Дивная история

Глава 8

      - Астор? Мальчик мой, это ты?       Тихий голос, прозвучавший на пустой улице незнакомого города, доносился словно из далекого прошлого. В сказках и легендах, когда герои впадают в отчаянье и уже не знают, где искать помощи, на землю спускаются Боги или души давно ушедших возвращаются из Чертогов Забвения. Астор не был героем легенды, но в первый миг ему показалось, что он слышит отца.       Он обернулся, и мираж развеялся. Но вместе с ним пришло понимание, что он заблуждался по поводу своего одиночества. У него остался не только Ран-Кади.       - Альберт!       Он увидел его, постаревшего за минувшие годы, но все равно узнаваемого, и тяжелый груз навалившихся бед слетел с плеч. Старый отцовский друг и советник, некогда заправлявший казной Старограда, пару лет назад покинул земли Майата и переехал вместе с женой в их родной город - в Полную Чашу. Астор помнил это четко, но отцовская смерть, побег и все дальнейшие мытарства напрочь вытеснили все это из головы. Теперь он вспомнил даже то, что Альбер занял здесь должность городского казначея.       - Мальчик мой, - сухие старческие руки ухватили его запястья и крепко сжали. - Ты жив, хвала Эле... Такие слухи ходили...       Бескровные губы его дрожали. Блеклые глаза с жадностью разглядывали юношу. Опрятный старик с прямой спиной и рано побелевшими усами, в богатой одежде состоятельного горожанина сейчас выглядел обезумевшим от счастья. Руки ощупали плечи Астора, и тот чуть отстранился, боясь, что они коснутся горба.       - Слухи это, не больше, - поспешил заверить старика крылатый и поглядел на удивленного Ран-Кади предостерегающе.       У островитянина на лице так и читалось - «Ты же говорил, ты никого тут не знаешь?». Говорил Астор что-то такое или нет - тут уже было не важно.       - Не зря я говорил Варне - не может того быть, чтобы Астор взял и пропал, - продолжал Альберт, едва выпустив плечи Астора. - Слишком крепкая порода, чтобы вот так сгинуть.       Он только теперь заметил Ран-Кади, и седые кустистые брови удивленно поползли вверх.       - Кто это с тобой, мальчик мой?       - Друг, - торопливо вставил Астор, боясь, чтобы Ран-Кади не завел свою обычную речь, которая могла и до заката не кончиться.       - А что говорили обо мне? - спросил он, немного помедлив.       Это было как раз то, чего так ему не хватало. Из обрывков разговоров на улицах и туманных слухов много не узнаешь. Кто знает, что готовит его дядя и его телохранитель? Может, Лесная Тишина уже идет по следу, чтобы довершить начатое.       - Не много, - губы Альберта сжались в узкую линию. - Твой дядя тебя ищет.       Астор побледнел, и это послужило лучшим ответом. Старый отцовский друг, так удачно посланный богами, крепко взял его за руку.       - Улица - не лучшее место для подобных разговоров. Идем, мальчик мой. Варна будет рада видеть тебя. Там вы сможете отдохнуть с дороги и все толком рассказать.       - Идем.       Астор обернулся к Ран-Кади, чтобы позвать его с собой, но островитянина не нужно было приглашать дважды. Сверкнув глазами восторженно, он торопливо заковылял следом и возбужденно затарахтел.       - Ох, почтеннейший! Это такая честь! Такая удача. Мне еще толком не доводилось гостить в домах обитателей материка, но я уверен, что они великолепны внутри. Убранство полностью замещает скудность и скромность внешнего вида.       Астору захотелось как следует ткнуть приятеля кулаком под ребра, чтобы дух вышибло хоть ненадолго. Придумал, тоже, похвалу, да такую, что от оскорбления не сразу отличишь.       По счастью, Альберт был не из тех, что вникает во все тонкости сказанного, если только это не важный деловой разговор. А тем более не из тех, кто особенно прислушивается к чужестранцам.       - Спасибо на добром слове, чужеземец, - пробасил он, и, все так же держа Астора за руку, словно боялся, что он окажется обманным видением и растает в воздухе, повел их прочь от жилища мага по широкой прямой улице.       