Одно отражение

Тур подходит к концу. Осталось концертов восемнадцать или пятнадцать. Я сбился со счета. Все перепуталось. Поезда, самолеты, гостиницы. Среди чужого и картонного у меня нет ничего своего. Я даже не могу заварить себе чай. Все делают незнакомые, фальшиво улыбающиеся люди. Их лица слились в одну страшную маску. Хочется домой, спрятаться ото всех. Закутаться в одеяло с головой, никого не видеть и не слышать. Я уже несколько месяцев не высыпаюсь. Двадцати четырех часов катастрофически не хватает, чтобы все успеть. Без крепкого кофе и кокаина не чувствую себя человеком. Из-за недостатка отдыха реальность искажается. Самоидентификация становится проблемой. Не понимаю, что и почему должен делать. А должен я всем. Давать эмоции людям, пришедшим послушать нас. Любезно отвечать на тупые вопросы журналистов, чтобы поддерживать имидж и не терять связь с поклонниками. Улыбаться организаторам, которые зарабатывают на нас деньги, чтобы и дальше получать приглашения на эти площадки. Не хамить обслуживающему персоналу, чтобы не прослыть аморальной зажравшейся звездой. Брать на себя роль лидера в группе и подбадривать ребят, ведь устали мы все. Я стараюсь, как могу, делаю вид, что все в порядке. И никому не приходит в голову, какой ценой это дается. И никто не додумывается спросить, как себя чувствует Брайан. Не эпатажный музыкант Молко, а обычный парень, которому сложно справиться с тем, что на него навалилось. Сегодня мы покоряем Брюссель. А мне хочется лежать, не шевелясь. Вытянуться трупом, отключить мысли и чувства. Или заснуть на несколько дней и проснуться в мире, где не надо жить по расписанию. Утро, как на зло, теплое и солнечное. И как будто смеется над моей апатией и разбитостью. Стеф уже проснулся, слышу, как льется вода в душе. Этот звук меня, видимо, и разбудил. О боже, зачем же в такую рань? Или у нас фотосессия для журнала, или она завтра, или не знаю, когда. Голова раскалывается, хоть вчера и не пил. Пробую задремать, но настырный стук в дверь пресекает попытку на корню. Стеф с намыленной головой, прикрываясь полотенцем, спешно идет открывать. Видит, что я не сплю и замедляет шаг. К нам пожаловал с хмурым видом Стив. Он напряжен в последнее время. Не доволен нашими со Стефом загулами. Как будто ему кто-то мешает делать то же самое. Но он редко присоединяется к нам. Напивается один в номере, а по утрам, страдая похмельем, заявляется и устраивает разборки. Мне до чертиков надоело его нытье. Отворачиваюсь к стене. Пусть разговаривает сам с собой. Но Стив настойчив. Вместо обычной программы заявляет, что при всей толерантности не намерен играть в группе, двое участников которой открытая гей-пара. Предлагаю ему уйти. Из номера и из Placebo. Он далеко и грубо посылает. Требует, чтобы я дал опровержение. И засветился перед камерами с какой-нибудь девушкой. Когда наотрез отказываюсь, он разбивает одну из моих гитар. И зачем я притащил ее сюда? Этим поступком он окончательно взбесил меня. Теперь общаться с ним буду только через Стефа. Пытаюсь привести в порядок волосы, но расческа застревает в спутанных прядях. Даже с собственными волосами справиться не могу! Накатывает волна бессилия. Я жалок. Никто не стал бы слушать мои песни, знай, какой я на самом деле. Чувствую каждый нерв. Они все натянуты тонкой леской и звенят, готовые порваться. Меня начинает трясти мелкой дрожью. Цепляюсь за раковину. Но не держат ноги и оседаю на кафель. Я ни на что не способен. Рыдаю, как ребенок. Стеф перетаскивает на кровать. - Ты что? Он встревожен. - Я не могу. - Что ты не можешь? - Ничего не могу. Я не пойду. - Успокойся. Еще есть время. Поспи пару часиков. Мне нужна пара десятков, как он не поймет. - Ну, пожалуйста, Стеф! Можно я не пойду? - Брай, мы не можем отменить концерт. - Ты же любишь меня, сделай так, чтобы мне никуда не надо было идти. - Нас ждут. Тебя ждут. Несколько тысяч человек мечтают услышать твой голос сегодня вечером. Ты ведь не хочешь их подвести? Он заставляет выпить сироп, пахнущий травами. Говорит, надо полежать и расслабиться. Я подчиняюсь. Мое успокоительное не в пузырьке. Толпа скандирует наше название. Закладывает уши. Меня тошнит. Смешать лекарство с алкоголем было не лучшей идеей. Картинка мутнеет и расслаивается