Не в ладах с судьбой.

За размышлениями о более чем странных заявлениях людей, что родились в неудобных или неправильных для них телах, Аллен Уолкер пыталась в наступающих сумерках разобраться с неправильной душой и всеми преподнесёнными ею проблемами. Что хуже? И что страннее? Сложно жить, будто ничего не случилось, когда сама твоя суть вызывает обжигающую ярость. Когда она же медленно пожирает способность спать, мыслить, наслаждаться жизнью, оставляя медленно гнить. Потому что и необъяснимые физические ухудшения не заставили себя ждать. И если бы все ограничилось самой Аллен… Ведь не только неправильная связь с родственной душой, но был и объект связи, готовый её убить, вопреки всем известным правилам и законам, и не испытывал никаких сложностей. То есть процветал. Стоило ли вспоминать о том, что помощи девушке ждать неоткуда. Несколько попыток получить её дали неутешительный, тревожный результат, связанный и с высоко сидящей матушкой её суженого, и с тем, что только Аллен вообще испытывала проблемы. Медленно загибалась от проблем. Уже не очень медленно. По крайней мере, несмотря на дрянную погоду и полное отсутствие адекватных планов, не имела сил даже сдвинуться куда-нибудь из-за уличного столика уже закрытой потрёпанной кафешки с неработающим внешним освещением. Что можно сделать с ситуацией Аллен? И как долго ещё она сможет скрываться, учитывая, что на конце суженого всё работает правильно, и он, судя по всему, мог даже примерно определить её местонахождение — как часто бывало с разлучёнными родственными душами. Только со стороны Аллен ничего не работало. И стоило лишь закрыть глаза, сжать руку с идентификатором и сосредоточиться… Нет, слишком опасно. В последний раз попытка стоила ей пяти часов без сознания, а после пробуждения девушка ещё столько же никак не могла оклематься от жуткой головной боли, тошноты и желания вырвать ЭТО из себя любой ценой. Чуть меньше здравого смысла — и она выйдет на улицы, вопя о проклятии. К сожалению, наложить проклятие на святую связь между родственными душами официально невозможно. Или же возможно, но такие вещи изучались в тайных лабораториях Чёрного Ордена, к которому девушке попасть так же не получилось. – Глубокие душевные проблемы? Могу ли я предложить решение? – Глупые заигрывания? – пробормотала Аллен, не отрывая взгляда от стола. – Есть ли надежда? Приятный мужской смех, не раздражающий Аллен даже в таком состоянии, и щелчок зажигалки стали ей ответом. Десятки сценариев истинной ученицы Мариана Кросса в ответ на вот это вот всё развернулись в голове Аллен, но ни на один не хватало энергии. Зато энергии стабильно хватало на тупой взгляд в стол. Тупой взгляд в стол — тоже неплохая стратегия. Конечно, лучше поднять головушку, присмотреться к нежданному собеседнику, оценить, может быть, переместить себя в сторону. Или вообще обратно до мотеля, где посчастливилось снять комнату. Всё-таки район не из приятных. Мало ли кто шатается и на что рассчитывает? Но поднимать голову так же не хотелось. Да и вообще всё тело давно задеревенело, обдуваемое зябкими вечерними порывами, без труда пробирающимися под тонкие и бесполезные слои кофты. – У меня нет настроения, – и кому она это сказала? Той части, что требовала адекватного ответа, или неизвестному? – Всего лишь предложил решение, – невозмутимо ответил никуда не убирающийся мужчина. – Нет души — нет проблем, в конце концов. И Аллен, не выдержав, фыркнула, роняя голову и стукаясь лбом о холодное, мокрое после недавнего дождя дерево. – Ой-ой, говорят, рассмешить девушку – пол дела сделать. А я ведь даже не пытался. – Эти «говорят» не очень умны, – устало отозвалась Аллен всё туда же, в стол. – Возможно. Тест на iq они