Городской казначей с женой жил недалеко. Они всего пару раз свернули, и вскоре оказались у высокого деревянного забора, окружавшего просторный двор, утопающий в цветах. Сладкие свежие ароматы так и пропитывали воздух, ощутимые еще за добрых два десятка шагов от забора.       Альберт толкнул резную калитку, отворившуюся без скрипа, и указал на добротный двухэтажный дом, радовавший глаз новенькими резными ставнями на глядевших во двор окнах. На утоптанную дорожку, ведущую к крыльцу, с лаем выметнулась крупная собака. Признав хозяина, верный сторож закрутил хвостом и припал к земле, заигрывая.       За плечом Астора Ран-Кади восторженно ахнул, во все глаза глядя на пестроту обрамлявших дорожку клумб. Кто бы ни ухаживал за цветами - делал он это с душой.       - Это самое красивое место, которое мне довелось видеть! - воскликнул он, всплеснув руками, от чего Астора прошибло в холодный пот. Вдруг Альберт увидит перепонки между смуглыми тонкими пальцами? Кто знает, как отнесется к этому старый отцовский друг, вряд ли посвященный в тайну наследника?       - Моя жена сама высадила все эти цветы, - улыбнулся городской казначей, к счастью островитянина, не обративший внимания на его руки. - С тех пор, как дети выросли и забот поубавилось, она посвящает им все свое свободное время.       - Замечательное занятие, - выдохнул Ран-Кади, склоняясь над особо пышной клумбой. - Что может быть прекрасней, чем создание красоты? Плести картины из нитей, выдувать фигурки из стекла или высаживать цветы. Все это - величайшие искусства, дарованные нам богами.       Скрипнула дверь, и на крыльце появилась высокая немолодая уже женщина в искусно расшитом платье. Пусть годы уже отпечатались на ее лице, но спина ее была прямой, а наряд и прическа безупречными. Астор видел ее несколько раз в далеком прошлом, но сразу признал. Варна - жена Альберта, властная женщина, отличавшаяся суровым нравом и державшая мужа, как говорится, в ежовых рукавицах. Удивительно было представить, что эта неулыбчивая особа с любовью ухаживает за пышными клумбами, оберегая хрупкие ростки и нежные бутоны.       - Ну наконец-то. Я уж думала, ты и вовсе сегодня до вечера не явишься, - заявила она с крыльца. - Опять бы пропадал в своей ратуше с градоначальником до самой ночи. И ладно бы по делам, так повадились же женам кости перемывать под жбан пива, старые хрычи...       Только тут заметив, что муж вернулся не один, она осеклась. Одно дело вот так выговаривать супругу с глазу на глаз - и совсем другое при гостях, пусть и непрошенных.       Воспользовавшись воцарившейся тишиной и смущением жены, Альберт шагнул вперед, хотя особой уверенности в нем крылатый не заметил. Посмотреть на этих двоих - и сразу было ясно, кто в этом доме хозяин.       - Полно, Варна, глянь лучше, кого я на улице встретил. Астор, наш мальчик, живой! Говорил я тебе...       Варна вгляделась в Астора, близоруко прищурив подрастерявшие к старости зоркость глаза, потом перевела пораженный взгляд на Ран-Кади. И вдруг, изменившись в лице, торопливо отступила под защиту стен дома, поманив их за собой.       - Уж ты прости старуху, Астор. Не признала сразу, да еще и разошлась, - она метнула на мужа гневный взгляд, словно это он был виноват в том, что ей приспичило прилюдно его распекать, как не пристало женщине не последнего рода. - Проходите, а то еще увидит кто, какие к нам гости пожаловали.       Тревожные это были слова, недобрые. Астор насторожился, ощущая себя не больше-не меньше, беглым преступником. И в чем, спрашивается, он завинил? В том, что не позволил Лесной Тишине порубить его, как капусту?       Он принял приглашение, увлекая за собой Ран-Кади, на которого хозяйка дома хоть и поглядывала вопросительно, но вопросов не задавала.       Это был добротный богатый дом. Не кричаще-роскошный, а молчаливо и сдержанно сообщавший о том, что его хозяева не бедствуют. Крепкая мебель, плетеные ковровые дорожки, пусть не роскошно-заморские, но теплые и красивые, которые в зиму сменят толстые шкуры.       