам же Тэхён предлагал волейбол, как лучший способ развлечься и посмотреть на прекрасные формы девушек в купальнике (он этого даже не скрывал, говоря громко, чтобы все в радиусе нескольких метров слышали его). Рядом сидела Сольхён и смотрела на них, давно решив, кого поддержать. Чуть поодаль лежал Чонгук, кажется, вовсе позабывший, что он сюда приехал, чтобы развлечься, а не чтобы поспать. Хвиин тихо сидела рядом, смотря на него. Точнее, на его кепку, вновь прикрывавшую лицо. Он бы так и заснул, если бы не настойчивый пинок субличности и громкие возгласы Хвасы о том, что побухать она и дома могла бы. — Тэхён прав, — вынесла свой вердикт Сольхён, устав от распрей двух взрослых мужчин. — Давайте сыграем в волейбол. Поднимите руку, кто за его идею. Сам инициатор именно этого вида развлечений поднял руку без раздумий: к нему присоединились девушки. — Хосок-а? — Тэхён недобро покосился в сторону липнувшего ко всем друга. — Чонгук! Дремавшего Чонгука потревожила сильная нога Тэхёна, пинающая куда-то в район нижних рёбер. — Я за любую движуху Тэхёна, — всё же отозвался он, приподнимаясь с песка и снимая с лица кепку. — И я, — реакция Хосока была быстрой: ему не хотелось, чтобы на пару целых костей у него стало меньше.

***

— Нас семь, ребят, — Юнги уже начал обустраивать под волейбольную площадку то место, которое они заранее зарезервировали для себя. — Вы же понима… — Судьёй буду я! — Тэхён и Хосок пытались перекричать друг друга, пихая друг друга в бока как маленькие дети. Время приближалось к отметке в час дня. Солнце нещадно палило, заставляя людей лезть в воду. И их компания почему-то этого не делала, предпочитая прохладной воде какие-то игры на песке. Чонгука это очень бесило, заставляя нацепить маску бурчащего старика, который впервые за много десятилетий посетил пляж. — Юнги-хён не хотел играть в это, — Чонгук всё же вмешался, — вот пусть и будет судьёй.

