Не в ладах с судьбой.

В здравом уме никто и никогда не приписал бы Аллен даже отдалённого родства с жаворонками, вскакивающими рано утром полными энергии и желанием жить. Для того, чтобы заснуть до полуночи, девочке пришлось бы принять убойную дозу успокоительного, а чтобы вскарабкаться в шесть утра в будний день, когда и приходилось пробуждаться юным обитательницам интерната, соседкам приходилась устраивать истерики и придумывать всё более и более удивительные и изощрённые способы пробуждения. Потому как если дело доходило до кого-то из взрослых, то тут уже нагоняя могла ждать вся их группа. За одну проспавшую Аллен. Потому что Аллен просыпала эпически, и такие наивности, как ведро холодной воды на голову, давно не вызывали ничего, кроме раздражённого ворчания. До десяти утра Аллен спала, даже если её всё же поднимали. Тем удивительней было девочке, никогда не имевшей проблем со сном, проснуться в половине пятого утра. Неуверенно озираясь на медленно светлеющее небо, отлично прослеживающееся в центральном, высоко расположенном окне без штор и занавесок, девочка босиком перемещалась между кроватями своих соседок, потирала локти и понятия не имела, что происходит. Ничего не хотелось. Кровать обещала отличный сон и комфорт, а обычно Аллен справлялась и без спальных принадлежностей, но сегодня вот что-то сломалось. «Неужели расту?» – пронеслась в голове пугающая мысль. Перспектива отныне всегда просыпаться в такую рань ничуть не радовала. Напротив – Аллен хотелось плакать. Девочка плюхнулась на свою кровать, начиная раскачиваться и водить пальцами по искалеченной коже левой руки, изучая наизусть знакомый рисунок и впервые за последние два года чувствуя потребность попасть в материнские или отцовские объятия. Сейчас она согласилась бы даже на опекуна, чувствуя себя разбитой и искалеченной, но понятия не имея о причинах запутанного состояния. К сожалению, Кросс занимался работой, изобилующей затяжными командировками. Не мудрено, что он не мог заниматься воспитанием и безопасностью маленькой девочки и в итоге сдал её в заведение одной из его любовниц. То есть официально они с Кроссом были лишь хорошими друзьями, и мадемуазель была действительно очаровательной женщиной, но Аллен грозило исполниться тринадцать. Было бы воистину странно, если бы, общаясь с Марианом Кроссом, который пару раз в году и вовсе забирал её на недельку, выходные или даже месяц с собой, она не прознала ничего лишнего. Да Аллен никогда и не протестовала против интерната. Хорошее питание, дисциплина, обязательные и свободные занятия, оставляющие небольшой простор для души — всё это казалось почти замечательным. Даже нашла себе пару интересных хобби. Уолкер беспощадно рвала самые крепкие нити, портила ткань и путала швы — никто не пытался насильно приобщить её к вышиванию, шитью или вязанию. Зато в готовке девочка нашла временную отдушину, вместе с прочими заинтересованными помогая в приготовлении ужина и получая интересные советы и небольшие секреты от персонала столовой. При этом обладала завидным типом метаболизма, позволяющим жрать до отвала, что сияло в выигрышном свете, совмещаясь с любовью к спорту и гимнастике с азами акробатики, которыми Аллен плотно занялась в местном спортзале под руководством пары инструкторов. Типичные заведения для девочек всё ещё предлагали обязательные типично девичьи факультативы и кружки. Да. А ещё спорт, включая конный. А что вы хотели от загородного, высококлассного интерната? Аллен даже неплохо ладила с местными девчонками, а дополнительная трудотерапия вкупе с неравнодушием и цепкими взглядами воспитателей и учителей помогали наладить быт без громких стычек. К тому же выращенная Кроссом (или чем-то, чего не помнила), Аллен умела за себя постоять и имела тяжёлую руку и мозги, способные при необходимости найти хороший выход из неприятной ситуации. Чаще эти мозги пытались её туда загнать, правда, но не она одна ходила по земле с подобной проблемой. В любом случае сегодняшним утром в предрассветных сумерках девочка впервые задалась вопросом — а со скольки им можно вставать и начинать бродить? Вот со временем немедленного отправления спать Аллен оказалась знакома гораздо ближе, продолжая нервно шарить по шрамам, скользя с мягких тканей к загрубевшим рубцам. Девочка не помнила о том, как именно получила свои травмы и почему это произошло. Спальня, заполненная тёплым сопением знакомых, подруг и просто сестёр по несчастью, не казалась редким зрелищем. Обычно Аллен засыпала последней, наслушавшись чужих всхрапываний и бормотания досыта. Бывало, она также сбегала вечером на прогулки и возвращалась ко всё той же наполненной спящими фигурами комнате. Но сегодня всё выглядело иначе. Рассвет ли играл столь важную роль или само знание девочки — не важно, в общем. Она просто не могла уснуть. Бессонница? На такое жаловалась пара их старух, а сама Аллен выучила с самых первых дней, что её проблемы с засыпанием в надлежащее время — результат собственной вредности. Сходить что ли хоть до туалетных комнат? Умыться? Осмотреться, не встал ли кто ещё? Похоже на план, но девочка никуда не хотела. И за пределами комнаты было действительно холодно из-за ночных проветриваний! Тем более в такую рань! И вода только ледяная. Нет-нет. Аллен надеялась на возвращение сна, продолжая шарить по руке и только замечая что-то странное. Она и впрямь выучила нехитрый рельеф шрамов от кончиков пальцев до локтя, но теперь ей стало как-то не по себе. Потому что что-то изменилось. Что-то было не так. Совсем не так! Аллен быстро поднялась, благодаря новую спальню за нескрипучие матрасы и половицы, начиная судорожно оглядываться по сторонам и припоминать, кто из девчонок мог держать ночник на виду. Или ещё какой девайс, излучающий свет, потому что большие часы с ярко-зелёными стрелками как назло оказались единственным светлым пятном. Секундная стрелка успела пробежать три круга, пока Аллен не сообразила, что может добежать до туалета, включить свет там и посмотреть, что к чему! Может, девчонки пошутили? Это глупая шутка! Чёрт бы их всех!.. Аллен хлопнула дверью, босиком по ледяному полу направляясь по знакомому длинному коридору сразу к душевым, где тут же щёлкнула включателем, поднимая руку и присматриваясь слезящимися от яркого света глазами к проступившим сквозь шрамы словам... её «наречённого»! Ну конечно же! Метка! Первые слова, что скажет её суженый, они проявились наконец! Девочка была готова рассмеяться и взлететь от переполнившего её ощущения облегчения и восторга. У большинства её ровесниц подобные идентификаторы уже появились, и каждый запаздывающий начинал невольно нервничать. Дыхание успокоилось, вернувшись к глубокому и равномерному, а наконец привыкшие к освещению глаза вернулись к едва различимым словам, разбирая приветствие… Пожалуй, уже в то самое, ранее летнее утро в ставшем родным интернате Аллен поняла, осознала раз и навсегда, сколько бы позже не пыталась передумать, каким бы сосредоточением оптимизма не пыталась быть с раннего детства со всеми сложностями и препятствиями, сиротством, уродством и всем, что примешалось в её жизнь… именно в тот день она впервые и на долгие годы полностью осознала: судьба, написанная для неё, — полный отстой!