Они жили тут вдвоем. Старые детские комнаты давно пустовали. Все домашние дела вела приходящая прислуга. К чести Варны, она не задавала больше никаких вопросов. Распорядилась подготовить комнаты для неожиданных гостей и сразу же отдала еще один приказ - накрыть в светлой столовой обед на всех четверых. Ран-Кади то и дело крутил головой во все стороны и тихо вздыхал, а вот Астор не мог дождаться, когда можно будет задать вопросы.       Их проводили по каменной лестнице, украшенной резными деревянными перилами, наверх, в просторные и чистые гостевые комнаты. Ненадолго - умыться с дороги и оставить вещи. Вскоре Астор уже сидел за большим столом, устланным богато вышитой скатертью, по правую руку от помещавшегося во главе стола Альберта.       Стол не ломился от яств - гостей тут явно не ждали, но и назвать его простым язык бы не повернулся. Тушеная с овощами крольчатина исходила паром в глубокой расписной миске, от легкого супа с зеленью запах шел такой, что рот у Астора, после Большой Рыбки толком не пробовавшего настоящей домашней еды, мигом наполнился голодной слюной.       Альберт сам наполнил резные кубки, выточенные из темного дерева, молодым вином, поданным явно специально ради гостя. Он все поглядывал на Астора в ожидании - и крылатый, наконец, не выдержал.       - Расскажите, что слышно из Старограда, - попросил он негромко, глядя старому отцовскому соратнику в глаза. - Дядя меня ищет?       - Ищет, - хозяин дома сразу помрачнел, а его жена с тревогой покосилась на окно, словно соседи могли подслушать его слова. - Еще вести о твоей пропаже до нас не дошли, а от него уже письмо прилетело, мол, не слыхивал ли чего. Думаю, и градоначальнику нашему такое пришло. Гранан ищет тебя, мальчик. Уже небось и столицу с ног на голову поставил.       Голос его подрагивал, когда он произносил эти слова. Астору сразу стало неловко за то, что пришел в этот дом и того и гляди приведет за собой беду. Хотя хозяин и сам его сюда пригласил.       - Лесная Тишина пытался меня убить, - прошелестел он, глядя в свою уже и в половину не такую заманчивую тарелку. - Мне удалось убежать. Теперь, видимо, дядя хочет…       Он мрачно замолчал. Ран-Кади, чувствительный к чужому горю, ласково погладил его по колену под столом перепончатой кистью.       - Никто ему не позволит тебя загубить! – твердо рубанул Альберт и даже кулаком по столу стукнул. Посуда зазвенела, кубки чуть не опрокинулись, а суровая Варна зашипела на мужа кошкой:       - А ну не буянь!       Тот не обратил на нее никакого внимания. Сказанное Астором задело его за живое. Пусть старый отцовский друг, полностью подчиненный жене, и не владел большой силой, но Астору стало как-то спокойней. Под этими деревянными сводами он наконец-то ощутил себя в безопасности.       - Все, мальчик мой, ты вырвался, ты теперь в безопасности. А этот… мужеложец еще свое получит. Говорил Майат, что Гранан – конченая душа, загубленная, так никто его не слушал. С Диво возится, с дикарем своим кувыркается, а говорят, даже трупы выкапывал и чего-то с ними творил….       Астор дважды дал Ран-Кади пинка, чтобы тот не влез в разговор с неуместными вопросами. Первый раз на «мужеложестве», второй раз на «трупах» - с этого бы сталось. Он не знал, что южанин собирался сказать, но по лицу его Астор прочел грозящий им длинный рассказ об островных ритуалах. К счастью, про Диво южанин уже понял и сдержался, а вот самому наследнику стало не по себе.       Как бы отнесся Альберт к поступку Гранана, если бы узнал, что прячется под хитро скроенной рубашкой? Защитный купол деревянных сводов, который он себе вообразил, дал трещину.       - Охотятся они на тебя Астор, что на какого-то злодея, - покачал головой Альберт, немного успокоившись. - Тебе бы посидеть где-то у верных людей, союзников найти среди старых отцовских друзей. Чтобы помогли Гранана свергнуть.       