Милая Стерва.

Pov Анна. — Мам, я не понимаю при чем тут я! — отхожу в подоконнику и опираюсь на него, смотря в окно. Сжимаю руки в кулаки. Они увозят меня потому, что у них проблемы. — Милая ты пойми, мы боимся за тебя! — она кладет руку на мое плечо. — Эти люди сделают все, что бы получить нашу компанию, дочка! — я смотрю на нее и обнимаю. — Мы не хотим, что бы ты пострадала. — вздыхаю. — Мам, я очень вас люблю, но мне двадцать два года и я смогу за себя постоять. — улыбаюсь, старясь ее успокоить. — Эти люди, почему ты думаешь, что они не найдут вас в Сиднее? — мама гладит меня по щеке. — У них подписка о не выезде, дорогая — я заправляю волосы за ухо. — У нас есть два дня, что бы уехать, верно? — она кивает. — А если мы найдем другой выход и… — она перебивает меня. — Дочка, мы… — я мотаю головой. — Я найду выход, Мамуль. — целую ее в щеку. — Доброй ночи. — она отходит к двери. — Доброй, Дорогая. — грустно улыбается мама и уходит, закрыв дверь. Еще очень долго, вплоть до трех ночи, я рассуждаю и обдумываю. И, с трудом уснув, понимаю, что голова гудит о мыслях о том, что придется уехать. Нет, я не хочу. Я не хочу и поэтому, найду выход.

***

Я проснулась от смеха на кухне. А когда посмотрела на телефон, охнула. Время было одиннадцать утра. Проходя, увидела как родители куда-то собираются. Я спускаюсь с лестницы и вижу, как Егор надевает обувь. — Привет. — улыбаюсь я, заправив прядь за ухо. — Куда ты? — парень подходит ко мне. — С добрый утром. — он хмыкает. — Работа зовет. — вздыхает парень. — Увидимся вечером, за столом? — он подмигивает. — А вдруг, я пожелаю провести вечер с более напористым парнем? — поднимаю бровь. — С более напористым, говоришь? — киваю. — Не посмотрим, кто станет жертвой стервозной красавицы! — смеется Егор. — Хам! — смеюсь я. — До вечера. — улыбается он и открывает дверь. — Посмотрим. — улыбаюсь я. Егор довольно хмыкает и закрывает дверь. Я иду в ванную и решаю, что хочу сделать укладку и поехать в город. Нужно как-то решать проблемы родителей. Я не готова покидать Москву. Натянув одежду и еле как убедит старшее поколение в том, что я поехала по магазинам, я выбежала из дома и, сев за руль своей машины, уехала. — Алло, Оливия? — звоню я помощнице родителей. — Анна? Рада вас слышать! — отвечает миролюбиво девушка. — Что-то произошло? — я выкручиваю руль. — Нет-нет, все в порядке, кроме проблем родителей. — девушка охает. — Вы уже знаете? Я так расстроена! — и тут, я начинаю увлеченный разговор. Оливия на нервах и переживании выкладывает мне все, что требуется. На удивление, я еще не забыла английский. Собрав по людям все нужную информация я поехала прямиком к тем людям в офис. — Доброго дня. — вхожу в кабинет к высокому мужчине, который даже рта не успевает открыть. — Я дочь Ульяны Романовой и являюсь ее представителем. — мужчина хмыкает и складывает руки на груди. — Мне просто необходимо знать на каких основаниях вы угрожаете моей семье. — он поднимается и подходит ко мне. — Анна Константиновна, вы не кричите, а присядьте лучше. — он берет меня за запястье, но я выдергиваю руку. — Не трогайте меня. — уверенно и грубо говорю я. — Девочка, ты не лучше не выделывайся. — он толкает меня к креслу и я ударяюсь бедрами об стол. — Тебе в свои двадцать годиков рановато лезть во взрослые дела. — он буквально рычит, а я, не показывая свой шок от того, насколько он информирован, подхожу и отталкиваю его от себя. — Не ваше дело, сколько мне лет. — прочищаю горло. — Вы не ответили на мой вопрос. — поправляю рукава. — Девочка, ты бы лучше не лезла в дела. — я