вряд ли согласятся проходить. – К тому же, по вашим же словам, ваши намерения протекали в совсем ином направлении. Или же то была неискренность? – Я лжив, – охотно согласился мужчина. – Но вот насчёт заигрывания прав. И не то чтобы я не находил тебя привлекательной, я ценю естественно выделяющихся девушек, а эти седина и шрам остаются весьма интригующим штрихом. Тем более такого рода, сочетающаяся с… Но просто есть дело, и оно должно стоять впереди, иначе мне открутят голову без использования фигуральных выражений. Да и в конце концов, слишком усталый вид, чтобы надоедать ещё сильнее. Реши я подкатить, предложил бы помощь. И мне очень хочется. И я даже рад пригласить. Но шея как-то предупредительно ноет, и решим дело для начала, а? У них какие-то дела? Аллен как-то не успела заметить. И не желала. На самом деле ей хотелось подняться и уползти куда-нибудь, где можно благополучно упасть и уснуть. Здесь тоже получилось бы неплохо упасть и уснуть, но без благополучного исхода. Особенно теперь, когда у неё появились дела. Дела, требовательно буравящие макушку. Пришлось прикладывать усилия, подниматься, подпирая подбородок и наконец-то хмуриться на персонажа, оказавшегося перед ней. Темноволосый мужчина неопределённого возраста с нелепыми очками, вьющейся растрёпанной шевелюрой и воняющей сигаретой во рту. Сторона Аллен, слушавшая и наблюдавшая за опекуном, заговорила громче, но ситуация казалась слишком сложной и нетипичной. По крайней мере, девушка искренне верила, что этот парень точно не связан со всеми её предыдущими проблемами. Ей как раз не хватало новых, ведь так? Недостаточно проблем с её суженым, связь с которым убивала Аллен, так же как и сам суженный, и, возможно, весь мир, вообще придумавший связь между людьми. Стоило прислать к ней этого странного… – Что ты сказал? – наконец-то до Аллен дошла одна неприятная деталь, побудившая девушку напряжённо сдвинуться поближе к краю и ощутить до сего момента скрывавшуюся энергию, которую теперь хватило бы и на пару приличных ударов, и на побег по безлюдным вечерним улицам, лишённым достойного освещения и словно созданным для отступления. А ведь здравый смысл ранее урчал о том, как глупо со стороны Аллен бояться преследования, она всё же не международный преступник. Просто… Просто девушка с таинственными помехами в связи с родственной душой, которой если и желали помочь, то только путёвкой в одно из закрытых заведений, откуда обычно не возвращаются. Потому что любые помехи, неполадки в свящённой связи — нонсенс. Потому что такого не бывает. Потому что проблема наверняка в ней самой, и даже если это так… – Я должен повторить ещё раз? – Ась? – Ты спросила, я спросил, ты помнишь, где мы находимся, что происходит или мне всё же следовало начать с предложения помощи? – незнакомец вдавил сигарету в стол, не сводя пристального, изучающего взгляда с лица девушки. Может быть, шрам разглядывал. Или пытался понять, насколько осмысленным было её состояние. Аллен тоже хотелось это понять. – О чём ты говорил тут? Какое ещё дело? Ты даже ничего ещё не сказал, а мы уже, видите ли, имеем дело… – У тебя есть проблемы – у меня есть решение, – мужчина откинулся, вызывая мурашки у Аллен, представившей, насколько неприятно в одной тонкой рубашке опираться о холодную, мокрую спинку. Никогда не любила таких всепогодных людей, которым что дождь, что снег, что жара, что холод – никакой реакции. – Я всё ещё ни черта не понимаю, – кроме ясного осознания собственного совершенно не ясного сознания. Но то уже старая и знакомая проблема, в отличии от незнакомца. – Душевные проблемы, – ответил мужчина. – И я это уже слышала. У меня есть душевные проблемы, по твоему мнению, но никакого… что