Ароматный суп застрял у Астора в горле. Он почти почувствовал, как воображаемый купол расходится новой трещиной. Что-то этот гостеприимный дом уже не был таким гостеприимным. Может, это были просто слова, но Астор ощущал, что к таковым союзникам Альберт себя не относит. Чего бы им? Просто престарелые супруги, которые хотят спокойно дожить отмеренный им срок.       - Я не стесню вас, - проронил он вежливо и отметил, как облегченно разгладились лица хозяев. - Спасибо, что пригласили меня разделить с вами трапезу. Пусть Боги будут к вам так же добры, как и вы к страждущим.       Принятая фраза благодарности прозвучала как-то угрожающе, и Астор торопливо добавил:       - Мы уйдем сразу после обеда. Последуем вашему совету, Альберт, и отправимся к союзникам отца.       - Да куда же вам в ночь идти? - тут же спохватилась Варна, не дав мужу вставить слова. - Переночуете, а с утра уж все решите. А ты, - она кивнула супругу. - Подскажешь может что-то по старой памяти…       Астор, скрепя сердце, вынужден был принять это приглашение. Его ждала ночь на мягкой кровати в добротном доме, хозяева которого наверняка бы убили их, если бы узнали, кто гости на самом деле.       Они отобедали в тишине, прерываемой короткими разговорами ни о чем. Варна отдала горничной приказ подготовить комнаты для гостей, и как Астор не настаивал на одной для двоих – его не услышали. Ему очень не хотелось оставаться в одиночестве. Ран-Кади, к огромному везению Астора, все время молчал и только тихо вздыхал каким-то своим мыслям. Такой он был для него непривычный, но расспросить, в чем дело, при хозяевах дома северянин никак не мог. Нужно было дотерпеть до вечера.       После ужина Альберт отвел его в свой кабинет – оборудованный больше для того, чтобы втайне от жены хлебнуть крепкого вина украдкой, чем для работы – и долго рылся в многочисленных стеллажах и сундуках, пока не нашел перевязанную бечевкой потрепанную пачку бумаг.       - Сам не знаю, зачем сохранил это, - словно извиняясь, сказал он Астору. – Тут кое-какие старые бумаги, остались еще со службы у твоего отца. Может, что-то пригодится.       Наследник Старограда забрал бумаги с горячей благодарностью, но на сердце у него был лед.       На Полную Чашу мягко спустилась прохладная темная ночь, неся с собой целый мешок снов. Медленно гасли огни в окнах домов, погружались в сон утомленные длинным днем жители. Затихли супруги, приютившие на одну ночь уставших путников, объединенных общей тайной.       Астор сидел в отведенной ему комнате, задув свечи, и слышал, как затихли шаги Альберта в коридоре и как закрылась дверь в их спальню. В эту ночь ему заснуть было не суждено.       Сомнения и страхи грызли его. Не давали покоя. Крылья за день ужасно затекли и вспотели, но расправить их безбоязненно он смог, только плотно закрыв ставни и заперев двери. Ран-Кади, который бы мог бережно отереть их тряпицей, остался в другой комнате.       Астор боялся. Что кто-то из хозяев или слуг увидит край крыла или перепонки между пальцами. Что Лесная Тишина или другой посланец дяди найдет их и убьет двоих. Что их природа станет известна кому-то из отцовских союзников и если они сунутся к нему, то их прикончат…       Мысли роились, толкались, путались, как дикие пчелы в поврежденном гнезде. Астор сидел на разобранной постели обнаженный по пояс, согнувшись под тяжестью крыльев, и пытался найти ответы на вопросы.       Гранан хотел его убить и захватить власть. Добрый дядя Гранан, который помогал ему прятать крылья и всячески поддерживал. Теперь ему достаточно просто раскрыть всем его маленький секрет, и Астора если не прибьют на месте, то выдадут с потрохами. Почему он этого не сделал? Боится, что наследник-Диво отбросит тень на весь их род? Или…       Тихий стук нарушил его мысли. Астор торопливо набросил на плечи пристроенное рядом одеяло. Крылья с тихим хрустом сложились, спрятавшись под плотную ткань. Один сустав ударился о другой, и Астора словно ударило молнией. Морщась от боли и потирая одно крыло о другое, он натянул одеяло сильнее и поспешно отозвался:       - Сейчас открою. Простите…       - Астор, друг мой, это Ран-Кади, - донесся из-за двери торопливый шепот. – Впусти меня, пожалуйста.       