Личная интуиция Дечимо

Pov Настя       Меня зовут Анастасия, можно просто Настя. Я живу в загородном доме, который достался мне от родителей. Раньше мы жили здесь вчетвером: мама, папа, я и наша собака Пуня. К сожалению, некоторое время назад случилась авария, в которой мои родители погибли. После их гибели мне остался дом, собака, некоторая сумма денег и несколько альбомов с фотографиями. Теперь в доме живут только я и Пуня. Сейчас мне девятнадцать, почти двадцать, и я живу одна. Пока я была несовершеннолетней, за мной присматривала сестра отца, но у нас не очень хорошие отношения, поэтому, как только мне стукнуло восемнадцать, она уехала обратно, а я осталась.       Пуня — декоративная собака, то есть она небольшая, вполне умещается у меня на коленях. Она очень дружелюбная, не различает своих и чужих, что странно, обычно маленькие собаки очень вредные и противные. Ох уж эта лохматка! Только почеши ее за ушком, и она всю тебя с ног до головы вылижет, за уши не оттащишь! Она со мной уже двенадцать лет, одна из трех ниточек к моим родителям. Другие две — дом и фотографии, все, что осталось. Других родственников у меня нет, только тетка.       Дом находится в самом начале частного сектора. Через дорогу стоит муниципальная школа, так что просыпаюсь я рано. Впрочем, я и так рано просыпаюсь — жаворонок или сова? Вечно их путаю, да и неважно. Дом двухэтажный, на первом этаже находится кухня, столовая, кабинет отца и гостиная, на втором — четыре спальни и ванная комната. Для меня одной дом слишком большой, и, даже когда здесь жила тетка, положение не менялось. Но теперь, когда ее всевидящее око больше не виснет надо мной, я могу пригласить в дом гостей, что я и проделываю в праздники.       Надо сказать, что с друзьями мне повезло. Все ребята добрые и честные, правда балагуры и злостные прогульщики, но тут уж что поделаешь. Я учусь в Московском университете имени Ломоносова. У нас сквозь пальцы смотрят на посещение при условии сдачи зачетов и экзаменов не меньше чем на четыре, так что, бывает, я не вижусь с друзьями до нескольких недель, а после встречаюсь с ними в кафе «Мечта». Кафе расположено недалеко от ВУЗа и известно всей моей компании, потому и стало популярным. Я даже, бывало, засиживалась там, но дела, дела…       Я всегда чем-нибудь занята, нет ни минуты спокойствия! Кажется, если я остановлюсь, станет до жути одиноко, поэтому я изо всех сил как-то заполняю эту пустоту вокруг себя. В выходные и каникулы я работаю волонтером, помогаю в доме престарелых и ветеринарной клинике. Дома только Пуня спасает меня от полного погружения в водоворот пустоты требованием к себе внимания. Жалко будет псинку, ведь старенькая уже, а бегает так, будто у нее вместо хвоста пропеллер.       Впервые в жизни я увидела её двенадцать лет назад, тогда она была маленьким чёрненьким существом с миниатюрными лапками и большими, даже огромными для такой маленькой собачки глазками. В тот день я долго упрашивала родителей оставить у нас этот комочек радости, даже расплакалась, а после весь день благодарила родителей за то, что они её мне купили. А после случилась авария. На похороны пришли тетка и все друзья родителей, я не поехала туда, уж очень боялась увидеть их в гробу, а сейчас жалею, что не проводила их в последний путь.       Я учусь на модельера. Разнообразная одежда, например, платья, юбки, штаны, джинсы и даже обувь. Все это я могу создать буквально на коленке. Не скажу, что получается волшебно, но в целом я довольна результатом. Но обувью я почти не занимаюсь, пока не дадут определённое задание. Ну не нравится мне обувь, что тут поделаешь. Да и не мой это профиль.       Студенты в универе мне завидуют. Правда не понимаю, чему они завидуют. Красивой одежде? Или хорошей компании? Я не знаю, но, бывало, студенты, которые не переносят меня на дух, делают пакости: испортят одежду, сожгут мои тетради, подменят мои работы на чужие. Иногда всё это доходит чуть ли не до суда, но я могу постоять за себя. Если надо, то баллончик с перцем и электрошокер мне в помощь. Или кулаки, если совсем прижмет, хотя драться я не умею.       Сегодня просто отличный вечер, я доделала курсовую работу! Свободу попугаям! Минута спокойствия и умиротворения обеспечены. Завтра куратор, конечно, снова придерётся к какому-нибудь абзацу или предложению, или вообще ко всему заключению целиком, но это будет завтра, а сегодня можно вытянуться на диване и расслабиться.       Ура! Встав с насиженного места в кресле качалке, я пошла к холодильнику за мороженым, хоть сейчас и середина ноября, а мороженого хочется. Открыв верхнюю дверку морозильника, я достала пломбир и пошла обратно в своё излюбленное место. Пуня хвостиком поплелась за мной. Вот ведь вымогательница. Угостив ее мороженым и получив свою порцию ласк от собаки, со спокойной душой ложусь на диван и расслабляюсь.       Нашарив рукой пульт где-то на просторах дивана, я включила телевизор. Телевизор, кстати, у меня один, стоит в гостиной. Когда я одна, я почти не поднимаюсь на второй этаж, только чтобы переодеться. — Опять эти китайцы жрут бедных животных, — зло прошипела я на картинку в телике. — Никому не отдам свою псинку, — пришедшая на мою реплику собака была затискана и заглажена до блаженного состояния, когда лежишь на спине и ничего не хочется. Та от удовольствия высунула язык и дышала очень часто. — Моя маленькая, моя пусечка.       За просмотром какой-то мелодрамы и почёсыванием собаки я сама не заметила, как уснула.       Проснулась я оттого, что Пуня неистово носилась по полу и гавкала на лестницу. Неожиданно я почувствовала запах гари. Повернувшись назад, я чертыхнулась. Из-за того, что уснула, я не уловила момент поджога. На сто процентов уверена, что это те студенты наворотили дел с огнём. Вот как так можно! Что я им сделала?       Почему я уверена, что это поджог? Лучший друг моего отца — пожарный. Он приходил ко мне буквально пару недель назад, проверял что да как. Он человек с большими тараканами в голове, у каждого такие есть, вот у него они все связаны с работой. В общем, он меня иногда проверяет: как проводка, техника, да и вообще, когда мужика в доме нет, бывает очень трудно, вот он мне и полку прибьет, если надо, и мебель передвинет, когда убираюсь. В общем, дядя Паша — мировой мужик!       Но возвращаюсь в настоящее. В данный момент лестница на второй этаж полыхала. Мысли пробегали со скоростью света, но ни одной хорошей идеи. Стационарный телефон не работал, так как я не заплатила ещё за этот месяц, а сотовый находился как раз на втором этаже. Однако голова у меня хоть немного, но варит, собаку я должна спасти во чтобы то ни стало.       Я со всех ног побежала в прихожую, но увиденное ненадолго заставило меня впасть в шок. Родительская люстра, вывешенная в прихожей, лежала на полу, и её острые осколки разлетелись по всему полу, а огонь уже добирался до двери. А я ведь ещё босиком. Плюнув на тапочки — я их все равно не найду, — особенно в таком нервном состоянии, побежала к двери прямо по осколкам. Ноги я почти не поранила, просто не успела, в любом случае боли я не заметила, меня больше собака волновала, чем стекло под ногами. Открыв дверь, я выпустила собаку на улицу и повернула обратно в дом. Ведь там все мои документы и фотографии родителей. У меня и так мало что от них осталось.       Миновав огонь, я побежала к батарее, а после и на кухню, к крану, чтобы затопить помещение, но воды не было. Тогда я отправилась в комнату с фотографиями и документами. Но и там было не лучше, огонь добрался и сюда. Слёзы покатились по моим щекам, мои последние воспоминания о родителях сейчас горят прямо у меня на глазах. От горя голова стала пустой, и я пропустила момент, когда огонь охватил уже всю комнату. От гари и едкого дыма было не спастись, в глазах помутнело, а в ушах звенело, кашель мучил горло, не давая вдохнуть. Я начала задыхаться, лёгкие сдавливало, уже нечем было дышать.       В последний раз посмотрев на обугленные листы фотографий, я упала в темноту.

