Сны вопреки туману

Иной взгляд. Расул. Церемония, солнце в глаза, открывающиеся ворота и дорога. Надежда престола, не соизволивший удостоить нас своим присутствием - еще бы, после таких ночных развлечений! Ярость была во мне, клубилась под прищуренными веками, стекала по крыльям черного плаща. Ворота уже захлопнулись за князем и его людьми, а я все смотрел им вслед, лелея и сдерживая свою пламенеющую черную злость. Я быстро взглянул на Лийраана - он уходил - голова грустно опущена, но спина прямая, одинокий и гордый. Я проводил его стройную серебристую фигуру взглядом, да демон с ним!!! С ними всеми! Я вихрем пронесся по коридорам дворца, вновь распугивая всех и вся. Отдал приказ Ашоту, капитану моей сотни, собрать отряд. Прихватил некоторые вещи и переоделся. Не раздумывая, молча принял от Мунара изысканный медальон, якобы предотвращающий заражение. Пригодится. Не прошло и получаса, как ворота распахнулись перед моими Избранными Смертниками. Мы отправлялись на юг, по той же дороге, что и князь, вот только он ехал на перевал, а я вел своих людей к очагу эпидемии. В таких местах всегда найдется дело: мародеры, разбойные люди, да и просто неплохо бы усилить патрули. Я зло вонзил шпоры в бока своего черногривого Демона, и он обиженно заржал, не понимая обезумевшего хозяина. Мы мчались под раскаляющимся ликом солнца, и песок вставал позади зыбкой стеной, отгораживая меня от ядовитого воздуха столицы и собственных преступных желаний. К закату второго дня отряд был на месте. Ближайшее оцепленное селение встретило нас тишиной и спокойствием. Свежие холмики растрескавшейся желтой земли на местном кладбище, редкие дымки над крышами домов и покосившихся хижин. Незнакомый капитан рассыпался в приветствиях и восхвалениях в мой адрес, пока я не приказал ему заткнуться и доложить обстановку. Капитан был столичный, с выучкой скорее сказителя, нежели боевого офицера, а отчет походил на песню. Никаких новых вспышек скверны за последние четыре дня, и даже количество заболевших якобы было достаточно мало, что можно было рассматривать как снижение угрозы, а то и окончание эпидемии. Что же, это было неожиданно, но просто прекрасно! Сидя в шатре, я продолжал слушать его молодой нудный голос, вещающий о запасе провианта и воды, а мысли мои скользили обратно по дороге, во дворец, к фонтану Семи Слез и темным павильонам сада... - Также вызывают тревогу участившиеся нападения банды Пустынных Шакалов на местное население, вокруг оцепленной зоны поражения и даже внутри ее. Город Кишмед, что находится в часе езды от нашего лагеря, весьма богат и в данный момент опустошен эпидемией. По донесениям разведчиков, Дэв, главарь военизированной шайки, готовит поход за добычей в оставленный город завтрашней ночью. - Они что, не боятся заразы, капитан? - Не имею представления, о Герой Пяти Битв. - Он склонился, да так и замер, ожидая моих дальнейших вопросов. Я услышал то, что хотел. - Можете идти, капитан. Он покинул шатер едва ли ни бегом. Видимо, моя репутация действительно была грозной или, скорее, капитан не самым храбрым в армии султана. Я мысленно усмехнулся и погрузился в раздумья по поводу предстоящей битвы с этими наглыми шакалами. До недавнего времени никто и не слышал об этой банде, а тут, оказывается, что рядом хорошо вооруженный и опасный отряд. Они не боятся проникать в зараженные поселения. Глупость или уверенность в безопасности?.. Мне очень захотелось поговорить с Дэвом, кем бы он ни был, и выяснить это. Я кликнул Ашота, и он явился мгновенно, словно бы ждал у входа вместо положенного отдыха. - Пусть люди и кони отдыхают, завтра ночью нам предстоит бой с бандой Дэва. А ты на рассвете отправишься к нему в гости и постараешься узнать все, что сможешь. Он лишь молча кивнул и вышел, поклонившись. Большеглазый светлокожий тощий мальчишка, запоротый до полусмерти, которого я купил из жалости на рынке в свои двенадцать лет, вырос в статного молодого парня, вслед которому тайком оглядывались девушки во дворце. Я бездумно выкурил кальян и позволил усталости унести меня в иной мир, мир