вообще здесь происходит? – Аллен завертела головой, будто пытаясь прогнать надоедливое видение, искажающее истинное положение дел, но при том осматриваясь и оценивая собственное положение и возможные пути отхода. – Выкладывай побыстрее и попроще, чего ты ко мне пристал, потому как ждать я не собираюсь. Спасибо, конечно, за побудку, а то я совсем в мыслях утонула, но похоже мне пора отправляться спать в местах ко сну в самом деле располагающих! – О! – теперь мужчина выглядел положительно удивлённым и весьма довольным. – Я уже начал переживать, что придётся звать на помощь. Я не очень хорош в такого рода вещах, можно сказать, только учусь, так что понятия не имею, как приходить к людям вроде тебя и предлагать продать душу! – бойко и невозмутимо продолжил он, приятно улыбаясь. И словно улыбка играла главную роль в преображении: его сразу стало проще принимать серьёзно. Но не настолько. – Я как-то иначе представляла себе Тысячелетнего Графа, – по возможности спокойно ответила Аллен, судорожно перебирая в памяти всё, что успела услышать о Графе как таковом, сделках с ним, последствиях, и как это всё влияло на связь между сужеными. Граф традиционно считался воплощением зла, и байки о возможности продать ему душу за разного рода блага всплывали то тут, то там. И что характерно, одним из главных симптомов сделки и продажи являлась потеря той самой священной связи с суженым, что оплетает каждого рождающегося человека, только чтобы указать на его неполноценность и способ завершить себя — встретиться со своей половинкой. К подростковому возрасту связь проявляет себя в метке-идентификаторе, что остаётся с человеком на всю жизнь, изменяясь лишь в случае смерти суженного и никогда не пропадая. Если забыть о случаях с продажей души, конечно. Именно в этом случае метка пропадала без следа, так же как и связь. Ведь души у человека не оставалось. Или она оставалась, но уже без связи. Никакой конкретики никто не давал, разумеется, лишь сообщая, как ужасен Тысячелетний Граф, о настоящем происхождении которого Аллен понятия не имела. А было бы полезно, учитывая, что большинство информации о любых богах, духах и священных понятиях в последнее столетие неприлично исказились, как раз после победы Церкви и Чёрного Ордена над Графом. И Графу досталось больше всего. Разумеется. Но незнакомец в любом случае ничем не соответствовал представлениям Аллен о Тысячелетнем Графе. – Я и не говорил, что являюсь Графом. – Ого, так на самом деле души покупает кто-то ещё? Или вообще не Граф? А Граф так и вовсе филантроп, человеколюб и альтруист? – Сомневаюсь. Хотя порой Граф проявляет себя с неожиданных сторон, это неправда, – уверенно кивнул мужчина, тем самым подтверждая свою связь с Графом? Своё близкое знакомство? Или, может быть, они пару раз пили чай, или парень, сидящий сейчас перед Аллен, как раз тоже когда-то заключил сделку и взамен отправился заключать ещё сделки от имени Графа, а тому оставалось лишь дома сидеть и прибыль получать? А в самом деле, неплохая схема. Помогаешь первому, взамен заставляешь его отрабатывать желаемое заключением и выполнением ещё пары сделок, которым в свою очередь снова придётся заключить ещё по паре сделок и так пока всё человечество не окажутся осквернены и потенциальных носителей для чистой силы не останется. Ведь осквернённые сделками с Графом не могли быть носителями благословенной силы. Более того, при любом намёке на возможный союз чистая сила обращалась против носителя. Даже была одна громкая разрушительная история, связанная с этим правилом. Разрушительная — в прямом смысле. Погибло немало людей. – Так ты не Граф, – вернулась к текущей ситуации Аллен. – Ну да, ведь упоминал, что вот это всё для