надвое. Во время проигрыша подхожу к Стефу. Сообщаю о предобморочном состоянии и необходимости перерыва. Он, видимо, не принимает всерьез и просит потерпеть. Осталось три песни и перед вторым выходом будет время очухаться. Повторяю припев. Ору во всю мощь голосовых связок, надеясь криком отрезвить себя. Вымученно тяну руки к залу, зал притягивается ко мне. Устанавливается энергетический обмен. Ком в горле отступает. Отработанным движением принимаю у ассистента гитару и прикуренную сигарету. С наслаждением выпускаю дым и рассматриваю толпу. Клуб небольшой, видны лица людей в первых рядах. Затягиваюсь, изучаю потолок. Что-то не дает покоя. Выхватываю взглядом фигуру в черном. Тонкий профиль, темные волосы, челка, спадающая на глаза. Трудно разглядеть детали, но я не могу ошибиться. "Марк" - пульсирует в висках. Он пришел! В глубине души я таил надежду на его неожиданное появление на одном из концертов. Что ему не безразлична моя жизнь и он захочет посмотреть на меня. Он пришел в самый тяжелый день, чтобы спасти. Стеф тыкает грифом в бок. Понимаю, что вовремя не вступил. Начинаем сначала. Делаю все автоматически. Не слышу ничего, кроме стука сердца. Оно колотится с запредельной частотой и не выдержу долго такого ритма. Я зрительно прикован к одной точке, но все прыгают и толкаются, и Марк пропадает из вида. Охватывает тревога. Нет, он не может просто так исчезнуть. Уходим на перекур. Стою у края сцены и выискиваю заветные черты. Он стоит близко к стене, голова опущена. Марк умеет быть загадочным. Вдруг он отворачивается и протискивается через толпу к выходу. Не могу дать ему уйти, выскакиваю из-за кулис. Стеф хватает за руку, резко тянет. Падаю на него, хрустит плечо. - Ты куда? - в глазах недоумение. - В зал. Отпусти. - С ума сошел? - смотрит, как на идиота. - Зачем? - Мне надо. Заметив возню, подходит Стив. - Молко, давай без глупостей, ладно, - произносит равнодушно и холодно. В этот момент окончательно понимаю, что на одного близкого человека стало меньше. - Пора, - Стеф слегка подталкивает. - Не волнуйся. Все будет хорошо. Ты лучший, кого видела эта сцена. Остаток выступления проносится на одном дыхании. В груди оживает забытое. Мысли заняты предстоящей встречей. Если он решился прийти, то обязательно дождется меня. Поклонившись последний раз, быстро оказываюсь в гримерке. Хватаю чью-то толстовку. Надеваю капюшон и очки. Выбегаю через черный вход. Я чувствую, что он здесь и обязательно найду его. Обхожу клуб со всех сторон. Люди постепенно расходятся, лавирую между ними. Наконец вижу Марка. Он курит у соседнего здания спиной ко мне. Останавливаюсь в нескольких метрах. Неужели сейчас это произойдет, снова увижу его. Ладони вспотели, сердце готово выскочить и упасть ему под ноги. - Марк! Никакой реакции. Осторожно разворачиваю его. Передо мной чужое лицо. Грубое, некрасивое. И принадлежит оно крепко сложенной мужеподобной девице. Во мне больше женского, чем в ней. Как я мог перепутать! Злюсь на себя, но сильнее на тупо пялящуюся деваху. Хочется прибить ее. - Чего тебе здесь надо? - выкрикиваю прямо в лицо. - В смысле? Душат подступающие слезы досады. Зря я начал этот бессмысленный диалог. Но она узнает меня и улыбается. - Мистер Молко... - Вали отсюда, шлюха! Толкаю ее. Получаю по лицу, отшатываюсь от удара. - Не приходи больше на мои концерты! - Какой же ты оказывается придурок. Да я и диски выброшу. Нахрен надо слушать такого мудака. Возвращаюсь обратно. Перед глазами темно. Теряю контроль над происходящим. Становлюсь безвольной тряпичной куклой. Меня заталкивают в машину. Слабость не дает держать равновесие. Заваливаюсь на Стефа и полулежу на нем. Он обнимает и гладит по голове. - Бедный мой, как же ты измотал себя. Ты очень эмоционален на сцене. Это, конечно, замечательно, но и о себе не надо забывать. Хорошо? От усталости не могу говорить. Слабо киваю. Он целует в лоб. - Пить ему надо меньше, дурью закидываться и не пойми чем ночами заниматься, - раздается с переднего сидения раздраженный голос Стива. - Он чуть выступление не сорвал, а ты тут уси-пуси развел. Мне и так плохо, и не понимаю, зачем делать больнее. Бесслезно всхлипываю. - Заткнись, - беззлобно, но твердо парирует Стеф. Долгая езда укачивает. Я засыпаю.