снов. Взгляд. Лийраан. Когда я смог открыть глаза и сесть Мунар был рядом со мной. Он подал мне руку. Я оперся о его сухую, но сильную ладонь и встал. - Твой взгляд насторожен, Лийраан, однако, я не вижу в нем страха или же угрозы. А значит, я не ошибся в тебе дважды. - Он сухо улыбнулся мне и продолжил, видя, что я не горю пока желанием говорить, - я могу предположить, что ты сейчас чувствуешь, мой юный чужак, коснувшийся неведомого. Я сказал чужак, имея в виду то, откуда ты родом, однако, видишь ли, мы с тобой гораздо ближе друг другу, чем иные кровные родственники, Лийраан. И я уверен, что ты уже понял это. Я кивнул, соглашаясь, нервно вздохнул и сел на диван, не в силах больше терпеть боль, пульсирующую во всем моем теле. Назвавшийся Мунаром хозяин запрещенных книг продолжил: - Ты еще молод, но идешь по Пути гораздо быстрее многих, что я знал на своем веку. И то, что произошло здесь - это было вроде испытания... - Почему ты назвал свое имя, прежде чем выстрелил в меня, Мунар? - Я мог ошибиться и убить тебя. - Но зачем тебе нужен я? Зачем все это?! - будь у меня больше сил, я, наверное, закричал бы, а так в моем голосе слышалась лишь плохо скрываемая усталость. - Во время необычной угрозы нужны необычные решения, Лийраан. Наверное, так говорил тебе и твой мудрый отец, которого ты давно оставил позади, общаясь со скрытым знанием. Наверняка, он также предостерегал тебя и призывал сохранять в тайне свою непохожесть на иных людей, но вот только он не знал, что здесь есть я. Не враг, а тот кто смог увидеть и помочь тебе обрести большее. Он смотрел на меня неотрывно, и я вновь кивнул, во второй раз соглашаясь с его словами. - Лийраан, я пока что покину тебя. Ты найдешь меня, когда посчитаешь нужным. - Он помолчал. - И если посчитаешь нужным. Шорох темной одежды, едва уловимое движение и вот я уже в одиночестве. И отрешенность моя вместе с болью расползается рваными клочьями тумана в подступающей тьме. Я был ошарашен тем, что произошло, но страха - страха не было. Я ведь действительно знал, что он не опасен для меня, во всяком случае, сейчас. Знал, что он не лжет, а лишь скрывает недосказанностью что-то большее, давая мне время собраться с мыслями. Вот я и собирался. Сидел и собирался. Бегал по покоям, как ужаленный, и тоже собирался. Бродил в темноте прохладной ночи по аллеям и... Ноги сами принесли меня к мощной двери, укрепленной полосами металла, тускло поблескивающего в лунном свете. Я вдруг понял, что всегда надеялся, нет, хотел! встретить кого-то, способного понять меня. Понять больше чем отец, от которого я тоже скрывал свои особенности вот уже как два последних года. Я просто знал, тем же странным знанием, что мой князь будет и счастлив и огорчен одновременно, узнав о превосходстве своего сына. И знал, что не должен открываться ему. Или же это просто я сам не хотел этого? Я толкнул дверь, и она легко распахнулась, открывая узкий проход. Лестница, уводящая наверх, освещенная парой факелов, голые стены и ступени. Наверху меня встретил голос хозяина башни: - Я рад, что ты здесь, Лийраан. Иной взгляд. Расул. Снова солнце вставало на востоке, поднималось выше, опаляя все живое. Выжигая память о битве ночью - битве с собственным кошмаром. Дворец, пламя, бой, боль, крики и мой принц на вершине башни, спасающийся от подступающих со всех сторон чудовищ - пляшущие языки золотого огня вперемешку с тьмой. Победить их - дело одной минуты. Я протягиваю ему руку, чтобы помочь, он крепко прижимается ко мне и... смеется, сам превращаясь в подобную бестию. Объятия, смех, и бесконечный полет в бездну в обнимку с тварью. Я встряхнул головой, отгоняя все еще стоящее перед глазами видение, и постарался сосредоточиться на очередном отчете очередного командира. До вечера оставалось пара часов, последний отчет, несколько распоряжений и в путь. В путь к городу, в котором мы будем петь песню силы, доблести и славы - песню воинов. Скорее бы... Я ожидал Ашота с вестями и пока что ожидал напрасно. Это тревожило. Ему бы пора было вернуться. Я дорожил своим сотником, как и каждым человеком, вверившим