***

      Я не знаю, сколько прошло времени, но, открыв глаза, первое, что я увидела — полупрозрачные люди. Вот серьезно, смотрю на человека, а через него еще одного вижу. Молодых, старых, раненых, людей с пустыми глазами. Первая мысль — даешь звездные войны и призраки силы! Потом захотелось саму себя же побить. Ну и бред у меня в голове! Души. Это же правда были они. Все летели в одном направлении. Посмотрев вниз, я ужаснулась. Там были какие-то тоннели, не было видно их конца. Но от тоннелей тянуло чем-то неприятным. Тут ко мне подлетела какая-то старушка. — Дитятко, не смотри, если боишься. Ты здесь новенькая? — задала вопрос старушка, оглядывая меня со всех сторон. — Не… не знаю. Я только что проснулась или очнулась, — удивлённо проговорила я. — Ясно, значит, получеловек, — пробормотала под нос старушка и вдруг повернула свое морщинистое лицо ко мне. Несмотря на то, что старушка была в возрасте, глаза её были очень живыми и лучистыми. Ярко-голубые, как летнее небо. — Ты не бойся, все мы души, но каждая душа разная. К примеру, я. Я своё время отжила, а ты, как я думаю, ещё нет. Значит, ты получеловек. Все эти души, в том числе и ты, летим к концу тоннеля. Иногда здесь пролетают стражи и слишком буйных отправляют вниз, в определённый отсек, и неизвестно, что с ними случилось или случится. Я Люда, а ты, дитятко? — Настя, — отвернувшись от болтливой попутчицы, я начала разглядывать остальных, а старушка всё продолжала бормотать под нос. Ох уж эти старушки, как они любят делиться опытом и наблюдениями с окружающими.       Значит, здесь души погибших, понятно, я погибла. Ну хоть собаку я спасла. Что с ней, бедной, теперь будет? Кто о ней позаботится? И кто та противная мерзотка, что спалила мой дом?! Дыши, Наська, это теперь не важно. Хотя жалко, я ещё многого не сделала, не стала известным модельером, не отправилась в путешествие за границу и… Вообще много чего не сделала.       Пока я копалась в себе, не заметила приближающуюся опасность в виде… Дивана? Да, чёрт возьми, это что же за душа такая с диваном припёрлась. Может, мне весь дом с собой прихватить надо было? Из-за этого оболтуса с мебелью я опять умру, уже во второй раз. И всё из-за мебели, прекрасно, не везёт мне, а пока… — Настя, НАСТЯ, улетай, ты же сейчас врежешься! Дурында, улетай!.. — кричала старушка мне, но я так сильно погрязла в своих мыслях, что не заметила опасность в виде мебели и полетела вниз. К тоннелям.       Мой крик, наверное, был слышен за километры.