Родственные души

Гудки. Один, второй… третий. Эмилия почти хотела сбросить вызов, как вдруг трубку сняли. — Алло?.. — голос был хриплым, сонным, но до боли родным. — Артём… — прошептала она. — Эми? Ты где? С тобой всё в порядке? — Я… я на девичнике, — усмехнулась она, опираясь о стену. — Но уже без девочек. Просто… у окна. Дышу. — Ты пьяна? — тихо, почти нежно спросил он. — Немного, — призналась она, глядя в неоновые огни за окном. — Я не знаю, зачем позвонила. Просто… голос твой. Он как якорь. Мне плохо. Понимаешь? Наступила тишина. В трубке слышалось только его дыхание. — Эми… зачем ты себя мучаешь? — Я устала. Устала от этого всего: от лжи, от выбора, от себя. Я с Диланом, но думаю о тебе. Каждый день. Даже сейчас. Я чувствую себя никчемной. — Она всхлипнула, голос задрожал. — Я пыталась тебя забыть. Честно. Но выходит плохо. — Потому что ты не должна меня забывать, — твёрдо сказал он. — Мы были настоящими. Мы есть. — Но… мы же не вместе. А я всё равно смотрю на тебя, и мне хочется просто упасть тебе на грудь и никуда больше не идти… — Скажи только слово — и я приеду. Сейчас. Заберу тебя. Без разговоров. Она затаила дыхание. — Приезжай. Сейчас. Я в клубе… «SkyLounge». — Жди. Связь оборвалась. Эми спрятала телефон в клатч и сделала глубокий вдох. Сердце грохотало громче, чем музыка на танцполе. Она не знала, что скажет, когда увидит его. Но знала, что он едет. Через двадцать минут у входа в клуб притормозила машина. Артём вышел, огляделся, спросил охранника, в каком зале проходит девичник. Тот кивнул наверх. Он поднимался по лестнице, чувствуя, как с каждой ступенью внутри всё кипит — от тревоги, от ревности, от желания просто увидеть её. И наконец, шагнув в VIP-зону, он застыл. На танцполе, освещённом мягким клубным светом, Эмилия танцевала с двумя парнями, которые буквально облепили её. Один обнимал её за талию, другой что-то шептал на ухо. А она — пьяная, раскрасневшаяся — смеялась, не замечая, что Артём уже стоит в дверях. В его взгляде металось всё — злость, ревность, боль. Он шагнул ближе. Один из парней обернулся и скользнул по нему оценивающим взглядом. — Эй, парень, ты что, потерялся? Это приватная зона. Артём молча прошёл мимо него, прямо к Эмилии. Она заметила его не сразу. Но когда встретилась с его глазами — замерла. — Эми, пойдём. Сейчас же. — Артём?.. — её голос дрогнул. — Пойдём, — повторил он, и в голосе не было злости. Только решимость. Только он и она. — Эй, ты кто такой? — вмешался один из парней, пытаясь встать между ними. Артём посмотрел на него ледяным взглядом. — Последний раз повторяю: отойди. Парень отшатнулся, и Артём взял Эмилию за руку. Она не сопротивлялась. Просто позволила увести себя прочь — туда, где не было шума, фальши, притворных улыбок. Ночь была тихой. Город за окнами машины будто стих, уступая место только им двоим. Артём вел машину одной рукой, другой обнимал Эмилию, прижавшуюся к нему. Её глаза были закрыты, но она не спала — просто молчала, ловя каждую секунду этой уязвимой тишины. — Почти приехали, — прошептал он. Она слегка кивнула, не открывая глаз. Когда они вошли в его квартиру, всё вокруг показалось удивительно знакомым. Тепло, запах свежего кофе — как будто он только ждал её возвращения. Артём дал ей футболку и плед, она переоделась, не сказав ни слова, и, свернувшись на диване, заснула, пока он готовил чай. Он подошёл, накрыл её одеялом и сел рядом, смотря на неё — такую уставшую, ранимую, родную. Губы Эми шевелились, будто во сне она разговаривала. Он улыбнулся и провёл рукой по её волосам. Утром солнце мягко пробивалось сквозь шторы. Эмилия потянулась, зевнула и села на постели. Его кровать. Его плед. Его запах. Она надела одну из его рубашек — привычное движение, от которого защемило сердце. — Доброе утро, — послышался его голос из кухни. — Угу, — она улыбнулась и прошла к нему, сев на край барной стойки. Артём поставил перед ней чашку кофе и остановился, заметив, как на её шее блестит кулон. Маленькая скрипка на тонкой цепочке — та самая, что он подарил ей утром. Он замер. — Ты носишь его? Эми взглянула вниз, будто только сейчас заметила кулон. — Он… как напоминание. Что любовь — это не всегда просто. Но если она настоящая, она остаётся. Он стоял перед ней, не зная, что сказать. — Я простила тебя, Тём, — сказала она наконец. — Я простила тебя тогда, когда поняла, что всё ещё люблю. Я просто боялась признать это. Он подошёл ближе, опустился перед ней на колени и обнял за талию, прижавшись лбом к её животу. — Я тебя люблю, Эми. Всегда любил. И больше не отпущу. Она спустила ладони к его лицу, подняла его голову и посмотрела в глаза. — Я твоя. Навсегда. И он снова поцеловал её. На этот раз не как утешение, не как прощание. А как обещание. Её губы были мягкими, тёплыми, и на этот раз она не отстранилась. Эмилия прижалась к нему, будто боялась снова потерять. Артём поднял её на руки, не отводя взгляда, и понёс в спальню. Она тихо смеялась сквозь поцелуи, будто впервые за долгое время позволяла себе быть легкой, счастливой. — Я скучал по этому смеху, — прошептал он, опуская её на кровать. Они не спешили. Каждый поцелуй, каждое прикосновение будто снимали с них месяцы боли, обиды и недосказанности. Он целовал её плечи, шею, словно подтверждая: «Я рядом». А она, шепча его имя, будто отпускала всё, что так долго держала в себе. Это не было просто страстью — это было возвращением. Домом. Когда всё стихло, они лежали под одним пледом, Эмилия прижималась к его груди, а он гладил её по волосам. — Знаешь, — начала она тихо, — теперь самое сложное — сказать всем правду. — Про нас? — Да… Про то, что я больше не с Диланом. Что мы снова вместе. Артём глубоко вдохнул. — Я могу поговорить с твоим отцом, если хочешь. — Он тебя убьёт, — хмыкнула она. — Ты же знаешь, он уже в голове выдал меня за Дилана. — Но ты ведь моя, — он приподнялся на локте, — и не хочу больше скрываться. — Я тоже. Просто… мне жаль Дилана. Он был рядом все эти годы, он старался, он любил, и я любила по другому. — Ты не обязана винить себя. Ты заслуживаешь быть с тем, кого по-настоящему любишь. — А папа? — она посмотрела в потолок. — Он поверит, что это не просто каприз? — Я докажу ему. Что вырос. Что не сломаю тебя снова. — Сложно будет, Тём. Он тогда сказал, что если бы я осталась, мы бы с тобой были счастливы. Он до сих пор считает, что ты — тот самый. — И он прав, — прошептал Артём, целуя её в висок. — Я был и остаюсь тем самым. Просто слишком поздно это понял. — Нет, — тихо улыбнулась она. — Не поздно. Мы ещё всё успеем. Главное — больше не терять друг друга. Он обнял её крепче. Она чувствовала, как его сердце бьётся под её щекой — ровно, спокойно. И знала: теперь всё будет иначе. — Скажем ему вместе? — спросил он. — Вместе, — кивнула она. — На этот раз — до конца.