Ругаясь себе под нос на собственную пугливость, крылатый отодвинул в сторону засов. В темноте смуглого Ран-Кади было почти не различить. Только блеснули глаза и белые зубы, когда он ящеркой проник в спальню и сам запер двери.       От него пахло мылом и влажной тканью, но при этом Ран был полностью одет. Видимо, тоже боялся, что кто-то заметит жаберные щели. Коса была завязана в тугой гладкий узел.       - Прости, что потревожил тебя в столь поздний час, - певуче произнес Ран-Кади, наблюдая как Астор снова дает крыльям волю. Его уже ставший привычным голос удивительным образом отогнал тяжелые мысли. Стало немного легче.       - Я думал, что порядком утомился за такой тяжелый и длинный день, но даже после вкусного ужина и теплой ванны, мне все равно не удалось даже глаз сомкнуть. Я лежал в этом чудесном доме, где во дворе распускаются такие красивые цветы, и думал о том, что со мной сделают его хозяева, если увидят случайно мою руку… - Ран-Кади ощутимо поежился и выдал совсем другим, жизнерадостным тоном. - А еще, друг мой, я понял, что никак не могу заснуть без твоего крыла. Ни одно одеяло не сравнится с ним!       Комплимент был сомнительный, но Астор усмехнулся на него. Ран это Ран.       - Проходи, - бросил он. - Я не думаю, что тебе стоит спать здесь, но я не прочь поболтать на ночь глядя. Тоже не спится.       Ран-Кади диковинной южной птицей угнездился на его постели. Зажигать свечи было лень. Астор устроился на кровати рядом, едва задевая нового друга крылом.       Некоторое время они просто молчали в темноте, слушая дыхание друг друга. Астор смотрел на плотно закрытые ставни, Ран, тихо вздыхая, пялился в потолок. И конечно же, он первым нарушил молчание.       - Мы теперь пойдем туда, где живут друзья твоего макуа… твоего отца, да, друг мой Астор? Чтобы наказать твоего злого дядю, который тебя чуть не убил? – южанин говорил отчего-то вкрадчивым шепотом. Словно рассказывал страшную сказку.       Это удивило Астора и вызвало легкое раздражение. Ран словно не понимал серьезности его положения. Впрочем, мог ли уроженец островов хоть к чему-то относиться серьезно? Помнится, он даже собственное изгнание превратил в красочную байку.       - Нет. Для начала мне нужно исцелиться, - сухо отрубил он.       Ран-Кади грустно понурил голову. Астор ждал новых уговоров, возмущений и причитаний, но южанин молча разглядывал свои сандалии. Глаза успели привыкнуть к темноте, и Астор отчетливо различал его костлявую фигуру.       - Я буду искать способ избавиться от крыльев, - напомнил он, ожидая ответа. - Это теперь мой путь. Другого выхода нет. Иначе союзники быстро станут врагами. Я не могу просто отрубить их. Мне нужно, чтобы они исчезли без следа. И чтобы у меня были такие же кости, как у остальных людей. И тут надежда только на магию…       Он замолчал мрачно. Разочарование от шарлатана- иво было таким сильным, что весь план горчил безысходностью. Но Астор крепился.       - Раз ты так решил… - горестно вздохнул Ран-Кади, наконец-то подняв на него свои янтарные глаза. - То, друг мой, я могу только сказать одно – пусть Бог Солнце и Богиня Луна щедро льют свет на наш грядущий путь. И пусть… пусть все будет так, как тебе хочется.       Астор не ожидал, что он пойдет с ним. Втайне надеялся разделить дорогу с болтливым островитянином, но понимал, что тот едва ли согласится. Слишком тот дорожил своей особенностью.       - Зачем тебе это? – пораженно спросил он.- Я иду искать лекарство. Я не отступлю.       - А я решил, что ты будешь моим каней, - парировал Ран-Кади, глядя на него странно блестящими глазами. - И я тоже не отступлю.

Продолжение следует...