мне свою жизнь, вот только к нему я еще и был привязан, слишком многое объединяло нас. У незаконнорожденного сына султана никогда не было, да и не могло быть друзей. Краткий полевой совет окончился, и я отошел в сторону от всех, сделав знак телохранителям оставить меня. Пара сотен шагов и густые колючие кусты на берегу крохотного оазиса скрыли меня от всех или же всех от меня. Вода была приятно прохладной, а на дне резвились крошечные рыбки. Я снял шлем и умылся. Весь день я странно себя чувствовал, все казалось каким-то неверным, зыбким, непривычным. Впервые я подумал о том, что здесь мне, возможно и не место. Мне не нравилась война?! Может быть, я заразился скверной и это просто первые симптомы? Я вздохнул и взглянул на звезды, что начали уже робко проступать на потемневшем небосводе. Как бы то ни было, сил на бой у меня должно было хватить, а загадывать сейчас больше - бессмысленно. Я вышел к своим людям - ровные ряды замерших всадников. Копья, мечи, арбалеты - ни луча не отразится от гладкой поверхности металла, намеренно затемненного настоем редких трав. Уверенные спокойные лица, готовые ко всему по единому моему слову, преданные и опытные. Что же не так? Отчего сердце замирает испуганной пичугой и обрывается, стремясь в бездну?! Я оседлал своего Демона. Мы были готовы. Взмах руки и сотня человек, как один, устремляется в ночь, навстречу победе или гибели. Взгляд. Лийраан. Весь остаток ночи мы говорили, и казалось, ночь длится вечность или ровно столько, сколько необходимо. Утро и последовавший день я что-то читал, рассматривал, обдумывал, писал, не покидая башню Мунара. Он оставил меня утром, пообещав вернуться к вечеру и наказав не забыть пообедать. Я улыбнулся, вспомнив о давно остывших блюдах на подносе, и поднял уставшие глаза от бумаг. Вечер вступал в свои права, растушевывая углы и грани, делая мир зыбким и призрачным, почти как тогда, во время ужина с Расулом. Я удивился сам тому, что вспомнил о нем только сейчас. И еще больше удивился тому, что, оказывается, соскучился по нему и не прочь был бы его увидеть... Странное волнение опустилось мне на плечи невесомой прохладной шалью. Я прислушался: звуки были привычными - бесконечное звенели фонтаны в саду, коротко перекликались стражи у покоев султана, сменяя друг друга. Но вот прохладный ветер заглянул в высокие окна башни и принес беспокойство. Птицы, ловчие птицы,- шептал ветер, - любимцы султана голодны. Крылья сильные хлопают гневно, шорох и ярость, стрелы и перья, и опасение в привычке движенья, справа налево, да все вкруг тебя. Во дворце тревога, опасность? Я вскочил, пытаясь на ходу сообразить, что делать. И почти одновременно с этим услышал стук в дверь. Едва не подпрыгнув от неожиданности, я прихватил со стола что-то достаточно острое и опасливо стал спускаться. Ощущение беды и опасности охватило меня, беспокойство и тревога шагали рядом, пересчитывая ступени. Паника открыла дверь вместе со мной. На пороге стояла прелестная полуобнаженная девушка. Кроме того, что она была поистине восхитительна, настолько, что я едва не позабыл обо всем, она была еще и крайне испугана. Оглянувшись, она протянула мне сложенный листок, и быстро поклонившись, исчезла среди деревьев в наступающей темноте. Прикрыв дверь, я развернул листок. Ровные аккуратные буквы выстроились в слова, они послушно замерли рядами строчек на белоснежной поверхности бумаги. Вдох-выдох. Чужие покои, роскошь и строгость, неясные тени по углам. В круге света на постели лежит человек - султан. Бледное лицо, искаженное болью, пальцы, судорожно впившиеся в край покрывала. Рядом с ним на границе света замер Мунар. Спокойно смотрит на дверь, словно ожидая кого-то. Я моргаю. Полутемный зал, вооруженные люди, идущие убивать других людей. Во главе их улыбающийся Амир, надежда престола, указывает кинжалом куда-то вперед и вверх. Короткие слова внизу страницы. Просто слова: "покушение, Амир воспользуется положением, я не допущу смерть, найди Расула. Круг на крыше. Призванный в твоей власти до рассвета. Спеши." Наверное, я побледнел, прочитав