Одно отражение

Вчера мы отыграли последний концерт тура. Хроническая усталость по возвращении домой сменится депрессией. Буду неделю бесцельно слоняться по квартире, не зная, чем себя занять. Мне сложно прийти в норму после бурных эмоций от беспрерывных выступлений. Неплохой способ - активно взяться за бытовые дела, заодно проверить, не разучился ли мыть посуду и варить кофе. Но лучший способ лежит по правую руку и слегка посапывает. С учетом его габаритов, это особенно мило. Мы закроемся у меня дома, задернем шторы, отключим телефоны. Будем спать, сколько влезет, заниматься сексом и еще спать. Уют для двоих. Тишина для любви. Я все-таки признаю, что это любовь? - Доброе утро, Брай, - Стеф поцелуем прерывает размышления о нем же. Трет заспанные глаза и встает с кровати. - Куда ты? Самолет только в пять. Давай поваляемся. - Хочу успеть прогуляться по городу. Составишь компанию? У меня нет желания таскаться по улицам. Небо в тучах, вот-вот начнется дождь. Но соглашаюсь: - Почему бы и нет. Как раз позавтракаем где-нибудь. Включи пока телевизор. Хочу узнать, что творится в Лондоне в наше отсутствие. - Зачем тебе это? - он недоуменно пожимает плечами. - Мы совсем выпали из реальности. Вдруг происходит что-то интересное. Он нажимает кнопку на пульте и идет в ванную. Решаю посмотреть пять минут и присоединиться. Стеф в душе как-то по особенному нежен. Потягиваюсь в предвкушении. Диктор монотонно рассказывает о политике и экономике. И вскоре я теряю интерес. Встаю с кровати с мыслью, что надо прихватить смазку. "К другим новостям. Сегодня в своей мастерской был найден мертвым молодой андеграундный художник Марк Эванс. Смерть наступила в результате отравления сильнодействующим ядом. Следов насильственной смерти нет, все указывает на самоубийство. Тело обнаружили..." На весь экран фотография. Улыбающийся брюнет, с серыми глазами. Отказываюсь верить. Услышанное нарушает логику мироздания. Я в страшном сне. Вселенная отражена в кривом зеркале, и передо мной чужое лицо. По странности похожее на... Этого не может быть. "Марк Эванс" - повторяет механический голос. Цепенею. Руки холодеют. Тело становится ватным. "Почти все картины уничтожены. И есть основания полагать, что самим автором. Нетронутыми остались несколько работ, в том числе портрет известного музыканта Брайана Молко. Что связывало этих людей, остается загадкой". Внутри что-то взрывается. Картинка вибрирует. Стены надвигаются на меня. Выскакиваю из номера. - Брайан, ты куда? Что..., - доносится из-за двери. Мелькают ступеньки. В ушах эхо от собственного топота. Улица незнакомого города. Я бегу. Не понимаю, куда. Все расплывается от слез. Они разъедают лицо. Падаю, разбиваю ладони. Встаю, мне надо убежать. Все вокруг становится сюрреалистичным. Пространство застывает. Я единственная движущаяся точка. Оказываюсь в подворотне. Плюхаюсь на колени в грязь. Меня держит холодная кирпичная стена. Рыдаю в голос. Безудержно. Долго. Выворачивая себя наизнанку. Слезы заканчиваются, но не могу остановиться. Беззвучно сотрясаюсь всем телом. Боль сдавливает обручем. "Марк!" - во все горло, но вырывается жалкий хрип. Из груди бессвязно вылетают слова. Я не могу осознать произошедшее. Слышу его голос. Обрывки фраз, свое имя, растянутое по гласным. Он говорил, что красоту нельзя убить. Но почему тогда он мертв? "Почему? Почему?!" Захлебываюсь звуками. Душит кашель. Впадаю в ступор. Марка больше нет. Нигде. Я не смогу его найти, даже если переверну земной шар. Почему у жизни нет кнопки "Отменить действие"? Пусть никогда не увижу его, не смогу прикоснуться, главное