Каждому нужен друг

* * *

В больничном крыле Эрику всё-таки пришлось побывать, на этом настоял Чарльз, обещая, что никто не узнает. Леншерр даже сначала предположил, что его друг собирается применить свои способности, раз уж он начал их активно осваивать сразу с вмешательства в память, но потом стало понятно, что они могли обратиться к доктору Беннеру и без этого. Он всё понимал, точнее, он всё понял при одном взгляде на толпу студентов на пороге своего кабинета, Эрика, прихрамывающего и вообще выглядевшего с каждой минутой всё хуже, вели под руки Алекс и Хэнк. Он был против. Говорил, что ему не нужна помощь, но Чарльзу достаточно было мысленно позвать МакКоя – а Хэнк, разумеется, знал об особенностях друга – и вот уже все они на берегу. Рейвен в ужасе закрыла лицо руками, как и Энжел при виде Эрика, но обе быстро взяли себя в руки. Парни даже слушать возмущение Леншерра не стали, он действительно выглядел очень плохо, поэтому друзья подхватили его предельно осторожно и по очереди помогали ему идти, наступать на одну из ног Эрик не мог просто физически, кажется, по ней пришлось довольно много ударов. Чарльз плёлся следом под пристальным надзором сестры, ему нести друга не позволяли – он и сам немного пошатывался, держась за голову. Док сразу взял дело в свои руки и привёл Эрика в нормальное состояние довольно быстро – через каких-то четыре дня Леншерр уже мог двигаться сам и очень просил, чтобы его отпустили. Находиться дольше на лечении было просто невыносимо, да, новообретённые друзья навещали его исправно каждый день, по одному человеку или толпой, Чарльз и вовсе наведывался по несколько раз, но этого Эрику всё равно было мало. Он хотел быть с Ксавье каждую минуту, опасаясь того, что, пока он тут, Шоу может предпринять ещё одну попытку добраться до него. Мистер Беннер видел, как изводится его пациент – и взял на себя ответственность, отпустив его, когда в один из дней Эрик в очередной раз прихромал к его кабинету, прося «свободы». В комнате Леншерра ждал сюрприз, он понял это, едва открыв дверь. Кровать рядом оказалась занятой, везде чужие вещи, шкаф напротив шкафа Эрика полон и приоткрыт. В отличие от того времени, которое тут жил сам парень, комната выглядела чертовски жилой: стена над кроватью соседа уже была обклеена плакатами, Леншерр так опешил, что и не пригляделся к ним толком, жалюзи на окне были приподняты, оно само открыто нараспашку, кажется, новый сожитель Эрика предпочитал хорошо проветренные помещения. На столе, в небольшой вазе, стояли три красные хризантемы. - Какого чёрта, - он хмуро закрыл за собой дверь, оглядывая своё привычное место обитания и не узнавая его. Эрик прошёл к кровати, недовольно смотря на разные чужие ему предметы, готовый немедленно собрать всё это и вышвырнуть. Ему не нужны были соседи и, хотя Леншерр отлично понимал, что не ему это решать, он уже начал прикидывать способы выжить того несчастного, кто решился занять вторую кровать в его комнате. И в этот момент Эрик кинул взгляд на тумбочку, скользнув им дальше, но тут же возвращаясь. Он с удивлением взял в руки книгу с тумбы, повертел в руках, готовый поклясться, что убьёт наглеца, который схватил его бесценного «Короля былого и грядущего». Леншерр повернулся к своей кровати, намереваясь убрать книгу, и… увидел её на подушке, там же, где и оставил. Эрик удивлённо перевёл взгляд на ту, что держал в руках, не понимая, как такое возможно, на секунду ему показалось, что он просто только что свихнулся, другого объяснения просто не было, но вдруг до него дошло. Леншерр сел на свою кровать, прижимая книгу с тумбы к груди и улыбаясь. Он хотел бы стереть эту улыбку со своего лица, но просто не мог, мгновенно чувствуя себя в этой комнате как дома. И вещи в приоткрытом шкафу вдруг стали такими знакомыми, и открытое окно понятным, ведь он так не любил духоту… Эрик огляделся ещё раз, чтобы убедиться в своей правоте, с особенным усердием рассматривая плакаты. Эйнштейн, Дарвин, британский флаг, вид Лондона, один из турниров по шахматам… Сомнений быть не могло: его новым соседом был Чарльз Ксавье.