послание. Возможно, перестал дышать, выбираясь на крышу. Вероятно, я был испуган, увидев Призванного... Ночь устремилась мне навстречу. Распахнув кожаные крылья, мы неслись под самыми звездами, пронзая грозовые облака, с каждой секундой приближаясь к рассвету и неизвестности. Иной взгляд. Расул. Абсолютно темный город встретил нас такой же тишиной. Ни лая собаки, ни песни подвыпившего позднего гуляки. Даже ветер, казалось, притих, опасаясь следовать за нашим отрядом. Неуютно было ветру на узких извилистых улочках, да и скучно. Ни тебе с шалями позаигрывать на площади рыночной - пустынной и заброшенной - черные тени наискось, ни под абаю яркую забраться, смущая юную наложницу или же законную супругу. Неясные предчувствия брели со мной рядом, мороча голову, нашептывая о потерях и разочаровании. Я постарался отогнать их усилием воли и сосредоточился. В запасе еще оставалось время, но все же медлить не следовало. Город был не слишком большим, и мы быстро объехали его почти весь. К тому же вели в него всего одни ворота. Я расположил своих воинов в узких улочках, разбегающихся паутиной от небольшой площади, по верху расположились стрелки, два-три человека притаились на каждой темной крыше. Погода была на нашей стороне - начавшие сгущаться еще на закате низкие облака постепенно превратились в грозовые тучи, почти затянувшие небосвод и полную луну. Ожидание... густые тени, похоже, чувствуют себя здесь безраздельными хозяевами. Темнота давила на меня, морочила неслышимым шепотом. Раз-два - расступитесь тени, три-четыре - стану на колени, пять-шесть... по площади не торопясь шла девушка. Спокойные шаги, исполненная достоинства походка, сложная прическа, украшенная тяжелыми украшениями. Что-то знакомое было в ней. Она остановилась и посмотрела в мою сторону, словно темнота не была для нее помехой. Почему же никто не поднимает тревогу? Ждут моей команды? Но ведь я просто ребенок, потерявшийся в огромном саду и едва не плачущий от отчаяния. Мама?.. Мам! Она шагает ко мне сквозь паутину спящего сада, я так рад, что нашел ее, она нашла меня! Сейчас я побегу к тебе и обниму и буду слушать, как бьется твое нежное сердце, я никогда не видел тебя, но ты очень красивая. Негромкое лисье тявканье разносится по саду, откуда здесь лисы? Мне становится страшно. Это что-то значит, но вот только что? Мама грустно улыбается мне, истаивая предрассветной дымкой, и чья-то тяжелая ладонь опускается на мое плечо. - Расул? - голос Ашота возвращает меня на эту черную площадь и в холодную предутреннюю все еще темноту. Сожаление касается меня крыльями мотылька и исчезает. - Ашот? - в моем голосе оказывается столько радости, что... - Скоро рассвет, Расул. Они идут - шесть десятков воинов, десяток стрелков. У Дэва странный помощник. - Ашот делает паузу, - шаман, колдун?.. звучит бредом, но я сам видел, как он оживил мертвеца. И самое плохое, командир - похоже, они все мертвы. Он указывает рукой в сторону ворот, и я наконец-то понимаю, что означает лисье тявканье - дозорные увидели врага. В ворота неспешно проходят люди - негромкое бряцание оружия и доспехов, настороженная тишина. Впереди предводитель - огромный и опасный - понятно, за что получил прозвище, да и нрав, наверняка, подходящий. Рогатый шлем, венчающий его голову, лишь подтверждает сходство с загадочными обитателями проклятых песков, демонами - дэвами. Десяток шагов, воины Дэва останавливаются посреди площади - прекрасная мишень и подходящий момент для наших стрелков. Луна, задумчиво выглядывает из-за бродящих по небу туч и освещает площадь. В неверном свете кожа пришельцев отсвечивает золотом... и я даю отмашку для стрельбы на поражение. Пара минут, наполненных свистом стрел, и все закончено. Несколько десятков тел, дергающихся, падающих, лежащих на сухой земле. Только Дэв продолжает стоять, словно не замечая происходящего и стрел, засевших в его доспехах, в теле. Он смеется, громко и с явным удовольствием. Отступает на шаг назад верный Ашот, я чувствую страх моих воинов, слепой, древний страх, побеждающий армии вернее любого врага. Я