Милая Стерва.

Pov Анна. — Привет. — еле сдерживая слезы проговорила я, а затем, сорвалась. Слезы покатились градом из глаз и я опустила голову, от боли, от отчаянья. Почему все так? Почему моя жизнь так изменилась? Я ведь была сильной, во мне был стержень, была неприступность! А после того, как я начала доверять одну человеку, рухнуло все. И неужели, тепло и радость стоит таких утрат? От этих мыслей, тело заныло еще больше и я, упав на колени, согнулась от слез. Егор находился в ступоре и я понимаю его. Если бы я была на его месте, то просто бы не поверила в происходящее. Прежде, я никогда не вела себя вот так. Да и наверное, ни разу в жизни. Через минуту, Булаткин, придерживая руками дрожащее тело, которое я, казалось, не контролирую, поднял и поставил меня на ноги. Его теплые пальцы коснулись моего лица и приподняли его за подбородок, заставляя взглянуть в голубые глаза. Я рвано дышала, стараясь остановить истерику. Глаза Егора, наполненные переживанием и паникой, осматривали меня. Я молчала. А что я могу сказать ему? Как объяснить то, что я заявилась к нему в квартиру ночью, после того, что надо мной порядком на издевались, по сути не являясь ему никем. Я ведь даже не помню, как приехала сюда. В памяти засели только удары, разбитые стекла, крики и мучительная боль. Дрожащими пальцами я схватилась за футболку Егора и прижалась к нему, истошно плача. Пустота в голове заставила меня впасть в истерику снова. Я сжимала в кулаках ткань, ощущая, как сильные руки накрыли мое тело. Он обнимал меня и на душе стало немного легче. Не было стыда, смущения, не было ничего абсолютно. Кроме тепла и боли. Тепла, которое окутало меня. Боли, которая грызла тело внутри и снаружи. Голова сильно ныло от ударов, правая рука очень болела, помня то, как я молотила стеклянную дверь. Колени, ноги, отбитые, ноющие, не давали спокойно стоять. А лицо и шея… Это пожалуй последнее, на что я захочу посмотреть в зеркало. Не могу видеть себя такой. Тошно. Противно. Это не я, я другая. Я закрытая, грубая, другая. А может и нет? Может быть вот мое я настоящая? Слабая, беспомощная, хрупкая, как хрустальная ваза? Если это так, то я не хочу быть такой со всеми. Возможно, лишь с человеком, чьи руки прижимают меня к себе, позволяя выдохнуть и закрыть глаза. Мы молчим. Его ровное дыхание заглушает мое рваное, а размеренные стуки сердца позволяют перестать слушать ритм моего бешеного пульса. Егор передвигает руки на мои плечи и аккуратно поглаживает. Его пальцы касаются разорванной ткани, синяков, холодной и влажной кожи. Он отходит и идет в ванную, а я стою и жду его. Снимаю расшатанные каблуки и смотрю на свои руки. Ком в горле снова не дает дышать и я сжимаю губы в тонкую линию. Выдыхаю, тяжело, опустошив легкие. Ладони Егора накрывают мои плечи черным халатом и проводят по рукам. Поднимаю на него взгляд и вижу, как он сводит брови, смотря на следы от ударов. — Я буду ждать на кухне, зови если что, ладно? — спокойно говорит Булаткин, от чего сердце бьется чуточку медленнее. Киваю ему, не в силах выдавить хоть слово. Он проводит меня до ванной и вешает на крючок полотенце. Я стою спиной к проходу и слышу, как Егор закрывает дверь. Слева от меня большое зеркало и я отворачиваюсь от него, снимая халат и вешая его рядом с полотенцем, а затем, рваную одежду и промокшее белье. Убираю налипшие влажные волосы назад и, включив воду, забираюсь в душ. Застываю в немом крике и опираюсь о стену, когда потоки воды ударяют по телу, смывая кровь с ран и задевая болезненные точки. Терплю, сдерживая слезы. Глубоко вдыхая и выдыхая встаю под душ, проводя руками по спутавшимся волосам и отбитому телу. Опускаю голову и вижу упаковки с гелем и шампунем. Намыливаю волосы, стараясь осторожно их промыть, не делая больно рукам. От попадания мыла на раны, кисть слегка жжет, но я терплю. Беру в руки гель и начинаю смывать с тела остатки крови. провожу по каждому изгибу и смотрю на то, что произошло с кожей. Взгляд падает на правую сторону, вниз. Ребро не естественно вдавлено. Свожу брови и кусаю губу. Как же это мерзко, снова ощущать себя побитой и беспомощной тряпичной куклой, которую искромсали и выкинули. Отжимаю волосы и протираю их полотенцем, после, убрав его в корзину для белья. Надеваю халат, все еще не смотря в зеркало. Открываю дверь из ванной и прохладный, свежий воздух обдает тело. Босыми ногами ступаю на пол и иду в большую комнату. Егор стоит у кухонного гарнитура, а потом, ставит на стол две чашки. Он видит меня и подходит. Я опускаю голову, но Булаткин снова приподнимает мое лицо, осматривая каждый участок тела. Замечаю на столе аптечку и вдыхаю. Сердце уже не отбивает чечётку, а лишь отстукивает размеренный ритм. Егор подходит к столу, берет в руки вату и перекись, а потом отодвигает стул. — Иди сюда. — просит