Родственные души

Утро выдалось на удивление тихим. Пахло жареными гренками, свежесваренным кофе и чем-то теплым, домашним. На кухне у Артёма царила та самая редкая атмосфера, когда не нужно никуда спешить. Эмилия сидела на подоконнике в его рубашке, с чашкой кофе в руках, глядя в окно. Артём стоял у плиты, молча переворачивая гренки на сковороде, но мысленно был явно не здесь. — Ты сегодня странный, — мягко заметила она, отпивая кофе. — Просто думаю, — отозвался он, не поворачиваясь. — Завтрашняя встреча важная. Хочу всё сделать правильно. — Это связано с нами? — спросила она настороженно. Он обернулся, посмотрел на неё с той самой мягкой грустью, что всегда пряталась где-то в уголках его взгляда, и кивнул. — Отчасти. Но ты не волнуйся. Я разберусь. Она хотела поверить, хотела отложить все тревоги, но внутри её всё равно грызло беспокойство. Она машинально взяла телефон, снова открыла мессенджер. Дилан так и не выходил на связь. Неделя. Целая неделя. “Хватит”, — подумала она и, поколебавшись, написала их общему другу — Тристану: “Привет. Скажи, ты не знаешь, что с Диланом? Он не отвечает. Уже неделю” Три точки “печатает…” появились и исчезли. Потом снова появились — и снова тишина. Эми сжала губы, тревога начала подниматься волнами. Артём заметил её напряжение, но ничего не сказал, лишь поставил перед ней тарелку с гренками. — Мы скоро выезжаем? — спросила она спустя минуту. — Через полчаса. Я отвезу тебя домой. Она кивнула и притворилась, что ест. Дорога была странно тихой. Музыка в машине играла вполголоса, но ни один из них её не слушал. Эми смотрела в окно, Артём — на дорогу, оба молчали, будто боясь спугнуть тишину. Телефон в её руках был холодным, экран пустым. Тристан не отвечал. Артём остановился у её дома, вышел, чтобы открыть ей дверь. — Спасибо за вчера, — прошептала она, касаясь его руки. — Всегда, — мягко ответил он. Они долго смотрели друг на друга, словно что-то не договорили. Но всё же она развернулась и вошла в дом. В комнате было прохладно. Эми скинула сандалии, упала на кровать и, не раздеваясь, уставилась в потолок. Тишина. Вдруг — вибрация. Сообщение. Сердце сжалось. Она схватила телефон, разблокировала — от Тристана: “Эми… я не знал, как тебе сказать. Дилан в больнице. Уже больше недели. В реанимации. Состояние тяжелое.” Казалось, воздух мгновенно исчез. Эмилия медленно села, пальцы задрожали. Она перечитала сообщение раз десять, надеясь, что ошиблась. — Нет… — прошептала она. — Господи… нет… Слёзы начали течь по щекам, а в голове стучало только одно: почему я не знала? почему так поздно? Она зажала рот рукой, чтобы не закричать. Всё внутри перевернулось. Он один… и я не рядом. Эмилия резко вскочила с кровати, на ходу стирая слёзы с лица. Телефон дрожал в её ладонях, но пальцы быстро набирали в поиске: рейсы в Нью-Йорк сегодня. Ближайший — через три с половиной часа. Она не думая купила билет. Время было на вес золота. Открыв шкаф, она судорожно начала собирать чемодан. Все движения были резкими, сбивчивыми. Джинсы, пара свитеров, документы, зарядка — кинуто всё в кучу. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, мысли путались. Она быстро спустилась вниз где отец пил кофе. — Эми? — удивился отец, но увидев что дочь плакала тут же встревожился. — Что-то случилось? — Пап, мне нужно срочно улететь. Дилан… он в реанимации, уже больше недели. Я не знала! — её голос дрожал. — Что?! — он мгновенно вскочил с места. — Как это — в реанимации? — Я лечу к нему. Уже купила билет. Пап, ты можешь сказать Артёму, что я улетаю? Скажи, что… Скажи ему, пожалуйста, просто скажи, что Дилан в больнице. Он поймёт. Потом свяжусь с ним. — Эми… почему Артёму? — удивился отец, но она уже обняв отца тихо попросила. — Пожалуйста, пап. Просто скажи ему. Мне некогда. Я… я на связи, как только прилечу. Быстро переоделась в удобную одежду и выскочила из квартиры, всё ещё не веря в происходящее. На глазах стояли слёзы, в груди — паника. Такси уже ждало у дома. Она села, захлопнув за собой дверь, и глухо прошептала: — В аэропорт. Быстрее, пожалуйста. Машина рванула с места, оставляя позади летнюю Москву и все её недавние события. А сердце Эмилии, сжавшись от боли и страха, летело уже туда, к Дилану, в надежде, что ещё не поздно.