делаю шаг вперед, я вынимаю меч, я стою напротив Дэва. Он перестает смеяться и легко кланяется мне. - Я горд честью сразится с таким противником. - Голос у него оказывается глухой и низкий, так гремит далекий гром, пугая детей. - У разбойника не может быть чести. - Я делаю еще один шаг. - Скоро ты узнаешь, что у меня есть. - Он делает неприличный жест и удобнее перехватывает огромную секиру с щербатой улыбкой изогнутого лезвия. Темнота взрывается боем вокруг нас. Он силен, этот живой мертвец, но сражается он всего лишь, как человек. Умелый и безжалостный, сильный и яростный, но только человек. Достойный противник, но я быстрее. Страх, так и не родившийся до конца в моей душе, отступает... музыка... Мой меч уже трижды нашел его сердце. Отрубить голову было бы отличным выбором, однако, я не оставляю мысли узнать тайну, а для этого он нужен мне "живым". Живым, но не целым. Я провожу отвлекающую серию быстрых ударов и, неожиданно сменив цель, кидаюсь в ноги. Бой всегда был для меня системой заученных правил, раз и навсегда четко запечатленных в памяти, а сейчас меня словно бы вела музыка, это было необычно и дарило ощущение едва ли не всемогущества. Обойти противника и рассечь сухожилия, заставляя того рухнуть на колени, оказалось легко, так легко, если только слушать эту музыку и песню - мне чудилось, что это поет Ли. Дэв лежит у моих ног, секира его валяется чуть поодаль, и он все тянется к ней, рыча сквозь стиснутые зубы. Я привычным движением отряхиваю клинок от несуществующей крови, стараясь не морщиться от боли в свежих ранах, и вскидываю руку вверх, знаменуя победу. Громкие радостные крики разносятся вокруг меня, прогоняя страх, рассеивая мороки этой бесконечной ночи ожидания, придавая силы уставшим людям. Скоро взойдет солнце, скоро. Совсем немного, несколько ударов сердца. Крики стихают, и ворота пропускают нового гостя. Широкополый грязный халат с богатой вышивкой, седые нечесаные волосы, падающие прядями на плечи, толстый посох (копье?) в костистых пальцах. С лица старика на меня смотрят глаза без возраста, глаза твари из кошмара - золото и пляшущее черное пламя в глубине. Время останавливается, а мир распадается на картины из страшной книги. Гость проходит вглубь. Останавливается неподалеку от Дэва. Я удобнее перехватываю меч, так и не испивший крови. Губы странного старика искривляет почти довольная улыбка. Не отводя от меня своих страшных глаз, тварь поднимает тяжелый посох так, словно тот ничего не весит, и с силой опускает его вниз. Конец посоха с отчетливым хрустом входит в глаз лежащего разбойника, обрывая его не-жизнь навсегда. Я замечаю Ашота, замершего на стене позади гостя. Смертоносная сталь кинжалов в его изящных пальцах матово отсвечивает. Где же солнце?.. Кинжалы двумя рассерженными шмелями устремляются к затылку незадачливого старика и... глухо падают в пыль в шаге от колдуна. Он усмехается. - Скоро ты будешь моим, Расул. - Его голос звучит неожиданно молодо, уверенно и немного... грустно?.. - Я лишь помогу тебе быстрее обрести покой и хозяина. На его ладони расцветает невиданный цветок, злой и невероятно красивый. Он поднимает руку и мне не успеть, не дотянутся до его сердца, пока черное пламя летит ко мне... солнце! Солнце прорывается сквозь черные тучи, и прямо с неба с отчаянным криком на голову колдуна падает Лийраан... Взгляд. Лийраан. Мне хотелось кричать от восторга. Происходящее со мной походило на кошмарный сон и вместе с тем захватывало восхищением настолько, что хотелось плакать. Слезы действительно срывались из глаз, смешиваясь с холодным туманов низких туч, беременных дождем. Призванный несся одними ему ведомыми путями, подчиняясь моим (моим!) приказам. Гроза была вокруг нас и во мне, молнии запутались в давно растрепавшихся волосах, озаряя мир под нами яркими вспышками. Я сам был грозой! Ликование переполнило меня, и я запел. Я никогда не слышал такой песни, я просто знал, я сам был песней. Призванный отвечал мне довольным ворчанием и мы парили, летели, мчались, пугая размахом крыльев редких гордых ястребов, пронизывая время