тебя новое. Предложение продажи души. – Так и есть. Я Ной. – Ной? – поперхнулась воздухом Аллен, вытаращив глаза на парня. Мужчина тяжко вздохнул, закатывая глаза, и, не сводя взгляда с неба, пояснил: – Член Семьи Ноя. – Член Семьи Ноя? – Как будто бы это что-то меняло! Просто теперь звучало как название какой-нибудь тайной секты! Мужчина, Ной, если верить его утверждениям, продолжил, интересуясь небом больше Аллен. – В тебе что-то сломалось и ты можешь только повторять? – Повторять? – Не пробовала подрабатывать эхом на полставки? – Полставки? – уже намеренно повторила девушка, продолжая, – почему же не на полную? И что за Ной? И член семьи. И Ной или член семьи, тогда уж… – Это вроде фамилии, – раздражённо махнул рукой мужчина, явно раздосадованный уже попыткой представиться. – Мы называем себя Ноями, вся наша семья. Так что да, это вроде фамилии. Только немного иначе. Тёмная часть Уолкер подмывала уточнить, как именно иначе, но в словах мужчины были и другие, куда более странные вещи, просто созданные для того, чтобы люди за них цеплялись. – И она не имеет никакой связи с тем самым мужиком, что спас людей в Ковчеге во время трёх дней тьмы? – продолжала напирать Аллен. Название само по себе было реально странным. И хотелось бы иметь хоть какое-то представление о том, с кем действительно она ведёт разговоры о продаже души. А то мало ли, вдруг парень и впрямь имеет какие-то силы и может оказать опасен? Стоит проявить осторожность. И выцарапать побольше информации. Если он не просто человек… Не маньяк, сумасшедший или мошенник... Что если он действительно мог помочь Аллен с её неправильной душевной связью? И какова стоимость такой помощи? Действительно душу заберёт? И какие последствия несёт сам акт продажи? Как можно жить с проданной душой и как разрушается святая связь, если душа остаётся на месте? Аллен вновь подняла взволнованный взгляд, отмечая, что и сама неведомым образом сумела пробудить ещё больше интереса в облокотившемся о стол мужчине, выглядящим уже не простым растрёпанным обывателем. Едва уловимая благодать прослеживалась в чертах лица, взгляде суженных глаз и всей позе подавшегося вперёд мужчины. Девушка невольно откинулась назад, чувствуя себя поразительно уязвимой и слабой под пристальным взглядом. Теперь идея надоедать и дразнить не казалось такой уж привлекательной. Может, она правильно сделала, перейдя к вопросам посущественней, вместо того чтобы топтаться на чужой неуклюжести. – Три дня тьмы? – медленно произнёс мужчина, взвешивая каждое слово и, кажется, наслаждаясь их звучанием. Будто смутно припоминая что-то приятное, напрямую с ними связанное. – Я полагал, что в наши дни распространена версия с Потопом или ещё парой других объяснений. – Я интересовалась истоками, – огрызнулась Аллен. – И понятия не имеешь, что такое Нои? – Нет. Мужчина медленно выпрямился, позволяя девушке выдохнуть спокойнее, что, к сожалению, не ускользнуло от его торжествующего взгляда. – Ты ведь можешь в любой момент сбежать отсюда, помнишь? – Я помню, – едва ли регистрируя вопрос и собственный ответ, Аллен тёрла левую руку, тёрла идентификатор, желая снова спрятать взгляд в стол, но не позволяя себе проявлять слабость. – И я не кусаюсь. – Ты покупаешь души. – Может быть. Многие люди покупают души. Покупают привязанности, любовь, даже ненависть порой, – меланхолично отозвался мужчина. – Меня, кстати, Тики зовут. Аллен кивнула, не собираясь называть своего имени. Слишком много историй сообщали о большой власти, что несли имена людей, демонов и всех, кто их вообще имел. И тех, кто оставался маяться безымянным. – И тебя зовут Аллен, я в курсе, – правильно прочитал намерение девушки Тики, вздыхая и бормоча уже гораздо