хмыкаю. — Угрожаете мне? — язвлю я. — И чем же? — складываю руки на груди. — Почему же тебе, красавица! — усмехается он. — Всего-то лишь, соловью твоему. — я недоумевающе смотрю на него. — Птичке певчей твоей! — смеется мужчина, а я сглатываю и ощущаю, как бьется сердце. — Если еще раз полезешь в эти дела, я предоставлю тебе соловьиные язычки в винном соусе… — рычит он, пытаясь схватить мою руку, а я отхожу. — Не трогайте меня! — вскрикиваю я. — Вы не ответили на мой вопрос! — мужчина злится, сжимает руки. — Послушай меня, ребенок, — я хмыкаю. — если тебе дорого пение соловья и нервы твоей мамаши, то лучше забудь сюда дорогу. — я ударяю ему звонкую пощечину. — Я найду на вас управу, поверьте. — он потирает щеку. — Еще не было такого случая, чтоб я отступила! — хлопнув дверью, выхожу. Сжимаю руки, когда сажусь в машину. Голова гудит. Они не тронут родителей. Они не посмеют, я не позволю. Вслушиваюсь в радио и понимаю, что поет Егор. Сжимаю руки сильнее. «если тебе дорого пение соловья…» Я не хочу, что бы он пострадал. Я не позволю каким-то мужланам даже прикоснутся к тем, кто важен мне. — Алло, Эмма? — звоню подруге, выкручивая руль. — Анечка, что такое? — обеспокоенно говорит подруга. — Милая, а я что, не могу просто так позвонить своей подруге? — усмехаюсь, успокаивая нервы. — Можешь конечно, что ты! — прикусываю губу. — Ты дома сейчас? — сигналю какой-то криворукой девушке, развернувшейся при одностороннем движении. — Да, приедешь? — давлю на газ. — Да. — сбрасываю трубку. Мчусь по шоссе, прибавив радио, когда заиграла невероятная песня, которую я обожаю петь, которая успокоила меня. Подъезжаю в дому подруги и набираю код подъезда. Прохожу лифт и поднимаюсь на восьмой этаж. Иду к квартире и стучу. — Родная! — Эмилия обнимает меня, а я ее. — Я соскучилась, Романова! — улыбаюсь, прижимая девушку ближе. — И я тоже, Милая! — мы проходим в квартиру. Мы садимся за стол и пьем чай. Взглянув на часы, вздыхаю. Третий час как ни как. Я рассказываю Эмме все о Егоре, этих днях, и когда время близилось к пяти вечера, я решила, что подруга должна знать все до конца. — Ты должна уехать! — вскрикивает Эмилия. — Нет, Эмма! — уверенно говорю я. — Я найду выход, я точно найду его! — она мотает головой. — Романова! — шипит девушка. — если твоя мама хочет увезти тебя, значит это действительно серьезные люди! — я откидываю голову назад. — А если они и вправду навредят твоей семье? — я сглатываю и смотрю на девушку. — А Егор? Если они навредят ему? Ты этого хочешь?! — она кричит. — Да черт с этим всем! Ань, если они попытаются что-то тебе сделать! Ты о семье подумала? Что с родителями станет? А со мной? А с Булаткиными?! — я встаю и прижимаю девушку к себе. — Я все решила, Эмма. — она смотрит в мои глаза. — Я найду выход из этого всего, не в моих привычках отступать. — девушка зло отходит. — Ты не понимаешь, Ань… — я перебиваю ее. — Я уже все решила и думала, что ты меня поддержишь. — подхожу к дверям. — Уйдешь? — тихо говорит она, стоя ко мне спиной. — Уйду. — беру в руку свою сумку и вытаскиваю из нее сотовый, выключив ее любимую песню. — Даже не надейся… — шепчу я и обнимаю ее. Мы с Эммой еще долго говорим, пока я не осознаю, что время семь вечера. Выезжаю из ее дома, набирая маму. — Любимая, ты где? — я рассказываю, что была у Эммы, плету ерунду о том, что не нашла ничего путного в магазинах. — Мы только тебя с Егором ждем! — резко давлю по газам. — Он разве не дома? — сглатываю. — Да вот позвонил, сказал, что какие-то ненормальные чуть в его машину не въехали, представляешь? — я торможу на светофоре