и пространство. Цель была все ближе, я чувствовал ало-черные всполохи страха, обжигающий кармин ярости, синеву отрешенности боя - все это был Расул - моя цель, моя надежда. Рассвет неумолимо приближался, и Призванный стал недовольно дергать головой, словно бы пробуждающееся на востоке солнце причиняло ему боль. Я приказал ему ускорить полет, я не должен был, не мог опоздать, ведь там впереди творилось что-то странное - после вспышки света (победа?) вновь поднявшийся густой туман алых всполохов во тьме. Мне все никак не удается рассмотреть что там, внизу. Ослепляющие лучи солнца бьют нам в глаза, и я понимаю, что уже не сижу на шершавой спине моего небывалого "скакуна", а просто лечу сам! Нет! Я просто падаю!!! Приземление было не из приятных. Полу ослепший, оглушенный, я не понимал ничего вокруг себя, но, кажется, был жив. Я попытался встать, ноги запутались в чем-то и я снова рухнул, на этот раз больно ударившись носом о твердое. Приближающиеся шаги, чьи-то крепкие руки бережно поднимают меня в воздух. В своей истаивающей отрешенности я чувствую, что кто-то пристально смотрит на меня, с любопытством и опаской касается, исчезает, убегает?.. я тянусь следом, растрачивая последние и так невеликие силы. Песок, каменистая равнина, острые скалы, снег? Гордые стены замка, вырастающие прямо из заснеженных скал, черный провал ворот - распахнутая пасть голодного чудовища - створки захлопываются передо мной, скрывая беглеца, и я обрушиваюсь обратно, в слабость, темноту и забытье... Тьма наполнена прикосновениями, нежными цветами, источающими яд, притягательными ароматами, дразнящими движениями, страхом, любопытством, возбуждением. Он так осторожен со мной, почти нежен, этот неизвестный беглец. Он нашептывает о сладости власти, силы, о вседозволенности... Я прихожу в себя. Твердая земля, на которой я лежу, пахнет просто землей и это так же прекрасно, как и то, что я жив. Хотя, кажется, не вполне - все тело ноет, а когда я сажусь, перед глазами плывут цветные пятна. О да, я всемогущ! Я усмехаюсь пересохшими губами, и кто-то заботливо подсовывает мне флягу с терпким хмельным напитком. Глоток, зрение проясняется, яркий солнечный свет в прорехах разбредающихся черных туч. Заботливый хозяин фляги поддерживает меня, помогая встать. Уставшее красивое лицо, тревога в глазах. - Мое имя Ашот, я офицер Расула. - А где он сам? Мой помощник указывает рукой в сторону ближайшего дома. Там, под стеной, безвольно раскинув руки, сидит Расул. Запятнанная кровью одежда, лежащий рядом шлем. Его голова опущена на грудь, и меня пронзает жуткое ощущение, что он ... - Он поднял вас на руки, отошел от места схватки и потерял сознание. - В его голосе чувствовалось опасение, надежда, забота, чуть любопытства на самом дне... я потряс головой, заставляя ограничить свои чувства до обычных. Я обвел взглядом площадь и лежащие на земле тела. Вокруг нас стояли притихшие вооруженные люди со знаком Расула на доспехах. Усталость и тревога. Я вновь перевел взгляд на место побоища. Солнце радостно перепрыгивало через трупы, и кожа их была…золотой?! - После того, как вы удачно приземлились, живых врагов не осталось - офицер усмехнулся. - Эмм, Ашот? Помогите мне добраться до Расула и разведите костры - нужно сжечь эти тела как можно быстрее. Он умел подчиняться, этот уроженец неизвестных мне земель. Я опустился на колени перед Расулом, распустил шнуровку доспеха и легко дотронулся до его груди. Секунда, две, вдох-выдох, секунда-две, тихий стон. Я прикрыл глаза, отрешаясь от голосов, и ветра, и солнца. - Расул?.. это я, Лийраан, помнишь меня? Я должен тебе кое-что сказать. Кое-что важное. Ты нужен мне... Он так резко вздрогнул и открыл глаза, что я от неожиданности уселся перед ним на пятки. Глупейшая улыбка расползалась по моему лицу, я был так счастлив, что он жив, что готов был расцеловать его! Он смотрел на меня, словно видел впервые, а потом тоже улыбнулся. - Мой принц, у вас расквашен нос и волосы растрепались. - Он протянул руку и убрал с моего лба прилипшую прядь волос. Кажется, я засмеялся от облегчения.