Одно отражение

- Брай, ты уверен? - Ты нужен мне, - обнимаю его за талию и встаю на цыпочки. Стеф целует осторожно, будто боится повредить. Я углубляю поцелуй, и он становится смелее. - Не бойся. Я твой. - Как долго я этого ждал. Перемещаемся на кровать. Долго целуемся, не переходя к главному. Я забыл, как это делается и доверяюсь рукам друга. Нет, уже больше, чем друга. Стеф проводит пальцами по всем изгибам и впадинам. Отрывается от моего живота, крепко прижимает и шепчет в волосы: - Я люблю тебя, Брайан. - Я пока не могу сказать тебе того же. - И не надо. Я не тороплю. Окутывают новые ощущения. Я хочу Стефа, но не как Марка. Это не бешеная страсть, сжигающая изнутри. Спокойное, ровное желание. Отдаюсь целиком, без надрыва. Без страха не увидеть его утром. Рука в руке, губы на губах. Я не в плену. Сердце не стучит сильнее положенного. Мне не надо ничего придумывать, удивлять, стараться угодить. Не думаю, как выгляжу, когда снимаю джинсы и стягиваю носки. Что делаю это смешно и неэротично. Не пытаюсь соответствовать уровню, дотянуться до совершенства. Я свободен быть собой. И не испытаю неловкости от скрипа кровати и стона, превратившегося в кашель из-за большого глотка воздуха. Это не кажется лишним и некрасивым, не разрушает эстетику. Два тела хотят друг друга и все происходит естественно, само собой. Без форсирования от нетерпения или намеренно мучительного замедления. Стеф целует каждую клеточку. Словно хочет дать что-то большее, чем секс. Он не забирает меня, не высасывает душу. Он отдает. Искренне, безвозмездно. Не требуя ответных ласк. Просто дарит нежность. Без изысков и изощрений. И это так по-настоящему. Под его руками я не звенящая от напряжения струна. Я полностью расслаблен. В его действиях нет непредсказуемости. Он аккуратен и немного неуклюж. Все слишком просто. Но нет ничего лучше этой простоты. Не нужно сдерживаться, чтобы не наброситься на него. Нет потребности неистово терзать тело. Хочу долго целовать слегка шершавые губы и крепче обнять ногами. Позволяю себе быть хрупким и уязвимым. И знаю, что эти руки не причинят боли. Он передает энергию, наполняет силой. Чувствую себя красивым и желанным. Мне так хорошо, что хочется плакать. Стеф открывает глаза и смотрит в мои. Не могу сдержать застывшие слезы. - Что-то не так? - он останавливается. - Все так, как должно быть, - сильнее прижимаюсь к нему. Стеф стал спасительной влагой для пересохшего и потрескавшегося сердца. С ним осознал себя по-новому. Как самостоятельную единицу. Как полноценную часть мира и целым миром одновременно. Стеф ставил меня на первое место, а все остальное, даже музыка, шло фоном для наших отношений. Он максимально открыт и откровенен. Беззащитен передо мной. Боюсь представить, что будет, если смогу ответить взаимностью. Я же разрушу его варварской, эгоистичной любовью. На другую я не способен. Может, лучше позволять любить и с благодарностью принимать порывы, чем любить самому и забирать в собственность. Но все тревоги становились незначительными, стоило прижаться к трепещущей груди и услышать стук бьющегося для меня сердца. Со Стефом я понял, как важны поцелуи без секса. Это выражение чувств, растворение в партнере. Они достаточны сами по себе. Нежность без продолжения. С Марком соприкосновение губ, сплетение языков - и разгоралась обезоруживающая страсть, лишавшая рассудка, перекрывавшая пути к отступлению. Стефа могу целовать медленно, не отрываясь, пока не закончится воздух. Наслаждаться. И получать вместо жара умиротворяющее тепло. Жар, пульсация, дрожь - атрибуты хорошего секса обесцениваются в сравнении с робким прикосновением к шее. Когда он склонившись, зарывается в волосы, застывает, шепча три простых слова. Желание овладеть, поглотить, чтобы никогда не отпускать убого перед потребностью заботиться и отдавать. Стеф не давал усомниться, что я лучший. Лучший для него. Марк указывал на недостатки. И это больно ранило. Ведь я старался! Просто у меня не получалось быть идеальным. А его ни в чем нельзя было упрекнуть. Стеф принимает с изъянами и недоработками характера. Он выбрал меня и не оглядывается