Игрушка для унижений

      Подняв с пола свой домашний свитер, я натянула его на обнаженное тело и устало осмотрела кухню — предстояло собрать еще много вещей, разбросанных этой ночью. Под столом завалялась футболка Ифаня, который, кстати, все еще спокойно спал в моей кровати, возле плиты — леггинсы, а рядом нашелся использованный презерватив, заставивший меня еще раз пожалеть о произошедшем.       Пока я собирала одежду, Ву успел проснуться и я, увидев на пороге кухни босые ноги, неуверенно сглотнула и выпрямилась, взволнованно прижимая к груди только что поднятую мужскую футболку.       — Кхм, доброе утро... — заговорила я первой, смущенно рассматривая голый торс парня, что расслаблено оперся на дверной косяк. — Как спалось?       — Ты ведь и сама знаешь, как мне спалось, — усмехнулся друг, но, заметив мои покрасневшие щеки и сожаление в глазах, посерьезнел и подошел поближе. — Стыдно? Жалеешь об этом?       — Я напилась и...       — Я знаю, — парень перебил меня, положив руки на мои плечи, и утешительно улыбнулся. — Хочешь забыть об этой ночи и остаться друзьями?       Я кивнула, опустив взгляд в пол, и не успела даже слова сказать, как Фань обхватил мою талию и прижал к себе, затем зарываясь носом в волосы.       — Думаю, ты уже догадалась, как я к тебе отношусь, — тихо проговорил юноша, еще сильнее сжимая меня в объятиях, совсем не похожих на дружеские. — Просто помни об этом, Мира. Я приму тебя в любой момент.

***

      Сегодня мне почему-то жутко захотелось увидеться с родителями. Не смотря на то, что жить одной гораздо спокойнее, я все равно скучаю по маме с папой, поэтому после обеда решила заехать к ним и заодно забрать Роки к себе.       С самого утра мне покоя не дает тот факт, что Чонин увидел нас с Ву. В его квартире... В его постели... Судя по глазам Кима, он был в ярости. Казалось, парень мог без раздумий задушить нас обоих прямо в кровати, и это, к слову, было бы гораздо лучше, чем то, что теперь я чувствую себя виноватой без веской на то причины.       Я ничего не должна Чонину, так почему, когда увидела его на пороге спальни, я сразу начала прокручивать в голове всевозможные оправдания? Разве я должна отчитываться перед этим человеком? Ведь между нами были только ненависть и секс.       Устало выдохнув, я закрыла глаза и помассировала виски, пытаясь выбросить из головы навязчивые мысли об однокласснике. Оделась потеплее, захватила свой рюкзак и направилась к своему дому, чтобы повидаться с родными и немного отвлечься от произошедшего.       На улице уже совсем похолодало, землю засыпал тонкий слой снега, ветер свистел в ушах, а новогоднее настроение так и не появилось, не смотря на то, что до праздника осталось меньше месяца.       Добежав до дома, я постучала ногами по бетону, струшивая налипший на подошву ботинок снег, и позвонила в дверь, затем снова пряча руку, покрасневшую от холода, в карман.       И минуты не прошло, как на пороге показалась счастливая мама, укутанная в теплый махровый халат.       — А я-то думала, что ты совсем о нас забыла! — улыбнулась женщина, отходя в сторону и пропуская меня внутрь, а затем захлопнула входную дверь. — Так давно не приходила.       Я не успела сказать ни слова, как ко мне подбежал скулящий от счастья огромный пес. Роки стал на задние лапы, кладя передние мне на плечи и прижимая меня к стене, а затем стал облизывать лицо, щекоча щеки шершавым языком.       — Роки, хватит! — смеясь, воскликнула я и легонько оттолкнула любимца, вынуждая его снова стать на четыре лапы. — Как дела, мам? — разматывая теплый шарф и снимая шапку, что взлохматила темные волосы, глянула на женщину, что расслабленно оперлась плечом о побеленную стену. — Соскучилась?       — Ты еще спрашиваешь? — усмехнулась она и, оттолкнувшись от стены, подошла ко мне и обняла. — Сейчас покушаешь или подождешь папу? Он пошел в магазин... — мама задумчиво глянула на часы и продолжила: — Скоро уже вернуться должен.       — Подожду, — я кивнула, вешая куртку на крючок, и потерла потихоньку отогревающиеся руки, что не осталось без внимания матери.       — Давай я хотя бы чай горячий сделаю, чтобы ты согрелась! — не желая слышать возражений, женщина немедленно скрылась на кухне и поставила чайник на плиту, а я, надев свои старые тапочки, поплелась следом за ней.       — Я так от всего устала, — упав на стул, я подперла подбородок ладонями, а локти поставила на обеденный стол. — Столько всего навалилось... Еще и контрольные скоро начнутся.       — Учись усерднее, ты должна сдать все на «отлично», — привычно начала причитать старшая Кан, мельтеша по кухне и гремя кастрюлями. — А как тот мальчик, за которым ты ухаживала в больнице? Как он к тебе относится?       — Все нормально, мы с Чонином почти не общаемся и, поверь, это лучший вариант развития наших с ним отношений, — выдохнула я и откинулась на спинку стула, затем закидывая правую ногу на левую. — Но что-то мне подсказывает, что теперь мне не удастся уйти от разговора с ним...

