Ещё один

///

      Хосок с презрением смотрит в окно, с большей ненавистью на градусник, который показывает отметку +38.       В тени.       Сраной тени, это сраное солнце точно надумало сжечь его к чертям, прессанув напоследок расскаленным воздухом. Мало того, что две, а то и больше прошлых недели лило словно не в себя, ледяная вода, такой же воздух и усмешка сверху со словами "Вот вам что, а не адекватную погоду", также изящный средний палец.       Так теперь вот это.       Ужасные тропики в широтах Сеула.       Сверху точно прикалываются.       У Хосока нет никаких желаний совершенно, кроме как засунуть себя в морозильную камеру до тех пор, пока погода перестанет вести себя укуренным торчком. Ну серьёзно.       Хосок шлёт Чжухона с его "заплесневеешь ведь за выходные", его нытье и угрозы, хотя внутренний голос вопит уносить ноги подальше от дома и его радушной семейки. И Хосок бы летел впереди планеты всей, но выйти на улицу равносильно пребыванию в аду, а этого он желает ещё меньше. Поэтому из всех зол, как известно, выбирает меньшее.       Но и тут Хосока подстерегает крупное попадалово.       Он подпрыгивает на кровати, когда в комнату распахивается дверь с чьего-то пинка (хотя известно заранее с чьего), недовольная морда вмиг портит всё непортяющееся, и настроение Хосока сравнивается с преисподней.       Хосок мысленно бежит к Чжухону в объятья со слезами на глазах.       Хёнвон, притащенный неведомой, но уже как сильно бесячей силой, устраивает апокалиптику спешл фо Хосок.       Распахнутые окна вмиг закрываются, у Хосока мельком проносится идея предложить ему ещё и заклеить тех специальной бумагой, чтобы не сквозило ( хотя какая бумага на стеклопакеты, да и какой сквозняк собственно тоже?), но Хосок стопроцентно уверен и ставит сотку, что сквозит исключительно в этой пустой черепушке блондина. — Какого хрена? — срывается Шин, когда тонкие и загребущие ручонки Хёнвона тянутся к пульту от кондиционера. Он даже перепугано вскакивает, выхватывает яблоко раздора и сверлит уничтожительным взглядом долговязого раздражителя. — Мне холодно, — Хосок ступорит как на контрольной по алгебре с её алгорифмами и функциями. Что ему?       Холодно?...       Хосоку кажется это уже большим глюком от неистовой жары, похоже голову всё же напекло, пусть и в помещении.       Или его просквозило и он бредит.       Бред. - На улице под сорок, а тебе холодно?       Только сейчас Хосок замечает толстовку и тёплые спортивные штаны впридачу с теплыми вязаными носками и задумывается, а не с начёсом ли у того трусы. — Прикинь, да. А для тупых повторяю: у меня температура, поэтому морозит. И хочу болеть у себя в комнате и создаю себе зону максимального комфорта. Так что будь добр, не мешай.       У себя в комнате?       Хосок что, домовой, блядь, Добби тут?       Пока он очередной раз ступорит и фейспалмит, Хёнвон выдергивает пульт от кондиционера, выключает его нахрен, потом залазит на кровать и укрывается двумя теплыми одеялами. Изогнутая в ожидании бровь и выразительный взгляд — Хосок закатывает глаза, надевает футболку и максимально драные джинсы, мысленно проклинает Хёнвона, набирая номер Чангюна, потому что Чжухон тупо не берет трубку. — Если оно у тебя, передай, что я уже бегу. Этот Хёнвон меня доконает.