Братья и сёстры

- Сколько?! - Четыре часа. Джая села на кровати и откинула с лица спутавшиеся кудри. - Мне кажется, прошло лишь несколько минут, - девушка потёрла лоб тыльной стороной ладони и подняла глаза на сидевшую у её кровати сестру, - Поволновалась ты, наверное. - Да кому ты нужна, - усмехнулась Арна, облизывая искусанные в кровь губы, - Расскажи лучше, как вам с Ахито пришло в голову углубляться в эти романтические катакомбы? - Ах, - старшая сестрица наигранно закатила глаза, - Прости, что не порадовала тебя своей голодной смертью! Обе девушки звонко рассмеялись. - Кажется, я просплю ещё несколько недель, - проговорила Джая, закутываясь в одеяло и удобно устраиваясь в тёплой постели. - По мне – так хоть год, - улыбнулась Арна, поднимаясь со стула. У самой двери девушка остановилась, услышав снаружи приглушённые голоса. - …хотел только спросить, всё ли нормально с её сестрой, - как всегда немного пренебрежительно и резковато сказал Синедд. - С каких это пор тебе такое интересно? – настороженно и слегка враждебно ответствовал Ахито, все предыдущие четыре часа проведший под дверью своей подруги. - Я э… беспокоюсь о своей команде. - Ну да, конечно. Джая больна, но, по словам госпожи Симбай, должна скоро поправиться. - Ясно. Арна подождала с минуту, и, предполагая, что её капитан благополучно удалился, вышла из комнаты. - Как там Джая? – сразу же поинтересовался вратарь. - Спит, - коротко ответила девушка, - Не стоял бы ты тут, завтра утром увидитесь. - И то верно, - Ахито, казалось, слегка смутился, - Я пойду. Спокойной ночи! *** Общая комната «Теней» пустовала, и Арна отправилась к себе. За благополучие Джаи она уже не беспокоилась, ведь у её двери неустанно отирался Ахито, но на душе у девушки от чего-то скребли кошки. Она медленно плелась по коридору, стараясь собраться с мыслями, как вдруг из-за поворота вынырнул Синедд. - Эй, - окликнул он её, - Могла бы и сказать мне тогда, в чём проблема. Арну вдруг осенило, и она почувствовала себя ещё ужаснее, вспомнив, что сказала несколько часов назад своему капитану. Девушке искренне, всей душой хотелось извиниться за свою несдержанность, но заставить себя сказать хоть слово ей было не под силу. Смеяться и шутить, будучи в дурном расположении духа – это всегда пожалуйста, но вот сказать что-то серьёзное и честное ей было в тысячу раз труднее. - Угу… Потом поговорим, - отмахнулась она и, не глядя по сторонам, ретировалась в свою спальню. *** Джая поправилась действительно довольно быстро, и через несколько дней уже во всю помогала госпоже Симбай. На сестру у неё теперь времени не было – всё свободное время девушка проводила в компании вратаря своей команды, с каждым днём всё больше и больше привязываясь к нему. Арна же оказалась на противоположной части весов. Девушка и раньше не очень комфортно чувствовала себя в «Тенях», где каждый из игроков был сам себе на уме, а теперь она ещё и ощущала себя виноватой перед своим капитаном. «Да он сам просто невыносим, - иногда оправдывалась она перед самой собой, - Невозможно же с таким чудаком спокойно разговаривать!» Но в глубине души девушка понимала, что она могла бы найти к нему подход, если бы хотела, и всё время корила себя за это. К тому же, из-за постоянной апатии у Арны начались проблемы с потоком. - Прекрати маяться дурью и начни уже играть! – в очередной раз не выдержав упрямства Марвари, рявкнул капитан «Теней», с силой отбрасывая многострадальный мяч, - Полуфинал против «Сноу Кидс» через неделю, а ты всё никак не овладеешь Смогом, это никуда не годится! Арна ничего не сказала в ответ – только сильнее закусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться, что ей почему-то всё время хотелось сделать. После тренировки Арна заперлась в своей комнате и достала из-под кровати небольшую картонную коробку, небрежно