* * *

Я поцелую тебя глубоко, Я сердце задену - тебе станет легко. Я поцелую тебя глубоко, Я в cердце задену тебе. ♫ Провода - Я поцелую тебя глубоко

Чарльз зашёл в комнату, сонно потирая глаза, он снова не спал половину ночи, переживая из-за Эрика. Ему всё время казалось, что Шоу наведается к нему, чтобы всё-таки выяснить отношения, и Ксавье не мог уснуть, упорно прикладывая пальцы к виску и ища в целой школе сознание Себастьяна, чтобы убедиться, что он спит и никуда не собирается. Всё чаще Чарльз думал о том, что пора развивать свои способности, контролировать их, использовать максимально. Тогда можно будет не только стереть у Шоу память, но и вообще исключить из его сознания любую мысль о том, чтобы как-то навредить Эрику. Эрик… Мысли о нём заняли весь разум Чарльза. Он вспоминал их поцелуи, объятия, взгляды, разговоры, все те минуты, когда его друг был рядом – и понимал, что пропал. Пропал в тот самый момент, когда подошёл к нему и протянул руку, представляясь. Ему уже тогда достаточно было одного взгляда на этого парня, чтобы понять уже много позже, насколько прав будет Хэнк, говоря, что с ним лучше не связываться. О да, с ним и правда было лучше не связываться: Чарльз чувствовал агрессию внутри Эрика, его злость, его… одиночество. Всегда и везде один, нелюдимый и нелюбимый, он заставлял сердце Ксавье сжиматься болезненно при одной мысли о том, сколько времени его новый друг был одинок. Но чувства Чарльза к Эрику нельзя было назвать жалостью, нет. Так было огромное желание помочь, безусловно, но это… Это странное притяжение… Ксавье бросало в жар от одного взгляда этого парня, что уж говорить обо всём остальном? И после всего произошедшего совершенно отчётливо Чарльз понял одно: нельзя оставлять Эрика одного. Ни в коем случае. Поэтому, поговорив с Хэнком, Ксавье принял важное решение – и самовольно перебрался в комнату друга, МакКой ворчал, отговаривал, подключил всю компанию, но они же в итоге и помогали Чарльзу переносить вещи. Смотря на друзей, телепат не мог не улыбаться: они приняли его. Быстро поняв непростой характер Эрика, он боялся, что это будет непросто, но Леншерр вдруг так легко и быстро оказался «своим», что Алекса и Шона пришлось отговаривать, так они хотели пойти поговорить с Шоу на простом и понятном языке «кулак-лицо», причём то, что это президент школы, их не останавливало. Чарльз рассказывал об этом Эрику, сидя на краю его кровати в палате, смеясь, а вот его собеседник не знал, как реагировать. С одной стороны Леншерр злился: он мог сам постоять за себя, зачем кто-то хочет за него заступаться? А вот с другой… Кто-то хочет за него заступаться? Что это и откуда? С ним такого никогда не было, как и не было так тепло в груди. Ксавье добился своего: у Эрика появились друзья. Настоящие. И это делало его счастливым. Чарльз сделал несколько шагов вперёд по комнате и моргнул, не понимая, что не так. Кровати были сдвинуты вместе, матрасы повёрнуты поперёк, благо, длины хватало, и они идеально умещались, покрывало откинуто… Ксавье даже открыл рот от удивления – и тут же вздрогнул от закрывшейся двери и щёлкнувшего замка. - Я подумал, что нам так будет удобнее. Эрик повалил его легко, целуя, пользуясь тем, что Чарльз не мог отбиваться в полную силу – кто будет бить друга, только что отпущенного от врача? Леншерр с наслаждением скользил ладонями по форменной жилетке, вдруг задирая её, выдёргивая рубашку юноши из его брюк, забираясь под неё пальцами, доставая ими до соска – и тут же охая от того, как Ксавье цапнул его за нижнюю губу. - Как… - Чарльз тяжело выдохнул, пользуясь