он, а я сажусь на стул. — Если будет больно, можешь оторвать мне руку. — он протягивает мне свою вторую ладонь и грустно улыбается, как и я. Я кладу свою ладонь на Егора и тихонько сжимаю. Он наклоняет сосуд, смачивая вату раствором и притягивает к себе мою вторую руку, приложив вату к ранам. Я дышу, стараясь не обращать внимания на покалывания. Егор отодвигает ткань халата и смотрит на меня, а я киваю. Его мягкие руки проводят по ранам на ногах и я совсем не замечаю боли, видимо ноги пострадали меньше всего. Он переворачивает мои руки и протирает ссадины около запястий и внутренний стороны локтя. Затем, он касается моего лица, немного отодвигая его в сторону и убирая волосы на бок. Егор застывает с ватой в руках, когда видим все ссадины на ключицах и шее. Я сама сдвигаю сторону халата, придерживая его и показываю остальные раны чуть ниже. Когда вата соприкасается с кожей в этих местах, то я сама не заметив того, чуть сильней сжимаю руку Егора. Он сводит брови, когда осматривает кожу. Его рука подтягивает халат обратно, а сам он смотрит на разбитую губу. Он берет другую вату и снова смачивает раствором. Я сглатываю. Он аккуратно проводит по моей щеке большим пальцем. Вата накрывает рану. Я зажмуриваю глаза и сжимаю ладонь парня как могу. Егор не убирает вату, а проводит по ране, промывая ее. Я выдыхаю и чувствую, как раствор просачивается внутри пореза. Егор встает и убирает аптечку на место. Я сижу и смотрю в окно, а небо затягивает тучами. Булаткин садится напротив меня. — Я не прошу рассказывать мне о произошедшем, просто ответь, почему ты как только поняла, что может произойти, не позвонила мне, что бы я приехал? — закрываю глаза, глубоко вдыхая. По телу проходит мелкая дрожь, а в по телу будто протекает ледяная вода, вместо крови. — Я не успела. — тихо говорю я. — Просто не успела. — вспоминаю, как судорожно пыталась найти сотовый, когда огрела парня по голове и старалась отползти подальше. Как он швырнул мой сотовый с стену и тот, вдребезги разбивается. — Ты запомнила человека? Описать его сможешь? — смотрю Егору в глаза. Я ведь никогда и никому не говорила о Жене, о том, что случилось тогда. Мам и папа думали, что я вдавила ребро когда упала с лестницы у Эммы дома. — Я знаю его имя и фамилию. — Его смотрит на меня, застыв. — Мы не впервые видимся. И вот это все тоже не впервые. Это тот мужчина, который заставил меня натянуть глупый панцирь и стать грубой хамкой. — хмыкаю я и выдыхаю. — Я думала, что он прикончит меня. — опускаю голову вниз, снова понимая, что страх сидит внутри. — Лучшие бы прикончил, Господи. — выдыхаю я, понимая, что ребро снова придется вправлять, что многие раны станут шрамами, что он будет гулять на свободе, а потом, может снова поймать меня. — Никогда, — вырывает меня из мыслей громкий голос Егора, и то, что он поднимает меня за плечи, встряхнув, — никогда не смей думать о таком! — его глаза становятся темнее, а голос грубее. Мысли затуманивают голову и я кусаю губу, ощутив, как его сильные руки напрягаются и заметив то, как виднеются мышцы на теле и напрягается вена на шее. — Поняла? Никогда не смей! — он выдыхает и с силой прижимает меня к себе, обняв за талию и выдыхая в мои волосы. Я закрываю глаза и обнимаю его в ответ. — Этот урод обязательно получит свое, слышишь? — тихо говорит Егор мне на ухо, гладя по волосам. — Ты только не плачь больше и не бойся, — прикусываю губу, прижимаясь к парню сильнее, стараясь растворится в его заботе и тепле. — никого не бойся. — заканчивает он, отстраняясь. — Поздно уже, — смотря в его посветлевшие глаза. — ты наверное, отдохнуть хочешь. — Егор убирает прядь моих волос за ухо и улыбается. — Оставайся у меня. — не успеваю и слова сказать ему в ответ. — Я тебя все равно никуда не отпущу. — хмыкает он и снимает футболку. — Держи. — я улыбаюсь и опускаю взгляд. Егор выходит из комнаты и я переодеваюсь. Его майка мне до колен, ноги выглядят жутко. Возможно, радость и тепло действительно дорого обошлись мне, но они того стоят, я уверена. Прохожу к Егору в комнату и сажусь на постель рядом с ним, пока парень что-то делает в компьютере. — Егор? — зову я его, а он выключает монитор и смотрит на меня. — Не знаю, что бы я без тебя делала. — выдыхаю, заправив локон волос за ухо. — Понятия не имею как благодарить за все, что ты сделал для меня. — Булаткин подвигается ко мне. — Ничего не нужно, Ань. — я смущенно улыбаюсь ему, пока Егор смеется от того, что вгоняет меня в краску. — Ты просто помни, что всегда можешь мне позвонить, написать, приехать ко мне, и я всегда тебе помогу. — я обнимаю его шею, и чувствую руки на своей талии. — Я рада, что познакомилась с тобой. — выдыхаю, закрыв глаза и вдыхаю вечно витающую вокруг парня свежесть. — Взаимно. — шепчет Егор и обнимает меня, зарывшись в волосы.