и прикрываю глаза. — Д-да, много дураков сейчас ездит. — я выкручиваю руль. — Ну, я скоро буду. Подъезжаю к дому и выдыхаю, когда вижу, что Егор выходит из своей машины. — Что с машиной? Ты в порядке? — захлопнув авто, спрашиваю я. — Добрый вечер, моя заботливая подруга. — улыбается Булаткин. — Да, ерунда. — хмыкает он. — Ты же собиралась вечер с более статным провести? — я подхожу к нему и улыбаюсь. — А я и проведу. — парень немного поворачивает голову, улыбаясь. — Ты отлично выглядишь. — я хмыкаю. — Ты тоже, ничего так. — отворачиваюсь. — Ах, ничего? — он подбегает и щекочет меня. Мы добегаем до кухни смеясь и видим шокированных родителей. Вскоре, мы все смеемся и садимся пить чай. — Танцевать, мальчики! — хором говорят мамы. — Ульян, ну какой танцевать, время уже позднее. — говорит папа. — Коль, ну-ка пойдем, зови гостей! — в общем, старшее поколение уходит плясать в зал. Мы с Егором убираемся и присоединяемся к ним. Играет медленная музыка и я вижу перед собой ладонь Егора. — Мадам? — я усмехаюсь. — Я не танцую, мужчина. — сделав серьезное лицо отвечаю я. — Да кто вас спрашивать будет! — он хватает меня за руку и тащит к окну, после встав и положив руки на мою талию. Я инстинктивно кладу руки на его плечи. Мы двигаемся в такт музыке и я слушаю равномерное дыхание Егора, слушаю, как бьется его сердце. А если, эта машина была прислана теми людьми? Романова, Романова… Я не хочу, что бы он пострадал. Не могу этого допустить, и не допущу. Если мне придется уехать из страны и не приезжать, я уеду. Чего бы это мне не стоило. Для меня важнее жизнь близких, а не мои чувства. Кладу голову на плечо парня, а он прижимает меня ближе. — У тебя что-то случилось? — я отрицательно мотаю головой. — Точно? — он отстраняется и смотрит мне в глаза. Я киваю. Он прижимает меня ближе и мы танцуем, обнимаясь. Я выдыхаю и прикрываю глаза. Теплые ладони Егора согревают лучше любых вещей и приборов. Его близость опьяняет сильней любых алкогольных напитков. — Пойдем прогуляемся? — говорит мне на ухо Егор и я снова киваю. На улице, я покорно иду за ним. Ветер стал холодным, сильным. Булаткин останавливается у небольшого оврага. — Я спрыгну и потом тебя поймаю, согласна? — я киваю. — Меня пугает твое молчание, Романова! — усмехается парень. Егор спрыгивает вниз и протягивает руки. Я прыгаю следом, придержав юбку. Приземляюсь точно в руки парня и он ставит меня на ноги. Мы снова идем вперед, пока не приходим к реке. Егор садится на ступни, ведущие к воде и я сажусь рядом. (Включаем МакSим — Золотыми рыбками. Атмосферней будет.) — Тишина… — выдыхает Егор. — Я порой дико по ней скучаю… — я смотрю на воду и понимаю, что это последний такой вечер. — Ледяная вся! — он снимает рубашку и накидывает ее на мои плечи. — Ань, ты точно в порядке? — я смотрю в его голубые глаза, будто и не отводила взгляд от лазурной воды.  — Спасибо за вечер, он чудесный… — выдыхаю я. — Это не последний, я обещаю, что если ты захочешь, мы обязательно еще куда-нибудь сходим! — улыбается. — Последний. — я поднимаюсь. Егор встает следом за мной. — Я уезжаю в Сидней через четыре часа. — сжимаю за спиной рукав рубашки. — Надолго? — хрипло спрашивает Егор. — Навсегда, Булаткин. — опускаю голову и чувствую, как Егор прижимает меня к себе. Он крепко-крепко обнимает меня, а я обнимаю его в ответ. Я не могу поверить, что это последние часы рядом с ним. Я не хочу верить в это. Просто не могу. Утыкаюсь в его грудь.а он зарывается в мои волосы. — Проведи эти часы со мной. — шепчет Егор, смотря на меня, а я киваю ему, снова утыкаясь в теплое тело.