Одно отражение

Проснувшись, обнаруживаю, что нос заложен, а в теле неприятная ломота. И это на фоне общей разбитости и похмелья. Марк еще спит, лежа ко мне спиной. Такой родной и любимый, что щемит в груди. Засыпая, думал устроить ему на утро скандал из-за злополучного волоса. Но смотрю на беззащитно вытянутую вдоль тела руку и не могу злиться. Я тоже не безгрешен. Мы вычеркнем вчерашний день из личной истории и не допустим повторений. А сейчас главное, что он рядом, мой и только мой. Марк ворочается и кашляет. - Доброе утро, - нависаю над ним сбоку. Он переворачивается на спину. Жмурится и прикрывает ладонью глаза. - Я заболел! - почему-то получается радостно. - Как ты? - Вроде жив. Звучит необычно низко. Улыбка вымученная. Меня это настораживает. Губы обжигаются о лоб. - Да у тебя температура! И у меня, наверное, тоже. Нам нужен градусник! Происходящее вызывает странную эйфорию. Встаю и тут же падаю. Сшибает слабость, темнеет в глазах. Марк с трудом приподнимается по подушке. - Не надо, итак все ясно. - А что делать? - Лечиться. - Что у тебя болит? - Горло. Глотать не могу. Со второй попытки встаю. Нахожу шерстяной шарф и обматываю Марку шею. - Зачем? - удивляется он. - Ты же художник, у тебя должен быть шарф. Укрываю его, подтыкаю одеяло. Грею молоко, добавляю мед и даю выпить из своих рук. Других лекарств у меня нет. Он морщится от боли при каждом глотке. А я ничем не могу помочь. Хочу подбодрить, но голова мутная и нужные слова не находятся. - Теперь надо поспать. Попозже схожу в аптеку, сейчас просто не дойду. Потерпишь? - Лазарет, - шепчет Марк. Ему тяжело говорить. Сердце сжимается от жалости. - Что мне еще сделать? Может, хочешь чего-нибудь? - Полежи со мной. Из болезненного забытья вырывает резкий звонок. Я никого не жду и неохотно иду открывать. Передо мной нагло улыбающаяся физиономия Мальвины. Откуда она здесь? Или лихорадит до галлюцинаций? - Ну как вы, мои простуженные котятки? Я принесла лекарства и продукты. Ставит на пол два пакета. Третий вручает мне. - Марк забыл вещи. Кстати, где он? Вещи. Неужели догадки все-таки верны? Она поднимается на носочки, пытаясь заглянуть в другие комнаты. Прислоняю вытянутую руку к стене, преграждая путь. Я недоволен бесцеремонным появлением и хочу знать, как такое получилось. - Марк! - зовем хором и это усиливает злость. - Ух ты, тебе так идет этот симпатичный шарфик. Привет. Ты как? Он показывает на горло и пожимает плечами. - Бедненький! А температура есть? Мальвина тянется к нему, но я встаю перед Марком и вопросительно моргаю. - Что она здесь делает? - Я попросил. Односложный сдавленный ответ вызывает бурю. Он просит, нуждается, впускает в наш мир. - Ты дал ей мой адрес? Марк непонимающе смотрит. - Ты дал ей мой адрес! И она приперлась ко мне домой! - недопустимо громко кричу. - А я что, в черном списке? - Ты не имел права! Я решаю, кому сюда приходить. - Я думал, это наш дом. - Да, но..., - понимаю, что перегнул палку. - Не хочу ее здесь видеть. - Лис пришла помочь. - Вообще-то, я все бросила и сразу прибежала, хоть и сама после банкета не очень. - Значит, вчера ты с ней трахался, а сегодня она приносит тебе еду. Как мило! Уже все равно, что истерика разворачивается при постороннем человеке. - О чем ты? - Марка еле слышно. - Ты был весь в ее волосах. Она принесла одежду, которую ты забыл надеть. Давай, расскажи, что у вас было. - Брайан, ему больно говорить. Зачем ты так? И ничего у нас не было. Глупости какие. - Тебя никто не спрашивает, - рычу сквозь зубы. - Отстань от моего мужчины, забудь о нем! - Ребята, разбирайтесь сами. Я пошла. Марк, мы все тебя ждем, поправляйся быстрее. И ты, Брайан, тоже. - Лис, подожди. Он останавливает Мальвину! Хоть и видит, как неприятно мне ее присутствие. - Если хочешь, можешь идти вместе с ней! Представляю, что он действительно уйдет и отшатываюсь к шкафу, чтобы не упасть. - Не обижайся. Потом все..., - он кашляет. - Спасибо. - Да ладно. Дверь закрывается, но легче не становится. - Брайан, ты вел себя некрасиво. Зачем... Не дослушав, несусь к окну и выбрасываю ненавистные пакеты. Марк молча следит за мной усталым взглядом. - Почему ты это делаешь? Обессиленно падаю на кровать, закрыв лицо. - Потому что я люблю тебя! Он ложится рядом. Слабо сжимает вспотевшую ладонь сухой и горячей рукой. Долго смотрит. Глаза красные и слезящиеся. И все равно изумительные. Туманная серость и синева безоблачного неба. Взгляд непонятный - смесь грусти, пустоты и чего-то, не имеющего названия. Дожидаюсь, пока он уснет и собираюсь в аптеку. Звонит Стеф. Сообщаю о болезни. Он советует не выходить на улицу и обещает в кратчайшие сроки доставить все необходимое. - Как тебя угораздило? - вместо привета. - Не знаю. Идем на кухню. Стеф достает коробочки и пузырьки. - Тебя нельзя оставить одного. Я посадил тебя в машину, от тебя требовалось только не влипнуть никуда по дороге. - Пока не было Дэвида, ты лучше за мной следил. Не знаю, зачем говорю это. Он наклоняет голову, стучит пальцами по столу. - О тебе есть кому позаботиться. Да и ты вроде не маленький. - Знаешь, иногда хочется быть ребенком, чтобы погладили по голове и сказали, что все будет хорошо. - Все будет хорошо, если ты ляжешь в постель и натянешь одеяло до носа. И болтай поменьше, горло красное, связки надо беречь. - Откуда ты знаешь? Я же не показывал. - Ты так широко открываешь рот, что все видно. Иди давай. А я приготовлю вам что-нибудь. Смотрю, вы оба несамостоятельные. Проваливаюсь в короткую липкую дрему. Ворочаюсь, но не нахожу удобного положения. Марк кашляет во сне. Меня беспокоит его состояние. Надо было принять подачку Мальвины и начать лечиться раньше. Возвращаюсь на кухню. - Стеф, дай таблетки. - Поешь сначала. Я налью тебе бульон. Он ловко орудует кухонными принадлежностями, ориентируется в них лучше меня. И как у него это получается? - Мне пора. Звони, если что. - Спасибо. Около двери Стеф цепляется за пакет и чуть не падает. - Тише, Марка разбудишь. - Извини. Пока. Достаю плащ, чтобы повесить в шкаф. Из него выпадает сложенный в несколько раз белый лист. Разворачиваю, предчувствуя недоброе. Если это любовное послание Мальвины, задушу ее. Из тонких карандашных линий складываюсь я. При всем самоуважении понимаю, Марк мне польстил. На рисунке человек, похожий на меня, но улучшенный, отшлифованный. Внизу ровным почерком строки: В сердце этом мятежном Рождается музыка рая. Из тысячи звуков вселенной Его биение узнаю. Аккуратно свертываю и кладу обратно. Руки трясутся. Я неизлечимо болен и простуда тут ни при чем.