***

      Я просидела с родителями до самого вечера, слушая их рассказы за горячим чаем и смеясь со старых папиных шуток. Но часы показывали уже почти девять, за окном темень, а добраться домой хотелось без происшествий.       Прицепив к ошейнику Роки короткий повод, я сжала его второй конец в ладони и выбежала из дома, не забыв на прощание обнять родственников. Я давно планировала забрать собаку к себе, а теперь и возможность представилась, так как ходить по темным улицам в компании добермана было не так страшно, как в одиночку.       Придя домой, я первым делом приняла горячий душ и выпила чая, чтобы отогреться. Затем, уже удобно устроившись в постели, позвала к себе любимого пса и, обняв его, мгновенно уснула.       В воскресенье мы с Мёнхи так и не смогли прогуляться по магазинам — утром я чувствовала себя нехорошо, а измерив температуру, убедилась в том, что у меня жар. Мучил кашель, вечно забитый нос и ощущение того, что я просто сгорю от такой температуры, но решила лечиться сама, чтобы не причинять неудобств ни родителям, ни друзьям.       Весь день я провела в компании одеяла, телевизора и чая с лимоном, а ближе к вечеру решила сделать домашнее задание, так как не была намерена прогуливать школу в последние дни учебы.

***

      Ступив на порог школы, я еще раз набрала в легкие побольше воздуха, чтобы собраться с силами, и тут же закашлялась от неприятного першения в горле. Я все еще не знала, как смотреть в глаза Чонину. Вести себя, как обычно? Игнорировать? Или броситься в ноги и умолять, чтобы он сохранил это в тайне?       Вопрос отпал сам собой, когда я, зайдя в кабинет, бросила ему робкое «привет», а парень в ответ лишь проигнорировал, сделав звук в наушниках погромче.       Я села рядом и, решив не заводить с Кимом никаких разговоров, также уставилась в экран телефона, на который внезапно пришла SMS-ка.       +82-2-567-98-89       «Мира, меня сегодня не будет —       семейные обстоятельства.       Предупреди учителя, пожалуйста.»       12/12/2016 07:56       Быстро написав ответ Ифаню, я глянула на появившегося в классе преподавателя и юркнула к нему, чтобы рассказать о проблеме друга, а затем вернулась на свое место, снова бросив короткий взгляд на Чонина, что по-прежнему не собирался со мной разговаривать.       Начался урок и я от скуки стала невольно обращать слишком много внимания на жуткую боль в горле, но пыталась сдерживать кашель, что выходило не очень-то хорошо. К концу второго урока я уже не могла сидеть спокойно — сухой кашель ужасно драл горло и заставлял одноклассников испуганно смотреть в мою сторону. Даже сосед по парте, что так упорно пытался игнорировать, невольно косился на меня, а когда у меня на ладошке оказалась кровь, и вовсе выдернул из ушей наушники и схватил меня за руку, рассматривая темно-красные капли на коже.       Я и сама не заметила, как оказалась в стремительно несущейся по городу машине.       — Ким Чонин, куда мы едем? — все-таки решилась спросить я парня, что нервно сжимал руль и никак не мог сосредоточиться на дороге.       — В больницу, — мгновенно ответил он, даже не посмотрев в мою сторону.       — Зачем? Я ведь просто приболела.       — Сиди молча, ладно? — раздраженно глянув на меня, Ким буквально рыкнул и сильнее надавил на газ, а я вжалась в сидение и не сказала больше ни слова, пытаясь понять, что вообще нашло на этого парня.       Совсем скоро мы уже оказались в частной клинике. Врачи по приказу Чонина стали мельтешить вокруг меня — прослушали легкие, взяли кровь и сразу же отправили на флюорографию, пока я вообще не понимала, что происходит и чего добивается одноклассник.       Когда меня, наконец, оставили в покое, парень почти незаметно засунул доктору в карман пару крупных купюр, что не осталось без моего внимания, и шепнул что-то о скорейших результатах обследования, а затем сел рядом со мной на диванчик в холле и устало выдохнул.       — Что происходит? Зачем ты это делаешь? — спросила я, повернувшись к брюнету.       — Моя мама умерла от туберкулеза, — Чонин ответил, даже не задумываясь. — Несколько лет назад. Началось все с такого же кашля с кровью, как и у тебя, но она решила это скрыть от нас с папой. Думала, что само скоро пройдет. Но не прошло... — голос юноши задрожал и охрип, но он продолжал раскрывать мне все свои чувства и в тот момент я даже посмотрела на него по-другому... Не как на надоедливого одноклассника-задиру, а в первую очередь — как на несчастного ребенка, потерявшего мать.       — Ты в порядке? — я неуверенно коснулась его плеча, надеясь хоть немного утешить.       — Я почему-то жутко перепугался, когда ты начала кашлять... — продолжил Ким, аккуратно ложась на мои колени и прикрывая глаза, а я, может, совсем неуместно, начала нежно перебирать пряди темных волос. — Я, наверное, боюсь тебя потерять.       Я не могла ответить парню. Эта обстановка пусть и расслабляла, но его слова возвращали меня с небес на землю, заставляя снова и снова думать о его поведении.       — Тебе нравится Ифань? — чуть позже заговорил Чонин, даже не пытаясь подойти к этому разговору осторожно. — Почему ты переспала с ним?       — А разве я должна перед тобой отчитываться? — немного грубо спросила я, заставляя одноклассника встать с моих коленей и явно накаляя атмосферу. — Мы никто друг другу, Чонин. Поэтому я не считаю, что правильно с твоей стороны вмешиваться в мою личную жизнь.       Юноша, как и ожидалось, резко поменялся в лице, теперь напоминая мне того самого Чонина, который надо мной издевался, которого я так ненавидела. Он на секунду прикрыл глаза, чтобы успокоиться, а затем снова уставился на меня.       — Я ревную.       — Почему же? Все еще считаешь меня своей игрушкой? — вся эта ситуация уже здорово раздражала меня, чего я совсем не скрывала от Кима.       — Да я и сам не понимаю! — зарычал он, прожигая меня взглядом, и встал с диванчика, после чего стал ходить туда-сюда, думая о чем-то. — Мне кажется, я привык. Все то время в больнице ты была только рядом со мной. Принадлежала только мне. И я к этому привык.       — Знаешь, — я стала на ноги и выдохнула, пытаясь успокоиться, а затем посмотрела в глаза собеседника, — я думаю, от вредных привычек нужно избавляться.       Не дав брюнету сказать ни слова, я развернулась, скрипнув подошвой кроссовок по мраморному полу, и пошла прочь, не желая больше ничего слышать.