по сторонам. Это непередаваемо - знать, что одно твое присутствие делает человека счастливым и ему не нужны другие источники. А Марк все время искал. В тонких сферах пытался нащупать сверх смысл, найти подтверждение правильности пути. Хотел постичь законы космоса, а через них уже все земное, включая меня. Да кому они нужны эти вселенские хитросплетения, если проснувшись утром можешь увидеть в родных глазах отражение себя. Они дают больше, чем ответы, больше, чем смысл. В тур мы поехали уже в качестве пары. Со Стефом было не только комфортно в минуты уединения, но и легко за пределами зоны для двоих. Мы без слов сходились в вопросах досуга. Он не отказывался от алкоголя днем и наркотиков ночью. Его тяга к развлечениям немногим уступала моей. Ему тоже несладко пришлось в юности, и мы оба брали от жизни все. В этом туре наплевали на условности и запреты. Выходили к залу пьяные и удолбанные. Отыгрывали концерт за концертом, толком не приходя в сознание. Сменялись города и страны, фанаты, выкрикивающие признания на разных языках. Меня волновали только три вещи: сцена, Стеф и где достать кокаин. Мы отрывались на полную катушку. Не пропускали ни одной афтепати, зависали в лучших клубах, занимались сексом в разных местах. Шлялись по магазинам, подбирали вещи, в которых хотели видеть друг друга. Целовались в примерочных и на глазах оторопевших кассирш. В перерывах между выступлениями ходили на выставки современного искусства и на премьеры фильмов. Я был счастлив. Наверное. Находясь в постоянном неадеквате, удалось заглушить грусть и уничтожить мысли. У меня не было времени на самоанализ. И понятия не имел, что творится в душе. Есть ли там место тоске по Марку или любви к Стефу. Не знал, как назвать поселившееся внутри чувство. Мне хорошо рядом со Стефом. Просто так, не почему-то, не вопреки. И я не подберу других слов или красочных сравнений. Хорошо и спокойно. Хочется проводить с ним каждую секунду. Свернуться калачиком, положить голову на колени. И молчать. Он подумает, что я сплю и даже не погладит по волосам и не пошевелится, не желая будить. А я буду улыбаться и наслаждаться тихим счастьем. А потом он разделит любое мое безумство и окунемся во все положенные рок-звездам глупости. Напьемся в каком-нибудь клубе. Он как всегда меньше, чтобы контролировать меня и в целости доставить нас в отель. Я буду буянить и требовать продолжения, но усну, как только его руки укроют одеялом. Мы определенно не заслужили друг друга. Очередное интервью. Мне невыразимо скучно. По сотому кругу гоняем одно и тоже. Манерничаю, двусмысленно улыбаюсь. Вздыхаю и закатываю глаза, где ситуация того не требует. Я немного опухший после вчерашнего. Гримерша пыталась замаскировать следы ночных похождений. И в итоге лицо получилось по-детски пухлым с розовыми щеками. На глаза мне напустили завитки. Я выглядел мило и нежно. Знаю, Стефу нравится. Он скажет, что я - неотразимая женщина, превратившаяся в самого красивого мужчину. Будет ласково убирать пряди от лица, любоваться и шептать всякие приятности, пока я курю, сидя на нем. Внизу что-то зашевелилось. И не вовремя. Стив замолкает, и новый вопрос адресован мне. - Самый нелепый слух, который вы слышали о себе? - Что мы со Стефаном встречаемся, - не удерживаюсь и хихикаю. - Почему это вас забавляет? - Потому что это правда. Стеф смущенно толкает в бок. Стив строит недовольную мину. Но меня уже не остановить. Хочу встряхнуть сонного журналиста и немного шокировать мир. - Да, вы знаете, мы давно любим друг друга. И Placebo, можно сказать, плод нашей любви. Журналист тоже смеется и задает следующий вопрос. После мы ужинаем в ресторане. - Что это было на интервью? - Стеф, ковыряется вилкой в салате. Он почти ничего не ест и выглядит недовольным. - По-моему было весело, - я допиваю вторую "Кровавую Мэри" после сытного стейка. - Брай, ты сказал, что мы любим друг друга, но это неправда. - Может, не такая уж это и неправда, - вылетают неосторожные слова. Прошу счет. Стеф тепло смотрит. Знает, что большего не добьется и не расспрашивает. А я уже не уверен, что слова были неосторожные.