Благодаря тебе я живу

      Заснуть... Я плавно лег на кровать и уставился в потолок. Засну ли я сегодня?..       Ночь прошла как обычно, то есть никак. Собрав необходимые вещи в рюкзак, я направился в гостиную.       Домик у нас маленький и такой же как у всех. Правительство не заморачивается на строении красивых просторных квартир. Они все однотипные. Маленькая прихожая, которая ведет в гостиную, с минимальным набором мебели: обеденный стол, холодильник, диван и огромный телевизор. Последний не для нашей счастливой жизни, а чтобы ежедневно напоминать о правилах, показывать расправу над нарушающими правила, и, как иногда бывает, о каких-то праздниках. Есть еще ванная и две спальные комнаты: с одной кроватью и письменным столом.       Я щелкнул телевизор и уставился в холодильник в поиске какой-либо еды. Человек с экрана неустанно повторял: «Сегодня парад Кукол после пятого звонка. Сегодня парад Кукол...» Как раздражает... я тут же его выключил.       Парад Кукол... Что же я забыл... Сегодня мой день рожденья. Мне 20. Как неожиданно подобралось это время. Ненавижу праздники. Но ничего не поделаешь. Я нашел какую-то зеленоватую жижу — еда! Питаться нам нужно только раз в день — этот отвратительный сгусток (и на вид, и на вкус) заглушает, или утоляет голод. Я не уверен. Кое-как проглотив эту гадость, я направился из дома к мастеру — удивительному человеку. Он довольно старый, с могучей седой бородой и потускневшими, выцветшими глазами. В его душе была бездна... бездна боли.       Так как сегодня мне 20, я должен выбрать будущую работу. Но на самом деле я давно уже выбрал. Хотя, как выбрал... У меня не было выбора. Я не подхожу для сценической жизни и не могу стать ни комиком, ни трагиком — я почти не говорю. Эта работа требует живого общения с пустой публикой, но... что я смогу им дать, ничего не говоря? Моя профессия сама меня выбрала — я буду создавать маски. Они нужны для парада Кукол, что бывает раз в год; для модниц; для людей, что прячут свое лицо от других, и для театральных представлений. Маски сейчас очень популярны, их носят почти все.       Я вышел из дома и под светом фонарей вошел в темную электричку.       Всю свою жизнь мы живем во тьме. Вот встань ты рано утром, или посмотри в окно в обед, и даже самой поздней ночью, ты не будешь знать — день сейчас или ночь. Мы не знаем, что такое солнце и что такое звезды. О том, что нужно вставать или ложиться спать, нам объявляют с главной часовни правительства. И, конечно, у каждого есть часы, без которых можно потерять счет времени так, что легким сумасшествием не отделаешься. Эта бесконечная ночь других бы уже свела с ума, но не нас.       Колеса электрички монотонно стучали, казалось, что поездка длится вечно, хотя городок не такой уж и большой. С заднего сидения доносился шум: кто-то шелестел бумагой и что-то бубнил себе под нос. Спереди сидела какая-то пожилая женщина и стирала слезы, катившиеся из ее глаз. Когда бы я ни ехал, она всегда сидит на этом месте и смотрит в окно на мелькающую пустоту.       Мне выходить. Но кто-то дернул меня за рукав пиджака и я обернулся. Это был мальчик. На вид ему было лет 6: разлохмаченные волосы торчали в разные стороны, кожа его была довольно темной, и верно не от загара, а от количества синяков на его теле. Он протянул мне огрызок газеты и поплелся в конец вагона, что-то бормоча.       Я скомкал эту бумажку и сунул в карман, я почти пришел. Подойдя к маленькому домику с такой же маленькой дверкой, я осторожно постучал. И, как всегда, не дождавшись ответа, вошел внутрь.       Этот дом отличался от наших домов. Внутри он напоминал землянку. Маленькое окошко, сделанное мастером из маленьких цветных стеклышек, едва пропускало свет. Здесь было всего две комнаты — спальня и «лаборатория» (тут проходило мое обучение). «Лаборатория» походила на какую-то мусорку, в которой собирался хлам со всего города, но иногда в нем можно было найти интересные вещицы. Без этих вещей создание масок невозможно. Возможно потому, что в основном это были вещи, принесенные куклами из их мира, и они хранили в себе часть души этого существа. Но в любом случае без них никак.       — Пришел? — прохрипел дедуля, медленно вываливаясь из спальни. — Я нашел для тебя интересную вещицу. Глянь сюда.       — Да, мастер. Правда? И что же это? — подбежал я к нему и, помогая идти, придерживал его за руку.       — Ооо... кхе, кхе... Это не обычная вещь... — он передвигался по комнате почти на ощупь. — Ааа... жалкий старикашка, — он закопошился и начал искать вещь у себя в карманах старого халата. — Хее.. вот же она...       Он выставил могучий кулак передо мной и медленно развернул ладонь. В ней лежал маленький желтый цветочек, сделанный искусным мастером. Он был удивительно нежен, и казалось, что он может сломаться от одного легкого сквозняка. К нему была прикреплена тонкая цепочка.       — Раньше... Еще во времена моей молодости говорили, что он приносит счастье.       — Простите, счастье? Что такое счастье? — я смотрел на него недоумевающе. Какое странное слово... Мастер развеселенно заулыбался, забавно кряхтя.       — О, мой дорогой друг. Вам не известны чувства любви, радости, счастья, веры, надежды? Наш мир почернел… Нет! Почернели людские души. Возьми его, — он протянул мне желтый цветок, — он принесет тебе счастье. Я верю в это, — он захохотал и стал напевать какую-то мелодию.       Я никогда не слышал такие слова. Что они могут значить?       — В следующий раз принеси мне свои эскизы. Будем начинать работать.       — Хорошо. До встречи, мастер.       Я вышел за дверь, и меня оглушил звон часовни. Ну вот. Как вовремя... Праздник как раз начинается. На улицу мгновенно вываливалось море народа в разнообразных масках. Кому-то сегодня предстоит обзавестись парой. Счастливчик? Не думаю. Все уставились в небо и спустя пару минут, там высоко, стали появляться вспышки света. Шум начал постепенно затихать. Нужно уходить, пока не начался праздничный мордобой и безумные вопли взволнованных мужиков.       Я свернул в темную улочку и тяжелыми шагами направился в сторону дома, засунув руки в карманы джинсов. И тут неожиданно для себя я наткнулся на шайку бугаев.       — Что, парниша, заблудился либо? — прорычал главарь банды, перекатываясь с ноги на ногу и сипло смеясь.       — Нет. Мне пора идти, — я развернулся уходить, но меня уже окружили, и это значило только одно.       — Вы слышали? Ему нужно идти. Так давайте проводим любезного, — сказал главарь, и с диким хохотом на меня обрушился поток ударов.       Мог ли я увернуться? Мог. Моя подготовка позволяет мне это. Но силы были не равны с явным перевесом. Боялся ли я умереть? Нет. Каждый живущий в этом городе считал огромной удачей встретить такую «приятную» компанию молодых людей.       Я не чувствовал ни единого участка своего тела. С трудом разлепив глаза, я увидел приближающийся ко мне шар света. В кромешной тьме он слепил глаза. Видимо, это то, что называют светом в конце туннеля, и далее должно быть что-то сказочное. Шар, приближаясь ко мне, становился все больше и, невероятно ослепляя, приземлился рядом со мной... Но в голове раздался пронзительный звон и я потерял сознание.