***

Если бы Чонгуку надо было описать сегодняшний день, то ему не хватило бы и его толстой школьной тетради по алгебре, которую он даже не успел исписать за всё время, проведённое в старшей школе. После четвёртой бутылки какого-то непонятного алкоголя мозг совсем перестал работать, отдавая свою первостепенную роль рукам и разуму. Чонгуку даже понравился пляжный волейбол, открытые купальники третьекурсниц, гневные взгляды двух его друзей друг на друге, и Юнги, который забил на счёт и на то, что пьёт проигравший, а не судья, и просто стал пить из чужих бутылок, потому что свои были уже давно опустошены. Конечно же, ему показалось всё это нормальным и вполне себе приятным, когда он не обнаружил на донышке очередной бутылки со спиртным ни капли. Поэтому ближе к вечеру, когда запасы алкоголя кончились у обеих сторон, а в машине остались только пакеты с закусками, компания решила: пора гулять по городу в поисках чего-то покрепче, чем какое-то слабоалкогольное тэхёново пойло. Юнги быстро откланялся со словами: «Мне пора, у меня там сын рожает, мне ещё кактус своего соседа кормить», явно уходя, чтобы окончательно набухаться в одиночестве, как он изначально и планировал. Позже ушла и Сольхён, которой позвонил её парень, не будучи в курсе, что она водится с теми, кто младше неё. Теперь количество людей в их маленькой, уютной компании снизилось до пяти, а мозг так и пищал: предстоит что-то бомбезное. Предстояло. Только позже. Когда Чонгук почувствовал себя более расслабленным и уже в открытую лез к Хвиин, утыкаясь своим прохладным носом между ключиц. Рука нежно скользила по приоткрытому бедру, пробираясь ближе к ягодице, при этом другой рукой он обвивал её талию. Хвиин краснела, дышала прерывисто, хватаясь за всё то, что только можно было (и неясно, что влияло на неё больше: пара бутылок алкоголя, которые она выпила чуть ли не впервые, или крепкие чонгуковы руки, которые так умело могли довести её до экстремально опасного учащения пульса). Футболка Чонгука уже давно смята слабыми от витающей атмосферы хвииновыми пальцами, а платье на девушке расстёгнуто, подол приподнят. Сухие от перепада температур губы Чонгука скользили по зоне ниже ключиц, дыхание приятно обжигало чуть выше, а Хвиин уже давно покрылась невидимыми ожогами от чужих рук, которые скользили по телу. — Ребят, ну не тут же. Хваса недовольно вздыхала, косясь на парочку, которая, казалось, и без прелюдий могла бы прямо тут заняться любовью. Рядом с ней уже бухие в стельку Хосок и Тэхён пытались всячески обольстить её, иногда прибегая к недопустимым мерам, на которые девушка негативно реагировала, однажды даже пытаясь залепить пощёчину одному из них. Улицы становились всё более и более людными. Парк, в который они пришли, чтобы решить, куда идти дальше, заполнялся жителями города, которые, видимо, решили развеяться, вдыхая прохладный вечерний воздух. Телефон зазвенел, уведомляя Хвасу о новом сообщении: «Может, ко мне присоединишься? Мы тут в нашем любимом клубе остановились… Бросай этих кроликов уже» Сольхён в своём репертуаре: походу, ей не хватило того, что она выпила, поэтому решила продолжить уже в клубе и с более близкими людьми. Хваса покосилась на сидящих рядом парней; потом на Хвиин, которая готова была отдаться Чонгуку во всех позах уже сейчас. «Тут Хвиин… не думаю, что будет правильным её оставить с ним… ними» Тем временем Чонгук прижимал девушку к себе всем телом, губами размазывая безвкусную красную помаду Хвиин. Он не торопился углублять поцелуй — игрался, задевая чувствительные места тёплыми, мягкими губами, руками поглаживая тело спутницы. «Не маленькая же, забей на неё. Она так смотрела на этого мелкого Чонгука, что, думаю, сама не против чего-то посерьёзней, что ты сейчас, видимо, и наблюдаешь» Хваса вздохнула. Может, Сольхён и права: не её это забота. Подруги её предупреждали, да и Хвиин не подросток уже давно, знает всё сама и без лишних слов от посторонних людей. — Я пойду. Поздно уже, — бросила куда-то в сторону двух таранящих друг друга взглядом друзей, которые ещё недавно клеились к ней, и, переведя взгляд на целующуюся парочку, Хваса обеспокоенно спросила: — Хвиин? Всё хорошо? Видимо, её никто не услышал (или не хотел слышать): чонгукова рука уже в опасной близости с нижним бельём Хвиин; сама она прерывисто дышит в губы парню, успевая бормотать что-то невнятное — то, что даже Чонгук расслышать не может. Зато слова Хвасы прекрасно расслышали сидящие рядом Хосок с Тэхёном, приподнимаясь, чтобы проводить свою спутницу до места назначения. Одна на двоих, она выглядела нянькой для этих юношей, которые уже были даже не в состоянии здраво мыслить и передвигаться. Взгляд Хвиин стал падать на мимопроходящих людей, недобро косящихся на парочку, которая была увлечена только друг другом, заставляя краснеть её всё больше и больше. — Чон… — короткий выдох, когда парень целует меж ключиц, — …гукки, может, пойдём куда-нибудь в другое место? Он пришёл в себя только когда Хвиин попыталась оттолкнуть парня от себя, упираясь дрожащими руками в плечи, всё ещё слабо сопротивляясь. Затуманенный разум, несколько литров алкоголя в себе и непонятная каша в голове сделали своё дело — руки говорили «вперёд», а душа противилась, понимая, что всё это слишком неправильно, и раны, которые вновь открываются, уже вряд ли залечишь даже самым крепким спиртным. Чонгук долго пытался понять, что не так, и почему в его мыслях рисовался образ подкачанного тела, широких плеч и грудной клетки, а на деле всё обстояло иначе, вгоняя, казалось, мигом протрезвевшего парня в шок. Упругие небольшие ягодицы под его влажными от пота пальцами сменились на более крупные и мягкие; менее выраженная талия испарилась, являя его взору девичью, осиную. Он даже помнит, как слышал приятный мятный аромат, смешанный с бергамотом и кофе: такой знакомый и приятный, заставляющий расслабиться и вдыхать воздух, пропитанный им, чуть чаще. Отшатнувшись в испуге, Чонгук пытался прийти в себя, списывая все эти галлюцинации на действие высокого градуса алкоголя. Однако посмотреть в глаза Хвиин он не мог, отводя взгляд, пряча в густой ночи своё смущение и страх.