тише о том, какой он неприспособленный для такого вида работы, и что ему слишком мало за это платят, и вопрошая у кого-то, что он вообще здесь забыл. Аллен была готова покивать каждому слову Ноя, если он уйдёт, но оставит номер на случай, если и впрямь может решить её проблему. Без необходимости новых встреч. Или даже с этими новыми встречами. – Я Ной, и мы семья, в которой из поколения в поколение пробуждаются снова и снова несколько… – Тики чертыхнулся, смачно влепив ладонью в лицо. – Я не создан для этого, – раздался его невнятный стон. – Ты Ной. И Нои пробуждаются. Не с той ноги, видимо. Я больше ни черта не поняла, - нервно выдавила Аллен. – Я сам не понял, что сказал. Мы можем начать всё по-новому, будто ничего не происходило? – Нет. – А я если я очень попрошу? – Нет, – Аллен понятия не имела, кто такой этот чёртов Тики и почему он теперь должен ходить и предлагать людям продать душу, но теперь он напоминал комедийного персонажа. По крайней мере, ей хотелось смеяться. И делать его жизнь максимально неудобной просто за то, что несколько минут назад Тики удавалось быть настолько пугающим, что Уолкер всерьёз готовилась к худшему. – Странно, я думал это именно то, как оно работает. Или только с Мудростью? – Тики устремил задумчивый взгляд в никуда. А осмелевшая Аллен, продолжающая попытки выяснить, общается она с не человеком в самом деле или же вынуждена выслушивать сумасшедшего, напирала: – Так что за Семья Ноя? – Семья Графа. – А-ась? – от неожиданности Аллен даже запнулась, некультурно разинув рот. – Семья Графа? То есть Тысячелетнего Графа? У него есть Семья? – Да, перерождающаяся из столетия в столетие Семья. – И причём здесь тогда Ной? – При том, что все люди, пошедшие от семьи Ноя, несут гены, благодаря которым мы перерождаемся, – спокойно объявил Тики, даже не представляя, что происходит после каждой новой фразы в голове Аллен. – Так докажи, что ты Ной! – щёлкнула пальцами Аллен, возбуждённо вскакивая, только лишь чтобы завалиться обратно неловко, некрасиво и унизительно, вцепляясь в стол и проклиная покачнувшийся мир за само понятие родственных душ. И само явление. И сами души. Аллен ненавидела мир, своего суженого, связь с ним и собственную душу, посмевшую подло предать хозяйку. – Мы можем прямо с этого начать следующую нашу встречу, – спокойно улыбаясь, ответил мужчина, поднимаясь. – Ты успеешь обдумать, нужно ли тебе это на самом деле. Увидимся через три дня. В это же время. – Здесь же? – Было бы неплохо. Но если что, я найду тебя. Аллен смогла лишь приоткрыть рот, чтобы прокомментировать банальность жуткого заявления, но голос подвёл в самый нужный момент. Мужчина развернулся, направившись прочь, оставляя Аллен недоумевать, размышлять и… И как ни странно, положение, о котором она мечтала всего минуту назад, теперь оказалось невыносимым: – Я хочу избавить от связи прямо сейчас! – будь в ней чуть больше рассудка, кричать подобное Аллен бы не осмелилась. – Твоя ненависть выглядит и впрямь неестественно. Ты уверена, что не желаешь обратиться к знающим людям за помощью? – Я знаю, что эти люди не дадут никакой реальной помощи. И что мой суженый, разумеется, останется незапятнанным! – В таком случае не пробовала синхронизацию? Есть шанс, что синхронизация с чистой силой тоже может уничтожить связь. Это ведь та самая жертва, которую великие божественные защитники платят, разве данный факт не общеизвестен? – Я уже пыталась, и меня послали. – Оу… – Ты в курсе, что очень уж плох в деле продажи и покупки души? Мужчина смерил её раздражённым взглядом и, не сказав ни слова больше, удалился прочь. Жаль, Аллен не хватило сил, иначе точно бросилась бы вдогонку. А так пришлось плестись на место ночёвки.