перевязанную бечёвкой. Уже много месяцев девушка не брала её в руки – была занята футболом. Да и не было раньше столько невысказанных эмоций, ведь они с Джаей всегда всем делились друг с другом… «Теперь у каждой из нас своя жизнь, - думала Арна, медленно развязывая непослушные узелки, - Кто б мог знать, что я доживу до такого…» Отложив крышку в сторону, девушка вытряхнула содержимое коробочки на пол прямо посреди спальни, которую занимала она одна. Несколько продолговатых угольков пачкали пол и пальцы, а истрёпанные листы бумаги пестрили разномастными набросками. Никогда ещё Арна не чувствовала такого болезненного воодушевления. Её тонкие пальцы лихорадочно забегали по бумаге, воплощая давно роившиеся в голове образы, решительно прочерчивая линии и лихо растушёвывая сыпучий уголь по белизне листа. Странное это ощущение – вновь возвращаться к чему-то горячо любимому, но давно заброшенному. Поначалу девушке казалось, что она растеряла сноровку, и чёрные линии плелись и гнулись совсем не так, как ей того хотелось, но оторваться было уже невозможно… Говорят, что Смогом может овладеть любой, нужно лишь быть готовым целиком отдаться ярости, позволить ей руководить тобой, наполнять тебя от игры к игре. Но ярость не рождается в сердцах людей сама по себе. Есть такая старая акиллианская поговорка: «Ярость – близнец обиды, - гласит она, - Одна из них горит огнём, вторая – сковывает льдом.» Смог даёт игрокам невиданную силу на футбольном поле, но вне его он отнимает что-то, и вернуть это самому невозможно – нужно, чтобы тебе помогли, протянули руку. Если же это сделать некому… очень жаль. Впрочем, не так уж и просто протянуть руку помощи тому, кто так и норовит её оттяпать. Уже какую неделю Синедд недоумевал, глядя на резко и сильно изменившееся поведение своей акиллианской товарки. Не то чтобы он скучал по её постоянным насмешкам… Хотя нет, конечно же, он по ним скучал. И вот, в один прекрасный вечер, после тренировки, капитан «Теней» решил серьёзно поговорить с Арной. Думая о предстоящем разговоре, он почти не спал целую неделю. На ум постоянно приходила Мей с её расчётливой обворожительностью. Только сейчас, спустя несколько недель, парень понимал, что не был до конца искренен ни с ней, ни с собой. О лжеродителях своих он старался вообще не думать. Сколько раз капитан говорил себе: «Меня это не беспокоит, какая разница, ведь аферисты уже под арестом…» И ничего от этого не менялось. Синедд всё так же расхаживал хищным зверем по коридорам гостиницы, распугивая свою команду, и злился на какую-то странную в последнее время Арну. Однако решение было принято – и парень, усердно борясь с желанием повернуть назад, медленно шёл к её комнате, попутно обнаруживая, что забыл половину заранее заготовленных фраз. Глубоко вдохнув, Синедд постучал в дверь и, к своему удивлению, обнаружил, что она не заперта. Свет в комнате Арны не горел, но окно было открыто, и лёгкий ночной ветерок играл с беспорядочными изрисованными листами на столе, кровати и полу. Забыв о манерах и личном пространстве, капитан подобрал первый попавшийся листок и поднёс его к окну, чтобы искусственная луна Генезиса осветила его содержимое. На рисунке были две одинаковые маленькие фигурки, стоящие спиной друг к другу, только одна из них была окружена величественными потоками Дыхания, а у второй из спины торчали огромные чёрные крылья… Синедд вернул завороживший его рисунок на стол и собрался было уходить, как вдруг краем глаза заметил кое-что интересное в кипе бумаг. Из-под других небрежных набросков и эскизов он выудил свой собственный портрет. С рисунка на него смотрел некто хмурый и презрительно-жестокий. В полутьме комнаты парню показалось, будто бы сами угольные линии источают Смог. Воровато оглянувшись, Синедд сложил лист бумаги вчетверо и спрятал во внутренний карман куртки.