возможностью и даже делая попытку приподняться. – Как ты их сдвинул, они же тяжелые… - Металлический каркас, Чарльз, - Эрик улыбнулся, стаскивая с друга жилетку и быстро расстёгивая на нём рубашку. - Подожди! – парень схватил его за руки. – Я не готов!.. - Так я тебя подготовлю… Леншерр снова наклонился к нему, за плечо прижав к кровати, смотря в глаза и улыбаясь – хищно, хитро, любяще. Да, он умудрился вложить в свой взгляд все эти эмоции, и Чарльз послушно приоткрыл губы, впуская Эрика, позволяя расстегнуть на себе рубашку и распахнуть. Скользя пальцами по обнажённому торсу, Леншерр прижимался коленом к паху друга, заставляя его чуть выгибаться под собой. Наконец, его пальцы скользнули по пуговице на брюках, легко расправились с «молнией», и вот Ксавье перед ним уже в одной рубашке, едва держащейся на плечах, с бельём Эрик не церемонился, стаскивая его вместе с остальным. Он выпрямился над Чарльзом, уже сгорающим от стыда и пытающимся прикрыться своей же рубашкой, и начал раздеваться. На пол полетела футболка, пришлось приподняться, чтобы избавиться от брюк, и Ксавье следил за ним, как заворожённый, не в силах пошевелиться. Схватив друга за руки, Леншерр вытянул их над его головой, чуть сжимая, снова целуя, на этот раз так страстно, что постель вполне могла бы воспламениться. - Посмотрим, что у нас тут? – Эрик перевернул его на живот легко, словно Чарльз ничего не весил, и облизнул пальцы. Ксавье кусал край подушки, чтобы не вскрикивать и не стонать, выгибался, пытаясь уйти от контакта, стыдился того, что происходит – и не мог ничего с собой поделать, потому что сам этого хотел. После их горячего поцелуя на озере Чарльз думал об этом почти каждый день, но был не в силах себе в этом признаться, а Эрику, кажется, не нужно было уметь читать чужие мысли. И всё-таки Чарльз вскрикнул от первого толчка, отчаянно вцепляясь пальцами в спинку кровати, чуть царапая её короткими ногтями. Леншерр наклонился к нему тут же, горячо целуя шею, линию подбородка, наконец, находя губы юноши своими; он держал одну руку на бедре Ксавье, удерживая, не давая соскользнуть, второй же накрыл его ладонь на спинке кровати, переплетая пальцы и начиная двигаться, гася сдавленные крики Чарльза глубокими поцелуями. От ускорившихся движений кровати немного заскрипели, и Ксавье мимолётно подумал о том, что их могут услышать, но все мысли мгновенно вылетели из его головы, когда Эрик решил, что пора уделить внимание и другу, опуская руку ниже, к его паху. Чарльз едва-едва удержал стон, отпуская спинку и утыкаясь лицом в подушки, послушно выгибая спину и даже пытаясь немного толкаться в горячие пальцы Леншерра. Им обоим было нужно не так много, чтобы простонать почти в унисон – и тут же повалиться на покрывало. Тяжело дыша, Эрик крепко прижал друга обеими руками, поворачивая его к себе лицом. Чарльз был цвета закатного неба, такой же малиновый – от смущения и удовольствия, и Леншерр не смог удержаться от поцелуя. - Кровати мы… - он шумно выдохнул. – Раздвигать не будем… Ксавье обнял его в ответ крепко и тепло, улыбаясь и утыкаясь куда-то в шею. Тепло, спокойно. Хорошо. Каждому нужен друг, у Эрика их теперь было немало. И один – самый лучший, Леншерр прекрасно знал, что они не испортят отношения этой близостью, наоборот, он нашёл способ лучше узнавать Чарльза, да и сдерживаться было просто невозможно. Он коснулся губами виска Ксавье, на секунду всё же засомневавшись: - Уверен, что не зря сюда перебрался?.. - Кто-то должен следить за новеньким, - Чарльз улыбнулся хитро, прижимаясь теснее. – Я за тобой присмотрю.