знать, что он жив, что он где-то есть. Раньше "где-то" мучило и изводило меня, а теперь становится самой важной координатой мира. Пусть ненавидит и презирает меня. Спит с Мальвиной или меняет партнеров каждую ночь. Пусть его сердце никогда не будет принадлежать мне. Только бы знать - оно бьется. И он также смотрит туманно-теплыми глазами вдаль и поправляет челку, пропуская пряди между указательным и средним пальцем. Я помню каждую мелочь. Как он улыбается, медленно растягивая уголки губ. Как расстегивает рубашку, и на черном фоне руки кажутся выточенными из фарфора. Как коротко целует, оставляя послевкусие тайны. Как водит кистью по холсту, пьет заваренный мной чай. Как изящно держит сигарету и бесшумно выдыхает дым. Как вкрадчивый шепот обжигает шею и щекочут угольно-темные волосы. Я помню его живым. Я чувствую его живым. Срываюсь на крик. Пелена самообмана слетает. И в точке невозврата понимаю, что всегда любил только его. Марка. Моего нежного художника, отстраненного от мира и вовлеченного в искусство. Моего сумеречного ангела, который помог заглянуть за пределы обыденного бытия. Моего волшебного любовника, подарившего небеса. Любил с первой секунды, когда наши взгляды встретились. Любил бесконечными днями в разлуке. Ночами в наркотическом угаре и каждым похмельным утром. Любил, когда растворялся в других объятиях. Если бы все вернуть! Я не отпустил бы его. Умолял, держал силой, отрекся от мира. Мы вместе уехали бы в Индию. Жили на берегу океана в маленьком домике. Он бы рисовал картины, а я играл ему песни, написанные только для него. А по вечерам мы, усевшись на террасе в креслах, кутались в плед и пили чай. Разговаривали обо всем на свете! Он целовал бы меня мягкими губами, проводил по лицу гладкими ладонями. А я тихонько таял, как в первый раз, когда не положил ему сахар в кофе. Но этого никогда не будет. Пронзает запоздалое осознание. Я думал "никогда" - это закрывшаяся за ним дверь. Но "никогда" - это только смерть. Черта, за которую не шагнуть обратно. Никогда, никогда, никогда! Звучит внутри так громко, что оглушает. Разрывает голову. Въедается в кровь, выкручивает позвоночник. Боль заполняет клетки. Не могу оставаться на месте. Я должен убежать! Несусь, не разбирая дороги. Ничего не вижу - мира больше нет. Сильный удар и бесконечный полет в пропасть. Открываю глаза и смотрю в белый потолок. - Брайан, наконец ты очнулся! Поворачиваю голову. Все плывет. С трудом фокусируюсь. Стефан. Он зарос и, кажется, похудел. - Неважно выглядишь, - пытаюсь улыбнуться. Все болит и тяжело дышать. На глаза невольно выступают слезы. - Тише, тише. Тебе нельзя разговаривать. У тебя сотрясение мозга и сломаны ребра. Как же ты меня напугал. - Мне же не приснилось? Это все правда. - Не думай ни о чем. Сейчас важно только твое здоровье. Я позвоню Стиву, он очень переживает за тебя. Ты был трое суток без сознания. Мы чуть с ума не сошли. - Можно мне обратно в кому? - Тебе так больно? - Стеф встает со стула и наклоняется надо мной. - Я сейчас позову врача, тебе сделают укол. - Мира больше нет. - Родной мой, - в его глазах тоже блестят слезы, - не надо, пожалуйста. Он такой несуразный в накинутом на плечи белом халате. И никого у меня нет, кроме этого долговязого доброго парня. - Как мне жить? - спрашиваю у единственного, кто может ответить, мне правда важно знать. - Я больше не напишу ни одной песни. Не смогу. - Почему, что за глупости? Ты еще сотни песен напишешь. Все пройдет. Сейчас главное вылечиться. - Я никогда уже не полюблю. - Никогда не говори никогда, - чувствую тепло его ладони в своей.